Хороший человек. Ниффти, август 1939

Когда Аластор и Чарли ускользнули на машине в лес... в общем, это стало последней каплей. Ниффти, усевшись за столешницу в гостинной, заплакала. Она считала себя сильным человеком, человеком, которому некогда думать о душевных терзаниях, когда обед ещё не приготовлен, а комнаты не убраны, но именно сейчас захотелось дать слабину. Наверное, Чарли просто была лучше неё. Ниффти предвидела будущее, в котором Аластор окончательно разобьёт ей сердце, когда предпочтёт ей другую более интересую особу. Но она не думала, что это случится так скоро. Не думала, что это будет так больно – смотреть, как хозяйское внимание на глазах переключается с неё на Чарли. И не сказать, что он вообще ей когда-либо давал надежду... но надежда ведь была? То, как Чарли вытеснила её, одновременно восхищало и расстраивало. И ведь Чарли не специально, Ниффти прекрасно это понимала. Возможно, Аластор вовсе не был интересен для Чарли... она постоянно такая грустная... Ниффти видела, что Чарли не до любовных игр, как и Аластору, так почему же она переживала? Почему сделала проблему из отсутствия проблемы? Замечают ли Аластор и Чарли, как часто прикасаются друг к другу? Ниффти замечает. В основном за руки, конечно, без какого-либо скрытого подтекста, то были в основном невинные заботливые касания, но всё же. Дверь хлопнула, возвещая о возвращении Аластора и Чарли. Очнувшись от грузных мыслей, Ниффти подорвалась встречать своего господина. Сквозь россыпи штор на окнах не пробивался серый солнечный свет. Свечерело. Неужели она так долго проплакала? — С возвращени-ем, — заикнулась Ниффти, когда поняла, что домой зашла одна лишь Чарли. — А, Ниффти, привет, — мило улыбнулась она с оттенком грусти в глазах. — Аластор остался в лесу ненадолго. Кажется, он выследил оленя. — А... а зачем вы уезжали? — Только не смейся, — попросила её Чарли. — Птица врезалась в окно, когда мы с Аластором заполняли бумаги. Мы закопали её в лесу. Слова Чарли ревностно кольнули сердце девушки. — О-он позволил тебе быть в лесу? — в прострации спросила Ниффти. — М? Ну да, а что в этом такого? Мы же были вместе. Если что, Аластор защитил бы меня от... кто вообще из хищников там водится? — Никто... — ответила Ниффти, но поздно поняла, что сболтнула лишнего. — Ну... то есть насколько я знаю. Господину виднее. — Пожалуй, — зевнула Чарли. — Я тогда пойду к себе, пора спать... — Конечно, иди! Я дождусь господина. — Долго не засиживайся, Ниффти. Будем завтра с тобой покорять новый день. Спокойной ночи. — Увидимся, — грустно улыбаясь, ответила Ниффти. — Спокойной ночи... Чарли поднялась наверх, оставляя Ниффти одну. Сворачивающие всё на своём пути мысли накинулись на девушку с новой силой. Возникающий в голове образ приветливой и милой Чарли заставлял чувствовать то, чего Ниффти не чувствовала, наверное, ни разу в жизни. Злость. Желание показать, где её место. Отвести её подальше от господина. Но... Ниффти всегда верила в своё доброе начало. Злобу она легко подавляла. Не могла не подавлять, когда видела перед собой переживающую и дружелюбную Чарли. Чарли хороший человек, и она не заслуживает ужасных мыслей. Хороший ли человек сама Ниффти? Ниффти разрывалась. Стараясь сбежать от раздумий, девушка накинула на себя короткое пальтишко и вышла освежиться на террасу. Тёмное небо уже тронули россыпи звёзд – приятный плюс жизни поодаль от города, когда ночное небо не скрывается от тебя за раскинувшимися вширь небосвода этажами зданий и пучками светящихся