Часть 1

Если бы Орихиме могла прожить пять жизней — она пять раз влюбилась бы в одного человека. Человека — но не бога — не того, кем Куросаки-кун стал, и вот она уже с разочарованием смотрит на огромную уродливую черную гарду духовного меча, на руку со вздувшимися жилами, на взгляд, в котором смерти больше чем жизни. Орихиме пойдет за Куросаки-куном до конца — но точно знает, что влюбилась не в этого чудовищного полубога — в нем нет ничего от упрямого молчаливого школьника, ничего от хорошего сына умершей матери и доброго брата маленьких сестер. Она полюбила Ичиго, а этот полубог может рассчитывать только на ее преданность и жизнь. Не больше. Сердце ее он не получит — но Орихиме знает, оно ему и не нужно. Внушительная фигура рушит мир мертвых и бороздит Хуэко Мундо, чтобы однажды воссоздать все из пепла и построить справедливый мир, в котором не будет ни добра, ни зла. Ничего не будет. Орихиме по привычке зовет его именем давно исчезнувшего человека — она его любила — но точно знает, в новом Куросаки-куне нет никаких чувств ни к миру, в котором он появился, ни к ней. И не будет уже. Старому Куросаки-куну она тоже не была нужна — не в качестве музы или подруги точно. Он любил защищать ее и спасать из всех передряг — беды, в которые попадала Орихиме, дарили Ичиго вдохновение. Тогда Куросаки-кун поднимал голову выше, сильнее сжимал меч и становился героем. В каком моменте они все ошиблись — думала Орихиме — когда они перестарались и вместо сильного маленького человека создали огромное бездушное божество? И зачем это было нужно? Кому? Уж точно не Садо-куну — он первым заметил перемены в Ичиго, да и не Исиде-куну, потому что ему однажды предстоит остановить его руку. Орихиме старается не думать о Кучики-сан, но знает, что той Ичиго не был нужен с самого начала. Она-то родилась божеством и им умрет — а Куросаки-кун изменился во имя справедливости, во имя чертова правосудия, во имя чужого спасения. То есть, просто так. Грудь Орихиме сжимает страх, ее душит отчаянье, боль оставляет уродливые отметины — Орихиме красивая девушка, мечта для любого парня, снова идет менять себя, чтобы самой стать немного ближе к Ичиго — вдруг она сможет еще вернуть его, не ради себя, ради его семьи, ради него самого. Но тщетно — ее попытки пусты — и вот она уже по привычке бредет за ним вперед, чтобы больше никогда не промахиваться, чтобы больше не оставлять его одного, чтобы верить и знать, чтобы не потеряться. Она пять раз готова умереть, чтобы снова увидеть человеческий теплый взгляд, в котором будет и надежда, и страх, и радость — но вместо этого пять раз спасается, возвращаясь к Ичиго то пленницей пустых, то помощницей в конечной битве, то однажды просто бывшей одноклассницей на свадьбе его друзей. И всякий раз — не узнает его. — Он никогда не станет прежним, — хрипло смеется Айзен, к которому она однажды идет, чтобы спросить о самом главном. — Он искалечен до самого нутра. Его природа извращена. Он превратился в ничто. Его нет — есть мнение о нем, ваше представление, ваши надежды на него. Он так сильно старался жить для других, что иссяк. Нет его. Возможно, он уже давно умер, но вы не заметили. Орихиме уходит оттуда, низко опустив голову — как вышло, что о Куросаки-куне больше думал его враг, нежели все его друзья, а потом просто пытается посчитать, были ли у Куросаки-куна друзья? Или это просто товарищи, союзники и последователи? А кто тогда она для Куросаки-куна? Что она может сделать для него? Орихиме хочет быть мудрой, как Рукия, или прозорливой, как Рангику-сан, но знает, что проигрывает им обеим — она-то, в отличие от всех, осталась человеком, обычным и смертным, и точно знает, что хотела бы быть им всегда, даже если мир снова упадет на ее голову, а Куросаки-куну придется снова спасать ее от очередного похитителя. Если так случится, Орихиме сама попросить убить ее в тот же момент, лишь бы самый любимый человек на свете или то, что от него осталось, снова не начал себя уродовать ради ее спасения. Орихиме не хочет, чтобы Ичиго снова спасал ее. — Как думаете, я смогу вести дела клиники? — советуется Ичиго с Исидой и Садо. — Отец хочет уехать, а Карин и Юзу надо учиться в Токио. Жаль будет продавать это здание и дом, наверное, мама не хотела бы этого… Он говорит не с Орихиме, но она единственная слышит его так, как нужно — правильный искренний порыв и отчаянное желание остаться человеком хотя бы на еще один день. Пять раз Куросаки Ичиго становился богом, пять раз возвращался — и впереди еще пять жизней, чтобы переходить с одной стороны на другую. Орихиме готова отказаться от любого своего желания — Орихиме думает только о том смелом упрямом школьнике, которого полюбила однажды, Орихиме больше не может смотреть на страдания полубога с лицом этого школьника, Орихиме дает свой самый важный бой. — Конечно же, сможешь, Куросаки-кун, — отвечает она ему вместо Садо и Исиды, которые не умеют врать. — Я бы тоже хотела бы помогать тут. Я думаю Карин-чан и Юзу-чан будут рады приезжать сюда на каникулы, а твой отец был бы рад передать дело тебе. И у Кучики-сан с Абарай-куном был бы повод навещать Каракуру. Она говорит еще больше и еще громче — и не замечает, как постепенно проясняется лицо Ичиго, глаза становятся светлее, а внутри сквозит что-то такое, чего давно уже не было. Человеческое. Давно забытое. *** — Он похож на Ичиго, — говорит Садо, потому что именно этого он всегда желал. — Такой же как он. — Он похож на Ичиго, — смеется Рукия — ее большой живот касается края кровати, когда она нагибается — и только теперь Орихиме понимает, что Кучики-сан любила Куросаки-куна по своему, так, как никогда не смогла бы полюбить его Орихиме. — Он похож на меня, — гордо врет Ишшин, обе дочери цепляются за его руки, в слепом моменте радости и обожания. — Он похож на нас с Масаки. Орихиме думает, что все они правы — поправляет край одеяла, глядя на безымянного еще сына — и сердце ее наполняется нежностью. Куросаки-кун — нет, Ичиго — садится рядом, бережно поддерживая ее обескровленную руку — роды были непростыми — с нежностью гладит ее по щеке, и тут же всматривается в мутные еще глаза младенца. Рожденный не в Руконгае, не с духовным мечом, не обреченный спасать и страдать, обычный человеческий младенец — мокрые волосы, скоба на пупочном остатке, крошечные черты красного еще личика, обычная человеческая судьба. Кому бы понравилось такое? Кто бы хотел так?.. — Никто, — думает Орихиме. — Никто, кроме Ичиго, — думает она. Она поднимает глаза с сына на мужа, и думает, что тот, кого она полюбила когда-то, не ушел навсегда — иногда он возвращается. Вот тут, вот сейчас, вот с ней — с ними. И она готова прожить пять жизней, чтобы снова пережить все это. Пять раз родиться — пять раз умереть. И пять раз родить маленького обычного человека для того, кого сделали полубогом, лишь бы снова увидеть человеческий теплый взгляд и подарить ему надежду. Куросаки-кун спас ее пять раз. Из мира мертвых и живых, их ада и рая. Орихиме спасла его только однажды. Но этот раз был самым лучшим их всех.