Часть 1

      Вечерний Париж обычно напоминал муравейник. Снующие горожане, толпы туристов, шумные улицы, плотный трафик – настоящее безумие. К ночи город оживал ещё больше. Особенно, летом: парочки со всего света приезжали в Город Влюблённых. Сколько признаний в любви слышали горгульи на крыше Нотр-Дама, сколько предложений руки и сердца эхом отражались от металлических балок Эйфелевой башни… и сколько сердец разбивалось в столице Франции. Лука, к собственному удивлению, занял место в пустом автобусе. День выдался пасмурный, Мирей Жат пообещала ливень к концу дня с телеэкрана ещё утром. Видимо, поэтому парижане решили спрятаться по домам, не желая промокнуть. Его новая девушка тоже предпочла провести время вместе в ее уютной квартирке. Они посмотрели пару фильмов, вкусно поужинали, и настало время Луке вернуться на борт «Либерти». Их отношения ещё не дошли до уровня совместных ночёвок, пусть и возраст позволял – Куффен был слишком хорошо воспитан. Они познакомились на концерте Джаггеда несколько месяцев назад. Их сблизила любовь к музыке, схожий спокойный темперамент и взаимная симпатия. Она всегда с легким оттенком обиды спрашивала, почему Лука не пел для неё. Поэтому юноша изо всех сил старался подобрать мелодию и слова, которые подошли бы именно этой девушке. Прислонившись к холодному окну и прикрыв веки, Лука представил себе ее мягкие волосы, тёплую улыбку и нежные прикосновения. I wanna take you somewhere so you know I care But it's so cold and I don't know where I brought you daffodils in a pretty string But they won't flower like they did last spring Осознав, что это не совсем похоже на лиричную балладу, Лука вздохнул. Он зажмурился и попробовал ещё раз, но слова продолжали сами собой переплетаться в рифмы, формируя новые строки: And I wanna kiss you, make you feel alright I'm just so tired to share my nights I wanna cry and I wanna love But all my tears have been used up Ясные васильковые глаза. Черничные волосы. Пунцовые щеки от его признания. On another love, another love Прошло уже несколько лет, а она все так же стоит перед глазами. Черт побери, пришло время забыть. Он счастлив с другой. And if somebody hurts you, I wanna fight But my hands been broken, one too many times So I'll use my voice, I'll be so fucking rude Words they always win, but I know I'll lose       Защитить. Он всегда стремился защитить ее. После своего постыдного молчания Лука поклялся себе кричать о своих чувствах так громко, как только позволяли его голосовые связки. Немой гнев привёл к тому, что Маринетт чуть не пострадала от его рук. Но, даже когда он обратился в злодея, она оставалась его хрупкой музой, его искренней мелодией, его невероятной, очаровательной неуклюжей девочкой. И в то же время решительной героиней, на чьих плечах держится весь Париж. Он понял почти сразу, и ее слёзы тогда в парке только подтвердили его догадки.       Но при всей своей любви, Лука проиграл. Он знал о ее чувствах к другому, знал и терпеливо ждал, когда васильковые глаза посмотрят в его сторону. Лука никогда не требовал взаимных чувств, просто подставлял своё плечо, когда ей было нужно. Скромный гитарист в глубине души страшно ревновал, но никогда не показывал этого, заталкивая переживания все глубже в подсознание. И, когда Маринетт призналась, что она не может забыть Адриана, Лука с горькой улыбкой отпустил ее. Было бы слишком эгоистично удерживать ее, верно? And I'd sing a song, that'd be just ours But I sang 'em all to another heart And I wanna cry I wanna learn to love But all my tears have been used up       Глаза цвета морской волны распахнулись и оглядели пустой салон автобуса. Лука учился любить, учился жить дальше, и так из года в год. Сначала он обращал внимание на темноволосых девушек. И искал в толпе голубые глаза. Потом он встретил свою нынешнюю девушку. Им хорошо вместе, Анарка одобрила выбор сына, Джулека тоже поддержала брата. И вроде все замечательно, они даже не ссорились. Или Лука снова ошибся? On another love, another love Или часть его души была навеки отдана одной заикающейся девчонке в его каюте? Oh, need a love, now, my heart is thinking of Только ее поцелуи в щеку вызывали трепет в сердце музыканта. Он тонул только в васильковых глазах. Только ее тонкий высокий голос, назвавший его имя, заставлял гнать сломя голову на велосипеде через весь Париж, сжигая камеру об асфальт. Только ее слёзы рвали душу на куски. Ни одна девушка не могла заменить Луке Маринетт. «Над первой любовью обычно смеются, но, если это настоящая любовь, если это не просто вспышка пробуждающейся страсти, такая первая любовь становится также последней любовью, вечной любовью, самым счастливым или самым горьким уделом, какой только может выпасть на долю мужчине или женщине» - вспомнился отрывок из приключенческого романа, который Лука однажды читал по совету матери. I wanna sing a song, that'd be just ours But I sang 'em all to another heart And I wanna cry, I wanna fall in love But all my tears have been used up Лука вышел на нужной ему остановке. Как и обещал прогноз погоды, дождевые капли оросили асфальт и плечи юного музыканта. Подставив лицо нарастающему ливню, Лука вновь крепко зажмурился. Его горький удел – вспоминать и продолжать безответно любить. Конечно, он не станет тратить на это свою жизнь – это не нужно ни ему, ни ей. Но петь песни, написанные другим, Лука не сможет, ведь вся его музыка принадлежала только одной божьей коровке с двумя милыми хвостиками. On another love, another love