Призраки. Чарли, сентябрь 1939

Она бежала в лес, не разбирая дороги, в босоножках по грязи и глине, вглядываясь в машинные следы-полоски на дороге. Аластор ей был никем - ноль в её жизни, посторонний человек, ужасная личность, рассказавшая её родне, где она прячется, но ответственность за его состояние Чарли ощущала на своих хрупких плечах. Даже не ответственность. Заботу? Кажется, заботу. С тяжестью ноги выплёвывались из сгустков грязи и пробирались дальше, точно к лесу. Лихорадочный Аластор оставил машину рядом с местом, где они похоронили птицу. Одинокая машина ожидала Чарли с распахнутой дверью, холодная и забытая. Открывшаяся правда удручала - Аластор скрылся в неизвестном направлении. Он в бреду, лихорадит и, кажется, сошёл с ума. Неудобные вопросы, которые он спрашивал - про статью, про Кэти... Статья. Ты пишешь? Ты пишешь, как она? ... сбивали с толку. Чарли не знала, что думать, но в одном была точно уверена. Аластору нужно помочь, ему нужно заботливое плечо рядом, на которое он может опереться. Чарли сжала кулаки и осмотрелась. Тёмно-синий лес, освещаемый лишь луной, неприветливо холодил ночным ветром. — Аластор! — позвала она в никуда. — Аластор! Её громкий голос одиноко пронёсся по лесу. Бесполезно. — Аластор! Где вы? Кричать почему-то было стеснительно. Вблизи - никого, тогда чего же ты боишься, Чарли? Она набрала побольше воздуха в лёгкие и с новыми силами решительно зазвенела голосом: — Ал-а-асто-ор! Его имя отпечатывалось на обветренных губах. Чарли поёжилась. Стоять посреди холодного осеннего леса - такое же безумство, как и посреди ночи взять винтовку и уехать ловить оленя, ей-богу. Девушка отправилась вглубь деревьев. Её серое платье горничной цеплялось за ветви мелких деревьев, кустарников и бледно-зелёной травы, еле различимой в темноте ночи. Чарли приобнимала саму себя, пыталась согреться, пока не зацепилась тяжёлыми от налипшей глины ногами за бревно, и не рухнула на землю. Коленки болезненно защипали - удар пришёлся на них. Испуганная Чарли сразу встала на ноги, осмотрелась, но вокруг неё строился лишь лес. Он будто бы сомкнулся с каждой стороны, закрылся лесными воротами, пока Чарли поднималась с колен. Как поезд, движущийся по кругу, как детская игрушка, этот лес игрался ней - так быстро она потерялась, оказалась окружённой острыми стволами деревьев и непроходимым светом луны. Она оттряхнула коленки и заметила на земле что-то блестящее. Присев, Чарли откопала из-под гниющих и мокрых листьев красную лакированную туфлю.

это моё

Ай! Чарли вскрикнула, испугавшись шепчущего женского голоса. Она сразу же развернулась, не моргая - лес прокрутился, Чарли замерла, остановившись. Никого позади неё не было. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Страшно. Ебанная жуть. Она точно слышала женский голос. Чарли приложила холодные ладошки к груди в боязливом жесте, дёргано оборачиваясь по сторонам, она всматривалась в затемнённые уголки шуршащего ветром леса, старалась выпытать у темноты ответы, но тени лишь игрались с ней, а фигурные ветки издевались над воображением.

отдай

верни

мне холодно

Чарли сорвалась с места. Как спортсменка, как бегущая марафон, через препятствия - брусья и сучья - она прорывалась сквозь лес. Легкие загорелись, наполнились холодным воздухом. Быстро-быстро. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. На каждый вдох пять бегущих шагов, на каждый выдох - ещё пять. Платье шуршало между коленей, мешало бежать, ветер врезался в щёки и сухие губы, но к чёрту холод и ветер, Чарли мчалась подальше от загадочного голоса. Когда силы стали её покидать, пришлось затормозить и юрко осесть под колючим деревом. Тишину леса нарушило её громкое дыхание. Вздымающаяся туда-сюда грудь требовала больше воздуха и меньше движений - Чарли продолжала озираться по сторонам. Кажется, никто её не преследовал. Возможно, и не собирался. Кажется, она успокоилась - от паники и страха остались только шмыгающий нос и надрывное дыхание. Но ей вновь надуло ветром в ухо женский шёпот:

