4.

Культурно отдохнуть не так уж много мест есть в пусть и не самом чахлом, но провинциальном городке. Приходится пораскинуть мозгами и фантазией, чтобы не прослыть скрягой или лузером. Ремнев не являлся ни тем, ни другим. Боулинг в городе был только в трех местах. В двух он бывал сам. В третьем, который располагался в новом торгово-развлекательном центре, еще нет. По отзывам знакомых, место с претензией, но спокойное, семейное. Сам здоровенный центр официально открылся полгода назад и до сих пор радовал местных новинками. То три кинозала откроет, то диско-клуб. Даже караоке где-то затесалось в его необъятных просторах. Про бутики с новомодными брендами и говорить не стоит. Этого добра там было в избытке с самого первого дня. — Я заказал нам дорожку, — сообщил Алексей Степану, когда они встретились вечером пятницы в боулинге. — Отлично, — усмехнулся мужчина. — "Давно не брал я в руки шашки", — он сцепил пальцы и потянул запястья. — Ты вообще куда-нибудь выбираешься? — спросил его Ремнев, надевая тапочки для игры. — А как же! Вот буквально не так давно с дружбанами своими сюда в клуб и выбирались. Только я смутно помню, чем все закончилось. — Что? Небо с землей равняли? — предположил парень. — Не совсем. Если мой счет оказался не заоблачный, следовательно, мы держались в рамках, — Степан примерял тапочки для боулинга. — Пошли, салага, я покажу тебе, как нужно шары катать. — Ну что ж, раритетный, пойдем. Не обижайся, если что, — Ремнев улыбнулся, представляя, чем может закончиться их соревнование. Мужчина оказался неплохим игроком, на удивление Алексея. Страйки выбивал через раз. И если бы в самом конце Ремнев не сбился, то с трудом бы доказал, что молодость преобладает над профессионализмом. — Ну, что? Съел? — самодовольно подытожил Коваленко, заказывая очередную порцию пива. — Это случайность, — с каменным лицом отреагировал Алексей. — Ага. Все лошпеды именно так всегда и говорят. — Ах, ты, мелкий!.. У Степана зазвонил телефон и он дал знак, чтобы Ремнев "убрал звук". — Маленький напыщенный сноб, — шепотом, но чтобы его услышал собеседник, договорил парень. Коваленко радостно улыбаясь и кивая, соглашаясь с этим эпитетом в свой адрес, ответил на звонок. — Привет, ... да, ... не угадаешь. Что, правда? Где? Хорошо, договорились. Отключая связь, предложил: — Не хочешь продолжить уикенд? — Мы куда-то идем? — Тут рядом, на другой этаж. — Пошли. Ремнев чувствовал себя прекрасно. И не видел никаких препятствий, чтобы пятничный немного хмельной вечер имел дальнейшее развитие. Они расплатились, прихватили свои вещи и пошли в диско-зал. Пробираясь между столиками, направились в дальний угол большого зала. Музыка гремела на полную мощь, в глазах рябило от светоэффектов. Алексей шел за мужчиной, плохо видя, что происходит вокруг. — О, вон они, — Коваленко ткнул пальцем в угловой столик и пошел к своим друзьям. Ремнев только успел заметить две фигуры, которые склонились друг к другу. — Лешка! — его ухватили за рукав рубашки и потянули за соседний столик. Это была знакомая с работы, которая всегда строила глазки, когда он приходил в их контору. Они перекинулись парой приветливых фраз, прежде чем он смог продолжить свою дорогу за Коваленко. — Привет, — немного озадаченно сказал он, оглядывая столик и устраивающегося с края Степана. — А разве здесь не двое сидело? Реакция мужчины была молниеносной. Он кинул быстрый взгляд за сидящего рядом, резко подскочил и впихнул Ремнева между собой и своим приятелем. Ничего не понимая, что происходит, Алексей протянул руку незнакомцу, но в тот же момент почувствовал, как