Глава 10. В пропасть

Воздуха не хватало. Сердце сжалось. Слёзы текли ручьём. Я практически ничего не видела. Ничего не понимала. Ничего не чувствовала. Кроме боли. И страха. Я ехала на первом попавшемся каршеринге. Все светофоры я проезжала на красный. Машина с трудом ехала по конкретной полосе. Из-за слёз и снега, который то и дело ложился на лобовое стекло, я практически не видела дороги. Я забежала в больницу и двинулась прямиком к ресепшену. После моих истерических вопросов о том, где он, медсестра испуганно заклацала по клавишам и вскоре ответила: - 13 палата. Я понеслась в 13 палату. Она находилась на первом этаже, но витиеватые коридоры всё не выводили меня на неё. Я резко остановилась у самых дверей в палату, не решаясь зайти. Доктор, находившийся внутри заметил меня и озадаченно посмотрел в мою сторону. Вот он. Там в палате. Лежит на койке. Казалось, он просто мирно спит. Всё вокруг было белым, чистым, стерильным. Только его угольно-чёрные волосы выделялись на фоне всего этого. - Вы Виктория? – я не заметила, как ко мне подошёл врач. Я только тихо кивнула, возвращая взгляд на полукровку, всё никак не осмелившись войти, - Ваш телефон был указан в его бумажнике. - Что произошло? – тихо, практически безэмоционально спросила я. Слезы перестали литься. А взгляд всё никак не мог покинуть ту койку. И я уже могла представить, что произошло, заметив бинт, обвитый вокруг его черноволосой головы. И проступившую слегка кровь в верхней правой части лба, в самом подшёрстке. - Свидетель видел, как его подстрелили. Было очень похоже на ограбление, но как я уже заметил, бумажник был при нём. Преступник сразу скрылся, а свидетель вызвал полицию и скорую помощь… - выдержав паузу, очевидно ожидая какой-то реакции с моей стороны, которой не последовало, он продолжил, - Ему повезло, что преступник не выстрелил в упор. Иначе бы всё закончилось прям там на месте. Сейчас он стабилен. Но ему предстоит тяжёлая операция. Мы должны извлечь пулю… - он снова переждал, позволяя мне переварить услышанное. Наверное, у них в медвузе были отдельные дисциплины, на которых они учились правильно преподносить печальные новости родным пациентов. – Пуля в таком месте… Мы сделаем всё, что в наших силах, но вы должны быть готовы к тому, что он может не вернуться с операции… Я бы на вашем месте позвонил сейчас всем его родным, семье. Сейчас до операции самое время для того, чтобы побыть рядом. - У него нет родных. Я – единственная семья, которая у него есть. – сухо ответила я. Доктор кротко кивнул и вышел из палаты. Я всё ещё стояла в дверях. Было ощущение, будто если я приближусь ещё, меня разорвёт на части. Я сделала шаг. Ещё один. Теперь я уже четко видела его лицо, не выражавшее ничего. В горле засел ком. Свело скулы. Вновь подступили слёзы. Я присела на стул рядом с койкой. Потянулась к его ладони и крепко обхватила своими. Немного шершавая, и обычно горячая рука, сейчас была холодной. Это заставило ещё одну слезу упасть с моего лица и разбиться о простынь его кровати. Как же мне хотелось поговорить с ним. Посмотреть в его черные, как перо ворона, глаза. Такие глубокие и такие выразительные. Как хотелось прильнуть к его горячей груди и скрыться в его крепких объятиях от всего внешнего мира. Ладонь, которую я держала в своих руках не шевелилась. Он без сознания. И будет в этом состояние хрен знает сколько. Совсем скоро его отвезут на операцию, на которой может всё закончиться. А я даже не могу с ним попрощаться. - Мне столько всего хочется тебе сказать… - шепотом сквозь слёзы произнесла я, - Я… Я так хочу услышать твой голос… Я хочу поговорить с тобой… В такие сложные минуты я говорила с тобой. Ты всегда знал, как меня успокоить. А сейчас я одна. Сижу тут, смотрю на твоё бледное лицо. И не знаю, где взять воздух, чтобы дышать… - слёзы полились ручьём. – Я не выдержу, если ты не справишься с операцией. Слышишь? Тебе придётся бороться за свою жизнь… - я положила голову на койку рядом с ним и просидела так почти час, пока в палату не зашли различные медсестры, подготавливая его к операции. Всё происходило очень быстро. Все их движения были отработаны годами практики. Его койку начали