Часть 1

— Молодой Господин? — Сиэль поднял глаза от кипы бумаг на Себастьяна, стоящего в дверях с непроницаемым выражением на лице. — Вас хочет видеть Мисс Аннет Браунинг, милорд. Сиэль поднял бровь и пренебрежительно махнул рукой. — Скажи ей, чтобы она пришла во вторник — сейчас у меня нет ни времени, ни желания встречаться с кем-то, кто не потрудится договориться о встрече заранее. — Он снова перевел взгляд на бланки отгрузки, которые просматривал, и вопрос был для него закрыт. Себастьян вежливо откашлялся. — Мне очень жаль, молодой господин, но она очень настойчива. Граф раздраженно поднял глаза, расстроенный тем, что его сосредоточенность снова нарушена; руководить самой успешной в мире компанией по производству игрушек и кондитерских изделий было нелегкой задачей, и мысль о том, что ему придется отложить работу из-за какой-то незнакомки без манер, была действительно неприятной. — Кто эта женщина? Может быть, мне следовало встретиться с ней раньше? Не припомню, что бы когда-то слышал о ней. Бровь Себастьяна слегка изогнулась. — Мисс Браунинг является одним из основателей Комитета по прекращению эксплуатации детей. Она утверждает, что у нее к вам срочное дело. Сиэль удивлённо моргнул. — Те, кто ходатайствовал перед короной о ужесточении законов, касающихся детского труда и работных домов? — Вздохнул он. — О, очень хорошо. Ее дело представляет для меня интерес, и я так понимаю, что ты не можешь силой выставить даму за дверь, если она не хочет уходить. — он отложил ручку и встал, разглаживая складки на пиджаке. — Отведи ее в гостиную и предложи чаю или ещё чего-нибудь, я сейчас приду. — Да, Милорд. — Себастьян поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Пять минут спустя Сиэль вошел в гостиную, постукивая тростью по паркету; он остановился, чтобы взглянуть на гостя, и через несколько секунд понял, почему Себастьян так насторожился. — А, Сиэль Фантомхайв! — Глаза женщины загорелись, как только она увидела его, а мальчик вздрогнул от небрежного обращения по имени. — Из всего, что я слышала о тебе и о случившимся с тобой и твоей семьей, я ожидала, что ты будешь в гораздо худшем состоянии, бедняжка! Все что мог сделать Граф, это постараться, чтобы его челюсть не отвисла от шока. Что? Кто, черт возьми, начинает разговор с незнакомцем таким образом? Он откашлялся и гордо выпрямил спину. — Если вы так много знаете обо мне, Мисс Браунинг, то, возможно, вам следует оказать мне любезность и рассказать немного о себе и о вашем, ко мне деле. — Он протянул Себастьяну свою трость и сел в кресло со спинкой, позволив себе совершить нечто вроде светской оплошности, не предложив взять ее за руку в знак приветствия. Все в этой женщине раздражало его, начиная с ее жалостливого взгляда и заканчивая тем, как она сжимала руки на коленях, разговаривая с ним, как будто переживая за него. — И при всем уважении, меня нельзя назвать «бедняжкой». — Именно поэтому ты здесь, — язвительно подумал он, — так что просто продолжай и скажи мне, сколько денег ты надеешься получить от меня, чтобы поддержать свое дело. — Ну, видишь ли, Сиэль.— — Мисс Браунинг, я граф Фантомхайв, и не позволял вам обращаться ко мне так небрежно. Это не лучшее начало для нас. — Тон и взгляд мальчика были ледяными, напряжение начало сковывать мышцы шеи и плеч. — О! — глаза Мисс Браунинг широко распахнулись, когда до нее наконец дошло, что она оскорбила хозяина дома. — Прошу прощения, вы ведь титулованный молодой человек, несмотря на то, что всё ещё ребенок, не так ли? Себастьян стоял за левым плечом Сиэля, и предчувствуя неминуемый крах, быстро сунул чашку с блюдцем в руки молодого хозяина, чтобы отвлечь его. — Очень хорошо — продолжала женщина тоном человека, потакающего маленькому ребенку в притворной игре. — Прошу прощения за то, что была так фамильярна при нашей первой встрече, Граф Фантомхайв. Сиэлю было очень трудно пить