Часть 1

Босые ноги. Голые нервы. Оголённые провода. Двести двадцать. Горячий кофе. И московские минус восемь врываются в распахнутое окно. Широкий подоконник. Банка из-под «Нескафе» вместо пепельницы. В ней чужие окурки и, кажется, остатки её самообладания. Она ёжится от холода. Отправляет окурок в банку. Закрывает окно. А хочется глаза закрыть и вчерашний вечер из памяти вычеркнуть. Осколки на полу. Пятно от красного на белом ковре. Он пообещал оплатить химчистку. И ещё много чего пообещал. А она не верит ему. В кокон из одеяла прячется. Уйти просит. Он вытаскивает. И целует-целует-целует. Губами с привкусом «Саперави». Шепчет что-то, но она не слышит. Не хочет. Ей ковёр жалко. И себя. Просто потому что. *** Он в её постели. Слишком тёмный для её белоснежных простыней. Слишком светлый для темноты в помещении. А она глупой себя чувствует. И ещё одну выкуривает. Не заботится о проветривании. Холод до фаланг, кажется, пальцы обглодал. Ненавидит декаф. И его ненавидит. Но себя, кажется, больше. За то, что слабая. За то, что сдалась. Без бою. Безоговорочно капитулировала. Но с ним было так спокойно. Как ни с кем никогда не было. В нём хочется утонуть. Раствориться. Как сахар на дне чашки. Гуща кофейная в чашке остаётся. Дурацкий эпизод из «Гарри Поттера» вспоминается. Предзнаменование смерти, кажется. Но у неё не Грим. Да и она не Трелони. И в сказки не верит. Сказки для маленьких девочек. А она уже давно не маленькая. Сердце штопанное-перештопанное. И вера в людей убита напрочь. *** Соберётся было закурить третью. Услышит шаги. Он замирает в дверях. Чёлку привычным жестом поправляет. — Доброе утро. — У тебя, может, и доброе. А ей спрятаться хочется. Без него добрее было. Да и в принципе до него и без него лучше было. И снова окно нараспашку. И пальцы немеют. И тело. Когда он её пальцы ледяные чуть ли не до хруста сжимает. — Замёрзнешь же, глупая. А руки у него никогда такими тёплыми не были. Она тряпичной куклой виснет на его руках. А он кутает её в одеяло. И к себе крепко прижимает. И подушка всё ещё им пахнет. Ей вырваться хочется. Всё таким неправильным кажется. И огромная квартира неуместно тесной становится. Но уйти некуда. Да и, если честно, не очень-то и хочется. Все её протесты — отражение её слабости. Он сильнее неё. И физически, и морально. И старше на несколько жизней, даром что младше по возрасту. — Скажи мне, зачем тебе всё это? Темнота окутывает, лапы тяжёлые кладёт на плечи. Он молчит. — Скажи. Мне. Зачем? Она чеканит каждое слово. Но снова не получает ответа. — Пожалуйста. А он просто её губы своими губами накрывает. И вопросы должны сами собой отпасть. Кажется. Но видимо нет. Темнота колючая. Впивается иголками. И от этого больно становится. — Просто ответь. — Всё ведь очевидно. Но видимо нет. Она давно не верит признаниям. Но ему почему-то верить хочется. И она снова сдаётся. Без бою. И, кажется, насовсем.