под землей холодно

терраса

могила

Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Молниеносно Чарли оттолкнулась руками от земли, в ладошки впились иголки и занозы, она рванула, запинаясь, но вновь вставая, подгоняя себя рваными толчками. Не смотрела, куда бежала. Просто бежала, по-звериному, как от хищника, рассекая воздух, наводя в лесу шум и беспорядок. К чёрту лес, к чёрту Аластора, к черту поиск ответов - всё её нутро захватило беспричинное чувство страха, а в голове крутилась только одна мысль. Обезопаситься. Убежать. Голос, непонятный голос, звучащий то ли у неё в голове, то ли в лесу, вводил Чарли в неистовый ужас. До тех пор, пока она не врезалась во что-то тёплое и мягкое. На секунду открыв глаза, чтобы обежать препятствие, Чарли удивилась, увидев перед собой спину Аластора. — О, чудо, что я вас нашла! — на припадочном выдохе сказала она, срываясь на плач. — Тут в лесу... Аластор медленно развернулся. В руках ружье. Направленное на неё. Чарли сначала не поняла, в чём проблема, пока не вгляделась в дуло ружья, ещё более черное, чем сегодняшняя ночь. Прямо на неё. Ружьё было выставлено на неё. Умелые руки охотника нацелились, выбрали добычу. Она в первородном страхе, граничащем с истерикой, подняла руки вверх, сдалась. Но взгляд не сопоставлялся с телом. Во взгляде был вопрос. Ты так же целился в моего отца? Секундное замешательство. Руки Аластора задрожали, задрожало и ружье - со стрекочущим звуком - гремели предохранитель и съемная обойма - оно упало на влажную землю. Аластор словно смотрелся в зеркало, глядя на Чарли, так же испугался, раскрыл рот в ужасающем удивлении от осознания, в кого только что целился, и потерял равновесие. Он полетел вниз, следом за ружьём, но успел зацепиться руками за плечи растерянной Чарли. Она его словила, поддержала - случайно они уткнулись друг в друга спасительным объятием. Он - сидя перед ней на коленях, она - сгорбленная и обнимающая его. — Прости, — вжался скулящий Аластор в её платье лицом. — Прости. — Я... — всхлипнула она, хватаясь за спину мужчины крепче. — Аластор. Его образ расплылся в накативших слезах. Чарли не могла удобно взяться за него, верно и правильно обнять, так, чтобы точно удостовериться, что он не пропадёт и не исчезнет, не испугает её, как испугал сегодня. Она елозила по его спине руками, бралась всё крепче и крепче, пока, наконец, не обняла его за склонившуюся к её коленям голову. — Шарлотта, — Аластор отчаянно сжал подол её платья в кулаках. — Прости. Слова давались трудно, выплёвывались сквозь спёртый воздух и сломанное дыхание. Чарли опустилась к нему на землю, села рядом, обнимая всё его дрожащее тело. Они размеренно успокоились друг в друге и, наконец, обрели способность говорить. — Аластор, я искала вас, поэтому... — горячий и мокрый от слёз шёпот ему в шею. — Поэтому пошла в лес одна ночью, — мокрый усмехающийся шёпот в её шею. — Глупая девчонка. — Я испугалась. Вы вели себя странно, я боялась, что что-то случится. — Всё хорошо. Чёрт, прости. Прости, Шарлотта. Дорогая, прости. Я не хотел, — он с наполненным яростью взглядом посмотрел на лежащее рядом ружьё. — Я не... Прижимая Чарли ближе и крепче к себе, к своему согревающемуся телу, Аластор выпрямил ногу и отпнул ружьё подальше. К чёрту его. Чарли. Выцелил её. Какой ужас. — С вами всё хорошо? — обеспокоилась она и начала нащупывать его лоб. — Как себя чувствуете? Не ранены? Аластор мягко перехватил её руку, безмолвно говоря, что всё в порядке. Он прошёлся онемевшими пальцами по её золотым растрёпанным волосам, задержался на них, на ощущении их мягкости ровно до того момента, пока их небольшая шалость не показалась бы чем-то большим. Чем-то значимым. — Пошли в дом, — очнулся Аластор. Они зашевелились и столкнулись лбами - не болезненно и не сильно. Нечаянно, толком даже не соприкоснулись, но задержали то мгновение, чтобы прочувствовать и опробовать. Улыбнувшись друг другу, неловко и успокоительно, они поднялись. Вымазанные в грязи, уставшие и замёрзшие вернулись к дому.