чай, стиснув зубы. — Что вам от меня нужно, Мисс Браунинг? — О, нет, мне ничего нужно от вас, Граф Фантомхайв, я хочу кое что сделать для вас! — Она нетерпеливо наклонилась вперёд, сияя улыбкой, которая, как он предположил, должна была быть теплой и очаровательной. — Я поддерживаю тебя! Я представляю Комитет по прекращению эксплуатации детей, — закончила Мисс Браунинг, как будто это все объясняло. — Да, я знаю… Но если вы здесь не за финансовой поддержкой, то какое это имеет отношение ко мне? — Ему не нравилось направление, в котором шел разговор, и у него было отчётливое чувство, что даже Себастьян, который обычно получал огромное удовольствие, наблюдая за тем, как корчится Сиель, был удивлен не менее, чем он. — Комитет стремится к тому, чтобы каждому ребенку было предоставлено детство, свободное от страданий и чрезмерного труда со стороны эксплуатирующих его взрослых. — Ее улыбка становилась опасно близкой к мольбе. — Достойная восхищения позиция — но какое это имеет отношение ко мне, Мисс Браунинг? — Маленький граф был на пределе терпения, его тихое раздражение переросло в кипящий гнев. — Говорите прямо, или мы покончим с этим — я очень занят и буквально вырвал для вас время из своего расписания, несмотря на то, что у вас не было назначенно, мне не нравится, что я трачу свое драгоценное время впустую. Она вздохнула и опустила взгляд; когда она снова подняла глаза, выражение ее лица было мягким, голос ещё мягче, а тон серьезным. — Осиротели так рано и так трагически; прославились тем, что вернувшись после месячного отсутствия с только одним глазом, были вынуждены взять на себя бремя главы семьи, титул графа и владение одной из крупнейших кампаний в мире, по слухам, вы работаете много часов и часто появляетесь на публике с различными травмами.… Граф Фантомхайв — Сиэль — ты эксплуатируемый ребенок, и Комитет хотел бы помочь вам! Сиэль чуть не выронил чашку. — Что? — У тебя отняли детство, Сиэль, детство, которого ты заслуживаешь! Которое каждый ребенок заслуживает! Ты уязвим перед жестокостью взрослых, которые стремятся использовать тебя для собственной выгоды — как ты думаешь, сколько твои слуги крадут у тебя? Неужели они не берут более высокую плату, чем заслуживают? Откуда тебе знать? Будучи ребенком, ты не имеешь никакого представления о том, о чём думают взрослые. Сиэль был оскорблен до невозможности, он сидел в шоке и смотрел на нее, его лицо побледнело, чашка наполовину свисала с его пальца, но он ничего не сказал — поэтому она продолжила дальше: — Простите меня за грубость — я только хочу открыть вам глаза на то, как обстоят ваши дела, помочь вам защититься от дальнейшего вреда! Я часто видела вас в газетах, вы жертвуете деньги сиротским приютам и больнице на Грейт-Ормонд-Стрит — очевидно, что вы пытаетесь дать другим детям детство, которое у вас изо дня в день крадут, пока вы набиваете волчью казну из собственного кармана! — Она понизила голос ещё больше — И… и, возможно, … вы слишком молоды, чтобы знать, что четыре года назад были приняты поправки к уголовному праву, повышающие возраст… с тринадцати до шестнадцати лет… и, возможно, кто-то… какой-то человек может… сбить вас с пути истинного... заставив вас, он мог бы сделать ужасные...ужасно непристойныевещи— Холодный гнев в груди Сиэля перерос в жгучую ярость, и он резко встал, отдавая чашку Себастьяну, прежде чем сделать что-то безвозвратно социально осуждающее, например, выплеснуть горячий чай в лицо женщины.  — Как… ты смеешь! — выплюнул он, покраснев, и его видимый глаз сверкнул мертвенно-бледной гордостью. — Вы ничего обо мне не знаете, Мисс Браунинг, если думаете, что я просто легко обманутый ребенок с трагической историей. Что вы читали в газетах? Что вы видели в светских колонках? Как вы смеете говорить мне, кто я и что я, да еще в лицо! — Его кулаки сжались, ногти впились в ладони кровоточащими полумесяцами. — Никогда в жизни меня так глубоко не оскорбляли — в моем собственном доме! Но уверяю вас, я встречал очень много людей! Он подошел к ней, с яростным вызовом глядя ей в лицо.  — Как будто жалованье моих слуг — это ваше дело, а это, между прочим, не ваше дело — Я тот, кто их нанимает, я тот, кто им платит, и если вы думаете, что я буду держать при себе слугу, который обокрал меня или осмелился говорить со мной так, как вы говорите сегодня. — тогда вы, Мисс Браунинг, глубоко заблуждаетесь.  Он сделал паузу, чтобы перевести дух, желая, чтобы его сердцебиение замедлилось достаточно, и позволило бы ему сообщить ей резким, громким голосом — Я хорошо знаю о законе изменения Уголовного права 1885 года, а также его положения, и уверяю вас, если бы я совершил какой-либо акт «ужасной непристойности», это было бы по моему желанию, и к черту любого, кто сказал бы, что я неспособен к «взрослому мышлению»! Себастьян шагнул вперед, понимая, что его молодой хозяин теряет над собой контроль, и ненавязчиво кашлянул; Сиэль поднял руку, показывая, что с ним все в порядке, и дворецкий должен оставаться на месте, затем глубоко вздохнул и выдохнул, прежде чем продолжить, гораздо более спокойно, но его голос был таким же холодным и ядовитым. — Я не ребенок, Мисс Браунинг, не жалкий Подкидыш в работном доме, и я не невинен, чтобы быть обманутым недобросовестными взрослыми. Я, вероятно, видел столько же, если не больше, «Того, как обстоят дела», как и любой взрослый человек, и я пережил все это, даже если мой глаз не видел. Поэтому предоставьте свою защиту настоящему ребенку, тому, кто в ней нуждается, потому что я не нуждаюсь в вашей помощи! Отвернувшись от женщины, которая хлопала ртом как золотая рыбка, Сиэль жестом подозвал демона. — Себастьян, проводи Мисс Браунинг из дома немедленно. — «И не утруждай себя нежностью», — хотел добавить он, но не стал. — Да, милорд. — Себастьян поклонился и крепко взял женщину за руку, его улыбка была полна опасной вежливости. — Пройдите сюда, пожалуйста, Мисс Браунинг, я провожу вас. Дверь гостиной закрылась за ними, и Сиэль снова опустился в кресло, дрожа всем телом, его руки тряслись. Как она посмела! Как она посмела! Думал он снова и снова. Я более взрослый чем она, эта бестактная, самонадеянная, невоспитанная— — Молодой Господин? С вами все в порядке? Сиэль поднял глаза, чтобы увидеть, что Себастьян вернулся, и чуть не рассмеялся, увидев выражение беспокойства на его лице. — Я в порядке, Себастьян. Налей мне чаю. — Конечно. — Дьявол наклонился, чтобы снова наполнить чашу, и с кривой полуулыбкой протянул ее Фонтомхайву. Чувствуя себя немного лучше, Граф потягивал чай, краем глаза поглядывая на дворецкого. — Чему ты ухмыляешься? — спросил он немного резко, но без злобы. — Вы были по-настоящему безжалостны, Мой маленький лорд. Должен признать, я очень горжусь вами. Щеки Сиэль снова вспыхнули, но не от гнева. — Перестань мне льстить. — Я бы никогда так не поступил, — дружелюбно ответил Себастьян. — Я говорю совершенно искренне. Сиэль фыркнула от смеха и отставила чашку с блюдцем в сторону. — Себастьян. — Да? — Отведи меня в постель. Себастьян поднял бровь. — Молодой господин, сейчас едва ли половина четвертого пополудни. — Неужели это так расстроило вас? Медленная улыбка изогнула губы мальчика. — Отнюдь нет. На самом деле я чувствую себя достаточно бодро… ужасно бодро и ужасно непристойно. — Он поднял руки, показывая, что Себастьян должен поднять его. — Отведи меня в постель, Себастьян. Глаза дьявола вспыхнули, как Угли.  — Значит, мне сбить вас с пути истинного? — Он поднял Сиэля со стула и усадил его на руки, затем прошел через комнату к двери. Маленький граф хихикнул Себастьяну в ухо, его дыхание было таким же горячим, как и его слова, согревая алебастровую раковину. — Можно, несколько раз. — Сиюминуту, милорд. — Оба заговорщически рассмеялись и дверь спальни закрылась. Конец.