маленькая юркая ладошка скользнула по его коленке вверх по внутренней стороне бедра и ухватила за промежность. — Что это! — он попытался встать, но был зажат с двух сторон, а лавка, на которой они сидели слишком тяжелой, чтобы можно было ее отодвинуть. Стол перед ним имел форму овала, деревянный, мощный и покрытый тяжелой скатертью. Поэтому, что происходило под ним со стороны не было видно. — Какого!.. — парень брыкался и пытался отбиться руками от неожиданной атаки из подстолья. — А ты еще, сука, кто? — послышался возмущенный недовольный голос снизу. Скатерть приподнялась и на Алексея из темноты уставились яростные глаза. — Я кто? — ничего не понимая, переспросил Ремнев. — Ты, ты, — далее последовала череда словосочетаний, которые он слышал только от своего прапорщика в далекой учебке, когда тому на ногу случайно бочка с бензином наехала. — Леша, познакомься, это Шурочка. Шурочка, это мой знакомый Алексей, — ни грамма не смущаясь и не глядя в их сторону, сказал Коваленко, продолжая невозмутимо изучать меню. — Чего пьете? — невзначай поинтересовался он у сидящего рядом с Ремневым мужчины. — Коньяк, — так же спокойно ответил тот. — Ты там как? — он приподнял ткань, посмотрел на Шурочку. В ответ услышал много нового и неожиданного про себя, Степана и "неизвестных малолеток". Видимо про Ремнева. — Будешь вылезать? — так же спокойно поинтересовался мужчина. Он был темноглаз и темноволос. Жгучий брюнет. Мощные грудные мышцы обтянутые футболкой поло казались двумя барханами. Ощущения надежности, силы и уверенности исходили от него волнами. — Нет, — отрезали в ответ, и скатерть опустилась на место. — Я Николай, — быстро представился новый знакомый Алексею, так же быстро пожал руку и прикрыл глаза. Он закусил нижнюю губу и обе руки спрятал под столом. Тут-то до Алексея дошло, что происходит рядом с ним, буквально в паре сантиметром от его ноги. — Э-э .. я ничего не путаю? — спросил у Коваленко, ошарашено таращась на него. — Нет, не путаешь. Ты абсолютно прав. В данный момент под столом Шурочка делает минет Коле. Развлекаются они так. Иногда. Ремнев непроизвольно отпрянул от новых знакомых и прижался бедром к боку Степана. — Не волнуйся. К тебе домогаться не будут. По крайней мере, пока. Это мне всегда начеку приходится быть. Мы уже давно играем в игру «Сделай приятное Степе», но пока еще успевал вовремя уворачиваться. В этот момент Николай с тихим стоном уткнулся лбом в стол перед собой. Его немного тряхануло и он расслабился. Через пару мгновений из подстолья ужом вынырнул молодой привлекательный парень. Упругой задницей растолкал себе место между Алексеем и Колей и выхватил бумажную салфетку из подставки. — Спасибо, малыш, — мужчина потянулся, чтобы поцеловать Шурочку, но тот только скривился и легонько отмахнулся от предложенных нежностей. — Свободен, — ответил он, вытирая уголки губ. — Я все равно тебя еще отменьечу, — пригрозил Коваленко и развернулся к Ремневу, чтобы лучше рассмотреть его. — Ну и кто это у нас тут? Ты все-таки решил перейти на «темную сторону», Стёпочка? А строил-то из себя недотрогу столько лет… — Не делай далеко идущих выводов там, где их нет, — отмахнулся от него Коваленко. — Лешка Иркин приятель и должен мне за ремонт, поэтому развлекает сегодняшним вечером, но не так, как ты предпочитаешь. Он обычный натурал, а ты везде видишь оттенки небесно-голубого. — Он такой же натурал, как я бабник, — огрызнулся Шурочка и приблизил свое лицо к Алексею. — Ну, — промурлыкал он, — какой ориентации придерживаешься? Ремнев разглядывал сидящего перед собой симпатичного молодого