***

Установившись на террасе, Чарли осенило. Она подождала выходящего из машины Аластора и аккуратно рассказала: — Я слышала какой-то голос в лесу. Женский, — уточнила Чарли. — И нашла туфельку. Аластор смолчал. Чарли тоже. — В лесу кто-то был помимо нас? — наконец, спросил Аластор. — Не хочу показаться безумной или... не знаю, Аластор, мне, возможно, показалось, — одумалась она, разворачиваясь к нему спиной. Не показалось - она точно знала. Деревяшка террасы скрипнула под её вымазанными в грязи босоножками. Аластор с каким-то мучением посмотрел на место, на котором стояла девушка. Обеспокоенно он взялся за её плечи под предлогом согревающего и обнадёживающего объятия, но на самом же деле плавно отвёл её ближе к входной двери. — Ты уверена, что тебе показалось? — спросил он мягким голосом. — Нет, — она неуверенно приобняла себя за плечо. — Я не знаю, что это было... либо не хочу знать. — Ванная и чай приведут нас в чувства, и всё прояснится. Уговор? — ободрительно улыбнулся Аластор. Живое и светлое предвосхищение поселилось в Чарли. — Уговор, — улыбнулась она. Они зашли внутрь, оставляя террасу в одиночестве. У Аластора, ещё пытающегося сделать вид, что всё под контролем, подкосились колени, он рухнул на пол, ведомый головной болью и жаром. Колокольный звон в его голове - предостережение об опасности или сама опасность? Схватившись за голову, он попытался унять боль - без толку. Обеспокоившаяся Чарли сразу присела к нему, быстро, резко, как перед упавшим ребёнком - как бы Аластор не хотел делать вид сильного и устойчивого человека, он был хрупок, Чарли давно поняла лежащую на поверхности истину. — Горячий, — прикусила она нижнюю губу, когда потрогала его лоб. — Очень горячий. Нужен врач. — Нет, — грозно скомандовал Аластор, вскидывая рукой, чтобы отогнать от себя девушку. Сделанное - ошибка, он поспешил оправдаться сквозь острую боль: — Прости. — Нужно сбить жар, — не обращая внимания на грубость, она метнулась к Аластору вновь, как магнит, лишь бы поскорее помочь. — Поднимайтесь. Ему сложно подняться - невесть что творится в его лихорадочной голове, тело переморозилось и перегрелось одновременно, они только что вернулись из леса, уставшие, заболевшие и утомлённые. Кажется, Аластор не ел уже почти сутки. До Чарли печальный факт дошёл очень поздно - она не была медиком, но училась по молодости, поэтому понимала, к чему может привести такой незначительный побег в лес. Она ловко подцепила его, чуть ли не взваливая мужское тело себе на спину, благо - Аластор ей помог, немного придя в себя после приступа боли и устаканившись на носках грязных ботинок на полу. Ступенька за ступенькой Чарли помогла хозяину дома добраться до ванной на втором этаже. Закрыв за собой дверь, она объяснила: — Нужно сбить жар, — и принялась выкручивать краны с холодной водой в белой ванной. — Врача вызывать вы не хотите, давайте хотя бы так, в холодной воде. Аластор был абсолютно потерян. Что чувствовать? Что говорить? Он смотрел на Чарли, ковыряющуюся в ванной с завернутыми рукавами, смотрел на то, как она собирает распустившиеся волосы в удобный длинный хвост, и не понимал, в чём суть. Она, кажется, искренне хочет помочь. И то был редкий момент, когда помощь ему необходима. Нет. Нет. Нет. Нет. Дрянная девчонка не будет контролировать ситуацию. Дрожащей рукой он опёрся о край ванной, чуть не упал, но удержался и резво принялся отмахивать девичьи руки с крана, как муху от печенья. Чарли начала перепираться в ответ: — Вы как ребёнок, успокойтесь, вам нужно сбить жар, — отцепляла она от себя его руки и, наконец, прикрикнула: — Чёрт, да успокойтесь же! Пришлось объять его всего, чтобы усмирить, и осесть вместе с ним на холодный кафель ванной рядом с набирающейся водой. Аластор смахнул со лба и глаз горячий пот - она действительно повысила на него голос или ему показалось в бреду? Когда пальцы Чарли начали расстёгивать его рубашку, Аластор очнулся. — Ш-шарлотта, — испуганно он попытался отползти от неё. — Стой. Пальцы его не слушались, и Чарли успешно расстегнула всю череду пуговиц. — Раздевайтесь, — и вновь её командный голос. — Как только ванная наберётся, вы должны быть