фонарей. Это действительно успокаивало. Деревянный пол террасы под небольшим весом Ниффти скрипнул. Девушка присела, протирая рукой расшатавшуюся доску, на которую наступила. — Что ты там делаешь? — издалека спросил её Аластор. Ниффти мгновенно выпрямилась, обращая внимание на подходящего к дому Аластора. — Я... — Мы же договорились – не трогать это место. И не вспоминать, — напомнил он ей, минуя ступеньки, ведущие к главной двери. — Мы договорились не вспоминать о многом... — задумчиво и небольшим упрёком прошептала Ниффти. — Ты снова хандришь, — понял он. — Пошли в дом. Ей ничего не оставалось. Ниффти послушно зашла внутрь, пока Аластор придерживал ей дверь. Он внимательно снял с неё пальто и убрал его на вешалку. Тишина сдавила из головы. — Как прошла охота? — спросила Ниффти, заранее зная раздражённый ответ хозяина. — Чарли сказала, вы вместе ездили в лес. — Леди приспичило похоронить глупую птицу. — Она... она ничего не заметила в лесу? — Мы были рядом, но она не такая наблюдательная, чтобы что-то заметить, — успокоил он Ниффти. — Ты сегодня больно разговорчивая. Поддалась ностальгии? — М... нет. Просто... думала... думала, смогу ли я вновь стать хорошим человеком. — Ты хороший человек, — не понял Аластор. — Местами чересчур. — Вы знаете, что нет. Аластор устало запрокинул голову и громко вздохнул. — Не люблю, когда ты в таком настроении, — протёр он лицо ладонью и запустил пальцы в волосы. — Создаётся ощущение, что всё идёт не по плану. Решив закончить разговор, Аластор постарался успокоиться и ринулся вернуть винтовку на её положенное место – к створкам на стену. Но маячащая перед глазами Ниффти продолжала виновато стоять посреди холла, будто чего-то ожидая. Девушка знала, что поведение, пропитанное неопределённостью, вызывало в её господине негодование и лёгкую озлобу. Аластор посмотрел на неё, что-то прикидывая в голове, пока полностью не согласился с неведомой ей мыслью. — Хей, — позвал он её. — Пошли. — К-куда? — В библиотеке спрятан шикарный бурбон. Развеселю тебя. — Господин, я не... — Пошли-пошли, — не унимался он и взял девушку за руку, утягивая её за собой на второй этаж. Пока Аластор вёл её к библиотеке, она успела совсем раскраснеться – обдающие холодом мужские пальцы слабо сжимали её ладонь, и в таком собственническом, но внимательном жесте был весь мир для Ниффти. Он плавно указал на мягкое обшитое красным бархатом кресло, предлагая его ей. Девушка села, нехотя разрывая их руки. Аластор прошёлся пальцами по книжным полочкам, пока не отодвинул нужные корешки и не выудил из них оранжевую бутылку аппетитного бурбона. — Бокалов нет, — вспомнил он. — Я принесу! — спохватилась Ниффти, но Аластор оперативно перехватил её и нажимом на плечо усадил обратно в кресло. — Попьём из горла, — по блеску в его глазах девушка поняла, что он что-то задумал. — Ты же не против? К щекам прихлынул жар. — Н-нет... Аластор пододвинул со скрипом по полу стул к роскошному креслу и присел напротив прислуги. — Ты первая, — скомандовал он и протяну ей открытую бутылку. Она медлила, не зная, как подступиться к напитку. Неуверенность ощущалась в каждом её движении – от сжавшегося от запаха алкоголя носа до сквашенного в брезгливости лица. — Небольшим, но резким глотком, — научил он её. Аластор открыто забавлялся. Бутылка оказалась перед узкими губами Ниффти. Со звуком хлопнувшейся об бутылку жидкости девушка сделала первый глоток и смешно сщурила глаза, поражаясь горькой плёнке алкоголя, охватившей её рот. Стараясь спасти себя, Ниффти