Часть 1

Трущобы Lungmen'a — сплошной серый тёмный лабиринт (то же самое можно было бы сказать и про задворки города, но это, в принципе, одно и то же. Много пустующих (или нет) зданий, в некоторых окнах которых горит тусклый бледный свет, мусор, пыль, вонь и грязь — кто-то назовёт это место самым худшим из возможных, но для кого-то оно стало родным домом, а для кого-то — могилой. Действительно, для того, чтобы сдохнуть здесь, особо стараться не нужно: тебя запросто могут ограбить, убить и изнасиловать (а может и всё вместе), могут сожрать просто потому, что некоторые даже не в состоянии просто добыть еду, а могут поймать для того, чтобы как-то себя развлекать — вариантов много, и все боятся стать участником хотя бы одного из них. И ладно взрослые — они могут хоть как-то за себя постоять -, но дети… Сколько беспризорников содержит в себе этот на первый взгляд новомодный, прекрасный рай с возвышающимися ввысь небоскрёбами? Не так уж и много, ведь многие из них умирают: от рук других, от голода, от болезни — неважно. Стоит оказаться здесь, и сразу поймёшь, что Lungmen не так далёк от других государств Terr'ы, просто очень хорошо скрывает это за маской ярких огней, блестящих вывесок и прочей праздной мишуры. Ливень нещадно бил по бетону, металлическим листам, треснутой брусчатке — по всему, до чего долетали капли — из-за этого вокруг создавался целый оркестр из стуков о различную поверхность. Кого-то он раздражал, не давал сосредоточиться, но большинство находили в нём что-то умиротворяющее, успокаивающее и расслабляющее. Сам ливень тоже этому способствовал: создавал подобие бледно-бледно-синего тумана вдалеке, освежал воздух и будто пытался сделать это место хоть чуть чище и лучше. Это у него выходило неплохо, даже можно было подумать, что находишься не на самом дне, а где-то в переулке обычного жилого района, где хотя бы иногда проходят люди, где ты не чувствуешь себя, как загнанная в угол крыса. Нет, нормальный людей здесь нет уж точно: заражённые, бандиты, бездомные, беспризорники, те, кому выгодно находиться здесь и те, кто почему-то не может отсюда идти. Такому месту присуще соответствующие люди В одном из тёмных зазоров между зданиями на подвернувшемся под руку картоне сидел мужчина. Его тело, голову и ноги закрывала тёмная ткань, надорванная во многих места, на концах, и больше напоминавшая большую половую тряпку, нежели накидку или, тем более, плащ; из создаваемой им темноты чуть выглядывали серые руки, в которых безмятежно покоился меч — пожалуй, единственное, что выделяло этого бедолагу на фоне других, таких же, как и он, ненужных никому. Лезвие и металлическая часть рукоятки слабо отражали лунный ночной свет, с конца меча смывалась пыль и грязь, создавая маленькую, болотного цвета лужицу внизу. Мужчина не двигался: намокшая ткань не колыхалась, а руки только и делали, что недвижимо держали оружие, даже еле заметных колебаний от дыхания не было, словно он либо не дышал, либо делал это настолько слабо и медленно, что создавался такой эффект. Со стороны бедолага казался кучкой небрежно лежащего мусора, у которой кто-то решил оставить блестящий и, возможно, дорогой меч. Только подойдя можно было заметить бледные руки — но до них, как и до самого мужчины, никому и ничему не было дела. Ему тоже не было дела ни до чего вокруг, а единственное, что привлекало внимание, — распространяющиеся во все стороны волны на луже перед ним. Ещё в ней было видно серые тучи — такие же серые, как и здания вокруг, но они почему-то казались более привлекающими своим видом, нежели постройки. Возможно потому, что облака эти только изредка появлялись над небом города, а потому и казались чем-то иноземным, незнакомым и оттого таким завлекающим. Хотя вполне возможно и то, что просто смотреть больше было некуда… Стук капель постепенно начал разрушать такой же звук, но другой, далёкий от этого свирельного трепета — он напоминал стук ботинок