мужчинку. Личико сердечком, широко раскрытые немного подведенные глаза, оформленные брови и отличная прическа в стиле «художественный беспорядок», на которую было потрачено много мастерства, времени и геля. Из широкой горловины выглядывали соблазнительные ключицы. То, что он ярко выраженный пассив, только что красной строкой по лбу не бежало. — Целоваться с ним не рекомендую,— посоветовал Степан все еще удивленному парню. — Неизвестно, где его губы побывали до этого. И за руки хватать тоже. Только когда будешь точно знать, что он после посещения санузла. И тогда еще нужно подумать. — Не слушай этого зануду. Он на меня наговаривает из зависти. Ну так как? Чего молчишь? — А какой ответ ты от меня ждешь? — не понял его Алексей. — Ты гей? — с нажимом спросил Шура. — Натурал, — ответил за него Коваленко. — Гомо. — Гетеро, — настаивал Степан. — Заткнитесь оба, — порекомендовал Николай, делая заказ официантке. — Кто что будет? — Я буду пиво, мне завтра с Ирой на концерт, — ответил Ремнев. — А я перехожу на более тяжелые напитки, — кивнул Коваленко в сторону коньяка. — Ты не ответил, — не отставал Шура. — Если я скажу, что вы оба правы, ты отстанешь? — поинтересовался Ремнев, улыбаясь номером три. — Ха! — воскликнул молодой пижон. — Я так и знал! У меня на это чуйка! — «Чуйка» у него, — недовольно пробурчал Коваленко. — Что ж ты, Леха, меня так подвел? — Чем интересно? — Это еще одна наша старинная забава. «Угадай ориентацию». Счет пока пятьдесят на пятьдесят. — Весело вы время проводите. — Да уж. Мы еще в студенческие времена спорили по этому поводу. Он почему-то уверен, что я как раз должен по мальчикам ходоком быть, но практика и моя семейная жизнь доказывают обратное. — А еще я хочу доказать ему, что самые лучшие минеты могут делать только мужчины, — вставил свои «пять копеек» Шурочка. — Скажи-скажи, кто лучше это делает? — требовал он ответ от парня. — Ты был женат? — эта новость почему-то больше удивила Ремнева, чем то, как люди развлекаются. — А что в этом странного? — не понял его Степан. — Да кто же тебя такого терпеть будет, да еще и бесплатно? — Как ни странно нашлась такая. — А куда ты ее дел? Она все-таки сбежала от тебя? Признавайся. Не выдержала твоего ежедневного снобизма? Все за столом замолкли. Напряженная пауза подсказала Алексею, что он влез в запретную тему. — Сам скажешь? — предложил помощь Коля. — Мне нечего скрывать, — Степан поднял спокойные глаза на Ремнева и продолжил. — Она умерла. — Прости, — искренне извинился парень. — Я не знал. — Ты еще многого не знаешь, мальчик. Так кто лучше минет делает? Мужчины или женщины? С кем секс лучше? — не отставал Шурочка. — С любимым человеком, — не задумываясь, ответил Алексей, все еще переваривая известие, что Коваленко вдовец. Над столом опять нависла неловкая тишина. Каждый погрузился в свои раздумья на этот счет. — У кого ты стрижешься? — Шурочка профессионально потеребил Алексея по волосам. — Конкретно ни у кого. Рядом с домом парикмахерская, туда и хожу. — Оно и видно. На, держи, — он вытащил визитку и засунул Ремневу в нагрудный карман. — Через месяц обрастешь, приходи. Друзья моих друзей мои друзья. Алексей пригляделся к надписям на маленькой картонке. Салон «Александр(а)». — Ого. Я слышал о нем. Туда без предварительной записи и личных рекомендаций не попасть. Ты работаешь там? Степан и Николай синхронно прыснули от смеха. — Конечно, работаю. Это мой салон, — довольный от этой оценки, бахвалясь, ответил Шура. — Это правда, что тебя по судам таскать пытались? — Давай я тебе расскажу, как дело было, — усмехаясь и приобнимая за плечи парикмахера, предложил Николай. — Одно время он работал в очень приличном салоне. Ориентацию свою не прятал, но и сильно не демонстрировал в присутствии клиентов. И вот однажды пришла к нему одна краля, жена какого-то депутата. И считала она, что может позволить себе очень многое, что обычные хорошо воспитанные люди посчитали бы откровенным хамством. И как-то не очень корректно прокомментировала поведение нашего главного героя. Да, милый?