быстро передвигать и повезли по коридору в сторону операционной, я шла за ними, но перед дверью в самую пугающую на тот момент для меня комнату, медсестра меня остановила. - Вам дальше нельзя. Я поднесла руку ко рту. Мне так стало страшно. Там только он один. И куча незнакомых людей вокруг, старающихся сохранить ему жизнь. Ко мне подошёл доктор и аккуратно коснулся моего плеча. Я повернулась к нему вся в слезах, не понимая, что мне сейчас делать и как пережить следующие несколько часов. Или лет… - Виктория… Мы сделаем всё, что в наших силах. А вам надо отдохнуть. Я знаю, как глупо сейчас это звучит. Но в ближайшее время, вы никак не сможете ему помочь. Вам придётся доверить его жизнь нам. – я быстро закивала головой, пытаясь унять истерику. Он ободрительно погладил моё плечо и скрылся за дверьми операционной. Я осталась одна. Мне казалось, я осталась одна во всём мире. Я стояла в коридоре рядом с этой чертовой дверью и не понимала, куда мне податься. Что я сейчас должна делать. Я увидела женщину, сидящую рядом с другой операционной. Судя по её отёкшему и уставшему лицу, она была здесь довольно давно. Она сидела в одной позе, совсем не шевелясь и не выражая ни одной эмоции. Просто смотрела в стену. Кто-то из её родных так же сейчас за дверью сражается со смертью… Но вдруг она встала и прошла мимо меня. Она вошла в помещение за дверью, на которой был церковный крест. Она пошла молиться? Боюсь, что Всевышний это последний, от кого я могу ждать какой-то помощи. Однако какой-то порыв заставил меня последовать за этой женщиной. Помещение было похоже на крохотную церквушку. На стенах красовались разноцветные витражи и иконы различных святых. Я села на самую близкую к выходу, и самую дальнюю от алтаря скамью. Из всех этих людей, сидящих здесь, я ближе всех находилась к Шепфа. А сейчас мне казалось, что дальше от него человека представить просто невозможно. Разве что черноглазого мужчину, лежащего сейчас где-то в этом здании в окружении людей в белых халатах. Глаза непроизвольно закрылись, представляя его лицо. О, Шепфа… Я не смогу жить без него… Я из всех сил старалась удержать слёзы. Но я вдруг поняла, что ответа я всё равно не услышу. Я встала и хлопнула дверью на выходе, нарушив тишину этого места. В коридоре меня остановил офицер полиции. Он представился и сказал, что ведёт дело Маля. Которое, судя по всему, уже закрыто. - Я не поняла. Вы поймали того, кто это сделал? - Не совсем. Свидетель узнал его. Этот мужчина работал в местном супермаркете. Мы отправились на место его проживания. Он оказался дома. Он скончался. Сердечный приступ. Предположение о том, кто мог это сделать засело в моей голове с тех самых пор, как доктор рассказал мне, что случилось. Теперь это всё больше походило на правду. - Как давно он умер? – офицер взглянул на меня удивлёнными глазами, словно спрашивая, откуда я знаю информацию, которая никак не вяжется с действительностью. - Эм… - он немного переждал и ответил, - Наш криминалист убежден в том, что смерть наступила сутра. Но, вероятно, это просто какая-то ошибка. У этого человека есть разрешение на оружие, и мы нашли пистолет в его квартире, из которого был совершён выстрел. Всё подтвердилось. Это был кто-то из бессмертных. Но несложно было догадаться, кто именно. Я поблагодарила полицейского и уселась в кресло рядом с операционной. Сейчас мне не хотелось думать о бессмертных, о теле бедного человека, которого посмертно обвинили в покушении на убийство, о заговорах и друзьях, резко превратившихся в самых безжалостных врагов. Всё, о чём я сейчас могла думать, это о человеке, лежавшем за стенкой на операционном столе, отчаянно боровшегося за свою жизнь. Я просидела в холле несколько часов. Уже была глубокая ночь. Примерно час назад та самая женщина узнала о том, что её сестра не пережила операцию. Она так отчаянно плакала. Казалось, слезам нет конца. Сердце больно сжалось от осознания, что меня может ждать то же самое. Когда врач оставил её, она оперлась рукой о стену, не в состоянии самостоятельно стоять. Я подошла к ней, она бросила на меня вопросительный взгляд, наполненный слезами, но не отшатнулась, когда я обняла её. Она так крепко