39. Эли проваливается в зеркало

Плакать больше не хотелось. Боль засела где-то глубоко, глубже слёз. Какой смысл реветь, если от этого не становится легче? Квентин залепил пластырем лоб, хотя Эли совершенно точно знал, что не попал в него этой дурацкой книжкой. Будет потом маме показывать по фейстайму, если связь поймает. А Хедвиг-то думает, что он хороший… Вот от этих мыслей снова зачесались глаза. Было обидно, жалко себя, а еще очень одиноко. Даже понимание того, что Хедвиг не обиделась (ну, наверное), утешало слабо. Ее все равно не было рядом, а Эли в ней нуждался. Он настолько не хотел быть один, что вышел в гостиную и сел на нижнюю ступеньку лестницы, пока Квентин колупал старую люстру. Хоть какая-то компания… — Мама завтра приедет, — сообщил Квентин, с опаской глядя на Эли и явно готовясь в случае чего отпрыгнуть заблаговременно. — Уже? — Ну, Рождество же, выходные… Она подарки привезет. Что-то отразилось на лице Эли, потому что Квентин испуганно обнял люстру. — Я не хочу подарки, я хочу к папе, — устало сказал Эли. — Но нельзя же, — проблеял Квентин, — его лечат, у него режим… Эли захотелось вырвать из его влажных ручонок эту люстру, разорвать хрустальные кружева, раскидать их по всему дому, а скелет люстры топтать, пока он не станет совсем плоским. Вместо этого он пробормотал: — Угу. Квентин снова принялся перебирать провода, оборвал один из них, вызвав у Эли злорадный смешок, и нерешительно попросил: — Ты маме не говори, что я проболтался… — Обязательно скажу, — мстительно пообещал Эли и встал. Он выбежал из гостиной в коридор, чуть не сшиб плечом зеркало — и остановился. Нет, конечно, нельзя прыгать здесь, потому что Квентин наткнется на его безжизненную тушку и побежит вызывать скорую. И в спальню Хедвиг идти не хочется, это надо возвращаться в гостиную. Значит, ванная. Эли решительно шагнул на порог, оглядел зеркала — три над умывальником, одно над унитазом. Никаких привидений. Запер за собой дверь, снова огляделся. Теперь надо только подождать. А вдруг в ванную зайдет Торселиус? Эли представил себе, как прыгает в него, и нервно фыркнул. Было бы весело, если бы не ситуация с папой… — Хедвиг, где же ты? Вопрос прозвучал как-то очень жалобно, и Эли поежился. Она не может к нему прийти, он ее оттолкнул. Она хочет, но не может. Она не сердится. Всё будет хорошо. Ну, где они все? Эли зажмурился, отчаянно надеясь, что грани между мирами наконец сотрутся, что к зеркалу кто-нибудь подойдет — хоть бы не Эмиль, но пусть даже он, — что можно будет наконец отыскать Хедвиг и не переживать это всё в одиночестве. Он протянул руку, нащупал холодное стекло, а потом рука ушла вперед, всё кувыркнулось — уже привычно — и Эли почувствовал, что перешел. Он медленно раскрыл глаза, повернулся к зеркалу, чтобы увидеть, в кого перескочил, и ойкнул.