в ней. — Я... — Или это, — она указала на ванную, — или врач. Ответ очевиден. Ваше затворничество довело нас до этого момента, так что раздевайтесь. Подняться сможете? — Да, — вымучил он из себя, а когда попробовал напрячь мышцы, чтобы встать, понял, что всё потеряно. — Не смогу. Мышцы горели, терзали его, как будто растянутые и изрезанные, в голове неразбериха и звон, звон, звон. Чарли, успокаиваясь, прикрыла глаза и вздохнула. Набравшись смелости, она с красными щёками начала расстёгивать ремень на мужских брюках. — Шарлотта, — горячими ладонями он перехватил её руки сильной хваткой, несмотря на слабость во всём теле. — Не нужно. — Вызываем врача? — она знала, какой будет ответ. — То-то же. Его хватка на девичьих запястьях ослабла, и Чарли продолжила стягивать с него брюки. Рубашка, брюки, носки полетели на кафель, перепачканная обувь была аккуратно убрана к двери. Чарли работала в тишине, маячила туда-сюда, пока не столкнулась с тем, чего боялась больше всего - на постепенно терявшем сознание Аласторе осталось только нижнее белье. С трудом разлепив глаза, он увидел её стеснение и хрипло засмеялся. — Нужно снять, — присела она между его ног. — Ты... — он набрался сил, чтобы произнести слова мокрыми от пота губами, — незамужняя девушка... никто ревновать не будет? — Ещё и шутить умудряетесь, — выдохнула она. — Некому ревновать. — Совсем... некому? — Некому, Аластор. И не из-за чего ревновать. Я пытаюсь вам помочь. — Конечно. Но раздевать меня для этого... не обязательно. Если хотела раздеть, можно было бы найти для этого другой предлог. — Вы пошляк, Аластор, — съёжилась она, но шутку оценила. — Поднимаемся. Тёплые руки Чарли стянули нижнее белье. Сохраняя благоразумие, она не смотрела вниз. Расправившись с самым трудным, она рывком подняла Аластора. Первый раз не получилось, и они полетели вниз, но Чарли вовремя выставила руку к стене - они вжались в стену, слегка ударяясь об раковину. Аластор опирался спиной и затылком о холодную поверхность спасительной стены, Чарли поддерживала его, прижималась к его горячему телу и держала, чтобы они не увалились вниз. Во второй раз получилось организоваться на ногах, и они поплелись к ванной. До сегодняшней ночи Чарли никогда в жизни не находилась в комнате с голым мужчиной. Никогда в жизни не трогала мужчину так интимно и подробно. Никогда в жизни не раздевала мужчину. Но не было времени стесняться и уходить в себя. Аластору нужна была помощь. Он был хорошо сложен, не смогла не отметить Чарли. Худощав, но напитан мышцами - особенно в руках и ногах. Высокий, чрезмерно высокий, угловатый с выделяющейся талией. Интересных деталей, скрытых под одеждой, Чарли просто не замечала, сейчас, казалось бы, идеальный момент подглядеть, узнать получше, но желание спасти опережало любопытство. — Ты пялишься, — заметил Аластор. Его карие глаза от боли закатывались вверх, слипались в бессвязном сне, но он ещё удерживал сознание в комнате. — А вы бредите, — буркнула она и плюхнула его в воду. Как испуганный кот, он подпрыгнул от ошпарившей его холодом воды, но Чарли безжалостно надавила ему на грудь и вернула Аластора в наполненную ванную. — Она охуеть холодная! — бодро крикнул Аластор в самом своем чистейшем удивлении из всех. — Сквернословите? — а Чарли ехидно улыбнулась. — Зато очнулись. — Чёрт! Дорогая, я в жизни больше не буду болеть, чтобы не пробовать на себе твои методы врачевания. — Надеюсь, — она осела рядом, на пол, опираясь руками о край ванной и укладывая голову на них. — Сейчас оклемаетесь, жар спадёт и придётся пить очень много воды. — Такой же холодной? — съязвил Аластор, окунаясь глубже. Теперь вода ощущалась тёплой - вне её объятия казалось, будто дома зима. Чарли задорно набрала в ладошку воду и брызнула ей в лицо хозяина дома. — Вы взбалмошный идиот. Я ведь переживала. Они посмеялись - Аластор слабо и устало, но искренне, а Чарли заливисто и ностальгично. Она скучала по свободной обстановке, отвлечённой от проблем. Но стоило задуматься о спокойствии - проблемы сами собой вспомнились и обременили чистое и светлое лицо Чарли сошедшей улыбкой. — Я скучаю по Ниффти, — призналась она, смотря в