прижалась ко мне. Было ощущение, будто мы много лет знакомы, и она сейчас может найти поддержку только в таком близком друге, как я. Она заплакала ещё отчаяннее. Я ничего не говорила. Я понимала, что любые слова, сказанные мной, могут только навредить. Поэтому я только сильнее прижала её к себе. С тех пор я успела сходить в уборную и выпить очередной стакан кофе, продолжая сидеть в своём кресле. И вот знакомое лицо, движущееся в мою сторону. Я подскочила, подходя к доктору. Я заметила, как уголок его губ слегка приподнялся, разбивая камень, в который была закована моя грудная клетка последние несколько часов. Он выжил. Я глубоко вздохнула, словно вокруг снова образовался воздух, и бросилась на шею этому бородатому мужчине. Он нежно обнял меня в ответ. Через несколько минут Маля отвезли обратно в палату. Я вновь сидела рядом с полукровкой, держа его всё такую же холодную руку. Облегчение разливалось по венам. Никогда в своей жизни я не чувствовала себя более счастливой. Я смотрела на его заново перемотанную бинтами голову, на его бледное красивое лицо, на четкие острые скулы, на пухлые губы, на длинные чёрные ресницы… И не могла сдержать слёзы счастья. Сон накрыл меня с головой. Мне не снилось ничего. Такое редкое простое явление. Голова была пустой. Только мысль о том, что я должна быть сейчас здесь. Я почувствовала давление. Глаза медленно начали разлепляться. Уже встало солнце. Я поняла, что мою руку сжимает другая. Я резко подняла голову с простыни и увидела то, чего так жаждала. Два чёрных омута, смотрящих на меня сквозь полуприкрытые веки. О Господи! – шёпотом проскулила я и бросилась на Маля. Его рука очень слабо обвила мою талию, пытаясь обнять меня в ответ. Я прижалась к его шее, из глаз потекли слёзы. Я начала целовать его лицо, щеки, нос, подбородок, губы. И снова прильнула к шее, содрогаясь от неконтролируемого плача. Он едва слышным шёпотом, с огромным трудом произнёс своим хриплым голосом: - Всё хорошо, родная… Я с тобой… Я с тобой… С ещё большим трудом он чуть подвинулся, позволяя мне лечь рядом. Я аккуратно залезла к нему под одеяло и ещё более аккуратно устроилась на его плече, боясь сделать ему как-то больно. Мы пролежали так несколько часов. Медсёстры несколько раз приходили за это время менять капельницу. Мне было плевать, кто был вокруг, что было вокруг. Мысль о том, что я могла больше никогда не почувствовать тепла этого тела, заставляла меня сильнее прижиматься к полукровке. Он снова спал. Я боялась покинуть его хотя бы на секунду. Будто если я отойду ненадолго, его снова кто-то попробует отнять у меня. После тихого стука в палату зашёл врач. Увидев нас обоих на койке, он улыбнулся. Я тихонько высвободилась от объятий Мальбонте, стараясь не разбудить его, и подошла к бородатому мужчине, весь вид которого выражал необъяснимую доброту и нежность. - Этот парень настоящий боец, - «О, вы и представить себе не можете», - Ему придется ещё некоторое время провести в больнице. Ему здесь окажут всю необходимую помощь и заботу. Вы можете поехать домой, отоспаться. Я кинула взгляд на спящего полукровку и снова посмотрела на врача. - Думаю, мне действительно стоит съездить домой и ещё решить кое-какие дела… - нехотя ответила я. - Вы можете приходить сюда в любое время. И ваш телефон у нас есть. Если что, вы всегда будете знать, если состояние Маля как-то изменится. - Спасибо, доктор. - О, просто Пит, пожалуйста. – он одарил меня доброй улыбкой и вышел в коридор. Этот человек 24 часа в сутки спасает жизни людей. Он не спал всю ночь, и всё ещё на дежурстве, выглядит бодрее, чем я. Я проводила его фигуру своим восхищённым взглядом, и подошла к креслу, в котором валялись мои вещи, и начала собираться. Услышав какое-то движение на кровати, я перевела взгляд на Маля и подошла ближе. Он проснулся и, вновь осознав, где он находится, посмотрел на меня. - Я заеду домой, принять душ и взять какие-то твои вещи. И ещё заскочу на работу, поговорю с Лидией. Она своими звонками и сообщениями разорвала мне телефон. - Ты ей ни разу не ответила? - Нет. – с улыбкой произнесла я, - когда всё сделаю, я вернусь. Хорошо? Маль кротко кивнул и еле заметно улыбнулся.