замахала руками в надежде как-то охладить жгучий эффект бурбона. — Аха-ха! — увлёкся Аластор, перехватывая бутылку. — Восхитительно. — П-простите, — закашлялась Ниффти. — Какой ужасный вкус. — Ты не привыкла, — объяснил он. — На самом деле вкус прекрасный. Тогда попробуй пить не резко, а короткими глотками. Прочувствуй. — Ваша очередь. С замедлением сердца Ниффти наблюдала, как аласторовские губы послушно, но терзающе медленно прикоснулись к стеклянному горлышку, которое смаковала девушка секундами ранее. Аластор не отрывал тактического взгляда от девушки, пока пил из бутылки. Ниффти не знала, куда себя деть. Причмокивая, Аластор оторвался от бутылки и протянул её девушке. — Так ты... любишь меня? — внезапно спросил он. — Ч-что? — Я бы не поинтересовался, но мы тут с Чарли разболтались... она очень убедительна, когда речь заходит о чувствах. Наверное, нам с тобой давно пора разложить всё по полочкам. Ниффти не верила. Не хотела верить. — Вы стали доверять людям, — обеспокоенно заметила она. — Слушаете Чарли. — В определённых темах она мудрее меня. Почему нет? — Ч-что вы хотите от меня услышать? — Не знаю, — пожал он плечами. — Мне скучно. Скажи что-нибудь, что помогло бы мне развеселиться. Выражение лица Ниффти напряглось. — А Чарли вас уже не веселит? — Чарли словно научная книга – её до скрежета в зубах интересно читать, но не весело. Скорее... упоительно. Да, упоительно! А ты... — он осмотрел её всю. — Тебе мама когда-нибудь читала сказки на ночь? То же самое. Развлекаешься, но в пустоту. Бессмысленно проводишь время только для того, чтобы уснуть. — Я... бессмысленная? — переспросила она. — Да, но это не плохо. Я нахожу бессмысленность стоящей внимания. Уважаю твою бессмысленность. И лишь из уважения хочу услышать твой ответ. Ты ведь любишь меня, я прав? Слова Аластора задели Ниффти. Обидели. Захотелось ответить что-нибудь в равной степени колкое, но на ум ничего не приходило. — Д-да, — оставалось лишь честно ответить на его вопрос. — И как? — Что – как? — Какого это. Любить меня? Сама того не желая, девушка сделала глоток бурбона. Язык снова обжёгся, но отрезвил ранимый разум Ниффти. Тогда она решительно поставила бутылку на стол и посмотрела на Аластора иным взглядом, не привычным, воплощающим обожание и верность. Обиженным. Уставшим. — Знаете это чувство, когда затворником живёшь на болоте и ты настолько нелюдим, что приходится просить прислугу каждое утро идти в город, чтобы к обеду на руках была свежая газета? А в один из дней к тебе нанимается новенькая работница. И какого же удивление всех, когда выясняется, что она настоящий корреспондент, устроившийся к тебе на работу для того, чтобы от лица прислуги написать разгромную статью про все секреты твоего дома. И у неё получается, она узнаёт самый главный секрет, уже почти было дописывает материал, но ты избавляешься от неё, как от убившейся об окно глупой птицы. А потом сидишь по вечерам и не можешь сконцентрироваться над заполнением бумаг – совесть мешает, потому что всё это было бессмысленно. Вот, какого любить вас. Бессмысленно. Закончив, Ниффти свободно выдохнула, словно долгую бесконечную дорогу несла тяжёлый камень и, наконец-то, избавилась от него, облегчив свои руки. Нарадоваться она не успела. Заметила звериный взгляд Аластора. — Не уверен, но мне кажется, лишь женщина способна ненавидеть любящим сердцем, — рассмеялся он, хищно улыбаясь. — Твои каждодневные походы в город – единственная вещь, дающая тебе хоть какой-то смысл, как прислуге, Ниффти. Я