— он повернул Шурочку к себе за подбородок и пока рассказывал, глаза скользили по лицу приятеля. — Саня поступил очень правильно и мудро, что обычно не характерно для него. Он попросил повторить, чтобы все сидящие в зале смогли услышать, что она сказала. Потом подстриг, так что она на десяток лет моложе стала выглядеть. Выслушал восторги по поводу своей работы, еще раз попросил повторить, чтобы закрепить в умах посетителей происходящее. Не взял с нее ни копейки, самолично проводил за дверь салона, вместе с ней вышел на улицу и только после этого дал волю своему темпераменту. Он обложил ее такими матами, что даже мне, работающему в мужском коллективе, и имея дело с тяжелыми предметами, такое редко приходилось слышать. Алексей смутно припоминал эту давнишнюю историю. Она произошла задолго до того, как он приехал в город, но отголоски этого происшествия иногда всплывали в разговорах со знакомыми. — Естественно дамочка оскорбилась и подала на него в суд. Но на Сашкину сторону неожиданно встало общественное мнение. Пропиарили его, как свободного художника, отличного профессионала, кем он и является, и чьи права на самовыражение пытаются притеснить власть имущие. Я ничего не забыл? — Истину глаголишь, — кивнул Степан, опрокидывая в себя очередную рюмку коньяка. — Никаких судов не было, так как все происходило за пределами салона, денег он за работу не взял, а вот ее поведение в красках описали все, кто не поленился ответить на вопросы журналистов. Хозяйке салона пришлось все-таки уволить его, чтобы не ссориться с бюрократами. А Саня собрал манатки и открыл свой салон. Клиентура сама пошла за ним уже без посторонней помощи. И сейчас он счастливый обладатель теперь трех объектов, под одним названием «Александр(а)» и составляет серьезную конкуренцию тому самому салону, из которого его благополучно выкурили. Я ничего не пропустил? — Ты еще не сказал, какой я замечательный стилист и просто душка, — добавил Шура, нагло улыбаясь в лицо Николаю. — Не сказал? Какой промах с моей стороны. А еще он замечательный стилист и просто душка, — повторил Коля для их нового знакомого. — Как тебя не закрыли до сих пор? — удивился Ремнев. — А потому что в моих клиентах числятся не только стервозные дамочки, но и вполне адекватные жены и любовницы глав администрации города, — оскалился в ответ парикмахер. — Они-то в первую очередь и помогли мне выплыть из всей этой «веселенькой» заварушки с минимальными потерями. — Да-а, — задумчиво протянул Ремнев, слушая, — вот уж действительно «не было бы счастья, да несчастье помогло». — Ну, как-то так, — согласились с ним присутствующие. — Хватит грузиться, — подскочил Шура. — Пошли, встряхнемся. Он схватил Алексея и потащил на танцплощадку. Там уже давно отплясывала знакомая Ремнева и призывно выгибалась, стараясь привлечь как можно больше внимания Алексея. Танцевать парень не умел и знал об этом, только природное обаяние и самоирония спасали его. Чувство ритма и музыкальный слух подсказывали, как двигаться и не казаться заводным чурбаном. Коваленко исподтишка наблюдал за этой занятной и нескучной картинкой и не мог скрыть смешок, когда