пустоту. — Можем сходить завтра к констеблю заявить о исчезновении. — Правда!? — Конечно. Так захотелось обрадовать её, что забылся важный факт - он сам виноват в пропаже бедняжки Ниффти. Убожество. Проклятущая боль вернулась, голова затрещала, мысли посыпались из головы одна за другой. Мысли, мысли, мысли... Ниффти, Мимзи, Кэти. Работа. Родная земля. Лес. Подвал на кухне. Сейф в столе. Ключ от сейфа на шее Чарли. Чарли. Чарли - нарушительница законов похлеще Аластора. Нарушительница покоя и устоявшихся правил. Нарушительница. Грешница. Аластору про таких рассказывали в детстве, говорили, что таких нужно опасаться, направлять на путь истинный. Истинный путь - это какой? Нереальная. Чарли - нарушительница и исключение. Не похожая на предыдущих гостей особняка, она раздражала своей нетипичностью. Искренним желанием помочь. Несуществующая, потому что таких не бывает. — Тебя нет, — сказал он вслух. И положил мокрые пальцы ей на щёку. От неожиданности Чарли выпрямилась, не сводя взгляда с мужчины. — Я... — она не знала, что делать с его рукой у неё на лице. — Я есть. Прямо здесь. И сейчас. Вы измучены и устали... Оправдывала его выходки. Но положила свою руку в ответ на его без точного понимания, что хотела сделать - убрать его наглый жест со своего лица или... Или что? Она задержала свою ладонь на его. Нечаянно, задумавшись и без иного умысла. — Ты... — Аластор вымучивал из себя слова. — Ты... только честно, Шарлотта. Ты здесь... только ради правды об отце? Ты не... не как она? Не как... эта дрянь Кэти. Ты не подставишь меня? — Аластор? — она не поняла. — Я не... я плохо понимаю, что вы от меня хотите, но в одном я уверена. Я здесь. И не хочу вам зла. Разве я не заслужила доверия? Он задумался, мягко сжимая её щёку в ладони. Она, действительно, здесь. Реальная. — Заслужила. Мысли поутихли. Чарли сожалеюще ему улыбнулась. Чересчур сожалеюще. Она выдержала паузу, пока не решилась сказать. — Ваша душа болеет, — догадалась она. — Давно? — Давно, — с хитрицой ответил Аластор. — Это тебя пугает? — Нет, — в доказательство она посильнее скрепила их руки у себя на щеке. Он продвинулся к краю ванной - холодная вода капала с его прямого носа, с сосульчатых волос. Оставил между ними минимальное пространство. Чарли не двинулась с места. Храбрая, не боится. Придвинулся ещё ближе. Она не шелохнулась - лишь наблюдала за ним, за его движениями и за его... губами? Это приглашение? — Можно? — спросил он, смотря на её губы в ответ. Чарли замешкалась, впервые за долгоидущие секунды отмерла и двинулась, удивилась вопросу. Любопытство - её главный порок, но любопытство светлое и животворящее, не грешное. Сейчас - это грех. Сейчас - это ошибка. Сейчас - это мимолётность, о которой можно пожалеть. — Д-да, — согласилась Чарли, заворожённо смотря на его красивое бледное лицо. Губы соприкоснулись - мокро, сочно и невинно. Без лишних движений, без чувственного поцелуя они притронулись губами. Губы Аластора охолодили тёплые губы Чарли, не напирая, он вёл недвижимый поцелуй - по их подбородку стекала вода, мокрила лёгкий поцелуй и смягчала тончайшие прикосновения. Чарли втянулась, громко выдохнула, перетянула руку с его пальцев на своей щеке на его озябшую шею и дальше вверх, вверх, вверх - к его скулам, ленивым выбритым бакенбардам и копне непослушных отросших волос. Целоваться с Аластором было в новинку и приятно. Приятно даже слишком, на удивление, будоражуще и притягательно. Делиться первым своим первым поцелуем волнительно - Чарли свела коленки на полу, сильнее согнулась к Аластору в ванную и почувствовала, как внутри всё переворачивается. Переворачивается в её груди, в её животе, в её голове и мире. Неумелая и желающая проявить себя, показать с лучшей стороны, Чарли слабо через прозрачный, как крыло бабочки, поцелуй слабо просунула язык и облизнула губы Аластора - туда и обратно - и угадала. Аластор среагировал, куснул её нижнюю губу, разворотил поцелуй с мокрым звуком и случайно в чувственном хаосе соприкоснул их языки. Захотелось большего, и Чарли испугалась - медленно отстранилась. Они посмотрели друг на друга. Аластор понял. Она не просто реальная. Единственная реальная.