нелюдимый? Может быть. Но мне не сложно съездить в город, дорогая. А любить в любом случае бессмысленно... так же... как и помогать избавляться от птицы, да, Ниффти? — Я!.. Вы!.. — резко встала она, сжимая кулаки. — Вы заставили меня! — Я!? — искренне удивился он. — То, как ты спокойно взяла лопату... это я тебя заставил? Запихать бедняжку Кэти в багажник тоже заставил тебя я? Встал и он. Уперевшись руками в подлокотники кресла, одним своим свирепым видом Аластор заставил задрожавшую Ниффти сесть обратно. — Если бы не моя помощь, вы бы пропали, — всё ещё старалась она отбиваться. — Это да, — не мог не согласиться Аластор. — Твоя беспричинная преданность – то, за что я буду благодарен тебе всегда. Но эта дерзость... Откуда она? Чарли научила? Храбрость тебе не идёт, Ниффти. Предвосхищая ужасное, миниатюрная Ниффти юркнула из кресла в сторону двери, минуя то, как Аластор безуспешно попытался схватить девушку за руку. Она остановился посреди коридора, осенённая снизошедшей до неё мыслью. Вместе они смогли бы... — Я расскажу Чарли, — твёрдо сказала она, обращаясь к Аластору. Аластор застопорился напротив девушки. — Вон её дверь. Я просто разбужу её и расскажу всё-всё. Про Мимзи. Про Кэти. Про радио. — Ты думаешь, что под угрозами я размягчусь... что тогда? — спросил он, делая шаг вперёд. Ниффти отдалилась на шаг назад, всё ближе и ближе подходя к нужной секции коридора – уже виднелись вдоль стены лестничные перила, рядом с которыми находился кабинет Аластора и комната Чарли. — Вы в последнее время на нервах... — поделилась Ниффти, продолжая держать дистанцию. — Честно говоря, я начинаю вас бояться. — Такова природа человека, — хохотнул он. — Мы боимся того, кто нас сильнее. Но я тебе не наврежу, Ниффти, ты же знаешь. Мы через многое прошли. И Чарли не обязательно знать, через что именно. — П-почему? — не понимала Ниффти. — Она имеет право знать, в чьём доме остановилась! — Так же, как и ты имеешь право быть ближе ко мне, чем к ней, — после этих слов Ниффти остановилась, сравнившись с лестницей. Аластор нагнал её плавными шагами и мягко взял за плечи. — Расскажешь ей – придётся посвящать её в дела, а она не из тех, кто смиренно замолчит. Я доверил всё только тебе не просто так. — Д-да... — смутилась Ниффти. Она ещё раз оглянулась, разыскивая взглядом дверь подруги, но Аластор повернул её лицо за подбородок к себе. — Не говори ей. — Я... — Не смей говорить. — М... — попыталась она избавиться от его руки у себя на лице. — Ниффти! Не вынуждай меня делать то, чего я не хочу. — Н-не буду, — пробубнила она, когда он сжал её щёки. — Я ничего не скажу ей. Продолжу работать, как раньше, и держать её в неведении. Всё... всё наладится. Смотрящему в её открытые миру глаза Аластору хватило роковой секунды, чтобы всё понять. — Лжёшь, — расстроенно выдохнул он. Минимального усилия хватило, чтобы толкнуть лёгкое тело Ниффти к лестничному пролёту. Её последняя статичная картинка, сохранившаяся в голове до того, как она хаотично ударилась об каждую ступень лестницы – его лицо. Уже ненавистное и приводящее в ярость, но всё так же любимое и родное. Пожалуй, попроси он её самой прыгнуть с лестницы – она сделала бы без раздумий даже сейчас, после их расставившего всё по местам разговора. К чему привела вся её жизнь? К бессмысленному падению? К бессмысленной жизни на службе человека, который избавиться от неё, как и от птицы? Пускай. На последней сломавшейся ступеньке девичья шея хрустнула и неестественно выгнулась. Так умирают хорошие люди.