заметил, как Ремнев пытался повторить движения за более пластичным и активным Шурой. — Ты пялишься на парня, — подвел итог Николай, смотря на своего старого приятеля. — Да ладно тебе, — отмахнулся от него Степан. — Он просто занятный и … искренний что ли. Ты бы видел, как он руки себе заламывал и голову пеплом посыпал, когда в боулинге проиграл! — Очень может быть, — кивнул его собеседник, соглашаясь, — но ты пялишься на парня, — повторил он. — Может, есть смысл, застолбить его пока не увела какая-нибудь женская особь? А то скоро или она его захомутает, — он намекнул на трущуюся о Ремнева знакомую, — или еще немного и наш бесячий на нем засосы ставить начнет. — Коля, мне действительно все равно, чем его вечер закончится. И сегодня, и завтра, и послезавтра. И менять ориентацию в угоду тебе или Шурке не собираюсь. Пусть он хоть трижды би, гомосексуал и порно звезда в одном флаконе. Я-то — нет. И хватит об этом. Ты сам что планируешь? — Не знаю, — пожал тот плечами. — Проконтролирую этого «нимфомана», кого он подцепит сегодня, а потом с тобой кого-нибудь на пару подснимем. Ничего нового. Одна и та же программа, из раза в раз. — Самому-то не надоело? Когда ему признаешься? — Ты забыл, какая разница в наших статусах? Он не последний скандальный персонаж нашего города и я, обычный автослесарь. У нас никаких совместных пересечений и быть-то не может. Мне до него не дотянуться никогда. Да и надо оно, жизнь усложнять? Ты же его знаешь. Если только что-то постоянное, у него сразу паника на грани истерики. А разгребать эти немотивированные приступы ПМС потом придется тебе в одно лицо. Потому что я буду основным источником всех его бед и несчастий. — Но вам это не мешало до сих пор иметь дружеский секс, эдакий ненавязчивый перепихон между поисками того самого «одного единственного». — Я-то уже все давно нашел, а вот он никогда не угомонится, — с грустью вздохнул Николай. — Стёп, я домой собираюсь, — сообщил Алексей, вернувшись к их столу. — Мне завтра, то есть уже сегодня, нужно с Ирой на концерт пойти, а с утра еще в магазине затариться, — объяснил он висевшему на нем Шурочке, который издал возмущенный возглас. — Тогда счастливо, — сказал Николай, протягивая руку. — Ты обратно доберешься? — поинтересовался Ремнев у Коваленко. — А ты хочешь меня до подъезда проводить и в щечку поцеловать? — не мог промолчать мужчина. — Конечно нет, — парня даже передернуло от возможной перспективы. — Не волнуйся за него, — усмехнулся Коля, — мы допинаем его до дома. Одного или нет, это уже второй вопрос. Они распрощались и Шурочка, глядя в высокую удаляющуюся спину, предложил. — Может мне его у тебя увести? — Он не у меня. Делай с ним, что хочешь. — Не-е, — протянул парикмахер, — он слишком правильный, интеллигентный, хорошо воспитанный мальчик. Я его плохому научу, потом брошу, а он будет страдать. Устраивать сцены под окнами и на работу таскаться со своими соплями-слезами. Нафиг. Я себе другого кобелька приглядел, который рядом с нами отирался. Пойду почву прощупаю. И он, развернувшись на каблуках, скрылся в толпе. — Ну, что я говорил? — спокойно прокомментировал поведение их друга Николай. — Надо будет глянуть, что за хмыря он себе высмотрел. А сзади тебя две дамочки только что за столиком устроились. И насколько могу судить, они не курят. Как раз в твоем вкусе, высокие, худые. — Спасибо за информацию. Действуем по отработанной схеме? — Как всегда, — Николай повернулся к соседнему столику, изображая заинтересованную улыбку. Степан последовал его примеру, оценивая соседок. — Мадам, что вы пьете? Разрешите вас угостить?