…

Перед душем я отправила в стирку вещи Маля, испачканные кровью, которые забрала из больницы. Когда я держала их в руках, мысли снова унесли меня в прошедшую ночь. Самую страшную в моей жизни. Я включила воду и встала под горячие струи, обжигающие и расслабляющие мои мышцы, которые, казалось, были напряжены последние 24 часа. Дело близилось к вечеру. Я вытащила из шкафа Маля несколько чистых вещей, взяла с прикроватной тумбочки нашу с ним фотографию, сделанную за несколько дней до рождества в праздничных свитерах, и отправилась на работу. Рабочий день уже подходил к концу. Некоторые сотрудники уже расходились по домам. Я постучала и медленно раскрыла дверь в офис Лидии. Её лицо моментально исказила злость и негодование. - Ой кто пожаловал! Вики, я всё понимаю, у вас с Малем много своих важных дел, в списке которых работа, вероятно, занимает не первое место, но ты могла хотя бы ответить на мои звонки. Это ничего, что вы один день пропустили, но я же имею право знать, что моих сотрудников сегодня не будет на рабочем месте. Я же может волнуюсь. Ты никогда не прогуливала работу… - но не успела она произнести следующее предложение, как я её прервала: - Лидия! Остановись. Позволь мне объясниться. – я рассказала ей события прошлой ночи. Возмущённый взгляд медленно сменялся встревоженным. Она постоянно задавала мне уточняющие вопросы и не отрывала от меня своего вопросительного взгляда. - … и врач сказал, что ему какое-то время ещё придется провести в больнице, но не сказал, сколько именно. Будут смотреть по его самочувствию. - Вот же бывают такие подонки. А мне казалось, мы живём в самом спокойном городке в Соединенных штатах… Милая, прости за то, что накричала. Я просто поддалась эмоциям, всё-таки один из моих лучших сотрудников не вышел на работу, - она мягко улыбнулась, стараясь таким образом лишний раз сказать «извини», - Берите столько выходных, сколько потребуется. Вы оба. Я понимаю, что ты захочешь провести время с Малем. Ничего страшного. Я передам твои проекты Трис. - Спасибо, Лидия, и я хотела ещё кое о чём попросить. Я была бы очень признательна, если б ты особо не распространялась. - Хорошо, дорогая. Пиши мне периодически, держи в курсе событий, договорились? Я, улыбнувшись, кивнула ей и попрощалась.

…

Я добралась до больницы. В палате меня встретила такая любимая и родная улыбка, но которую искажали усталость и упадок сил. Я снова заняла своё место рядом с койкой полукровки, снова взяла его руку в свои. Мы почти не разговаривали, только смотрели друг на друга, стараясь насладиться каждым моментом вместе. Когда я уже начала проваливаться в сон, Мальбонте сказал: - Езжай домой. Со мной ничего не случится. А тебе надо наконец выспаться и отдохнуть. Я совершенно не хотела его оставлять. Но ещё после нескольких попыток убеждения, я всё-таки отправилась домой. Наш дом встретил меня холодом и пустотой. Я вдруг поняла, что ни разу не проводила ночь в этом доме одна, без Мальбонте. Мой живот издал характерный звук, и я поняла, что с прошлого вечера ничего не ела, но готовить что-то просто не было сил. Я поднялась в свою комнату, в которой я ночевала последнее время крайне редко, проводя ночи в основном с Малем в его спальне. Я плюхнулась на кровать, зарылась в одеяло, пытаясь согреться и расслабить мозг, который никак не хотел отпускать мысли о прошлой ночи. Я не заметила, как провалилась в сон. Я проснулась совсем рано утром, когда солнце ещё не до конца вышло и почувствовала, что рядом со мной на кровати кто-то сидит. Я никак не могла сосредоточить взгляд на фигуре, но уже понимала, что это кто-то из бессмертных. Но к моему огромному удивлению это не был ни один из тех, кто навещал Землю в течение последних месяцев, и даже лет.