о бетон. И чем ближе подходил его источник, тем больше это сходство было заметно. В переулке показался ещё один силуэт: маленький, серый, от него исходило тяжёлое дыхание, а в тоненьких руках виднелся тёмный пакет. Для нормального человека он показался бы не очень большим, но для ребёнка — отнюдь, так что держать его пришлось двумя руками, чтобы не намочить в повсеместных лужах. Ребёнок. Удивительно, что его не пугала тьма вокруг, как и то, что он не забился где-нибудь в заброшке, а был здесь, на улице один. Такой смелости мало кто мог позавидовать. Хотя и глупость здесь имеет место быть, ровно как и отчаяние. В любом случае он здесь, в таком же тёмном, сыром, бледно-синем переулке, промокший до нитки. Маленькие ножки пару раз стукнули по лужам, проходя всё глубже и глубже в переулок, пока ребёнок не остановился напротив блестящей «игрушки» и не заметил руки, держащие их. Ребёнок не успугался, не отошёл, а лишь пару раз махнул ладошкой и сказал: — Хей, мистер, не спите? Кто так говорит с незнакомцами? Особенно с теми, кто обитает в таких местах? Бандит, псих — в темноте плаща мог скрываться кто-угодно, но он словно знал, что древний перед ним не представляет какой-либо угрозы. -…Что? — тихо, мягко (или слабо?) ответила темнота. Голос ответил не сразу: сначала не происходило ничего, потом пальцы слабо охватили оружие и немного наклонили его к скрытой груди, словно мужчина витал в облаках, а ребёнок только что вернул его в реальность. — Спрашиваю: не спите вы? Кстати, это место уже занято. Видите коробки? Девочка отпустила одной рукой пакет и указала на картон под ним, на что верхушка плаща немного наклонилась вниз. — Правда? Не знал… Говорил он так, словно сил для слов у него не было, будто находился в беспамятстве. — Ну, это ладно, — ответила она, не обращая на манеру речи мужчины, ибо её волновало другое, — у тебя под этой штукой ещё место есть? Под дождём стоять не очень приятно. — Ах, да… Конечно. Рука углубилась в тьму и отодвинула большую часть плаща, давая девочке много места под ним. Блеклый свет смог осветить скрытую до этого часть мужчины, но ничего примечательного в ней не было: серые штаны, рубашка, разве что какая пластина груди, отдалённо напоминающая броню, могла привлечь взгляд. Лицо так же осталось скрыто. — Спасиб. Ребёнок потопал вперёд и бухнулся на полусухой картон, после чего с облегчением выдохнул, словно пришёл к себе домой, на кровать. Мужчина же отпустил ткань и продолжил так же невозмутимо держать оружие. Казалось, будто ничего для него не изменилось, и прошедшее событие никак не изменило ход вещей. И всё же он решил продолжить: — Здесь обитает много страшных древних, почему ты не испугалась меня?.. — спросил он у девочки, не поворачивая голову. — Ты не страшный, ты жалкий, — ответил с соответствующим тоном ребёнок, на что мужчина задумчиво нахмурил брови. — Жалкий? Почему это? — Ну… кто будет в такой ливень сидеть в тёмном переулке под ливнем и промокать? Таких только пожалеть нужно! Все опасные дядьки сейчас либо в канализации греются, либо вон… — она указала на какое-то далёкое заброшенное здание, в тёмных промежутках которых слабо пульсировал свет от костерка, — на заброшках. — Хех… — посмеялся, хотя это больше походило на чуть резкий выдох, мужчина. — То же самое можно сказать и про тебя… — А я тоже жалкая. Меня ещё как пожалеть нужно! Но тебя больше. Кстати, вот, держи: за то, что укрыл… Мужчину что-то легко толкнуло в бок, что заставило повернуть голову: девочка протягивала ему свежий бутерброд: вид его был немного помятый, на стыке двух тостов немного вытекла начинка, но всё это никак не делало хуже его аппетитный вид. Бледная рука мужчины взяла подарок, ведь он и сам был голоден, а отказываться от такого было бы верхом глупости. Девочка уже уплетала свой. — Как тебя зовут? Я — Мия. Она не могла сидеть молча, но и не было заметно, что мужчине это докучало. Возможно, ему даже было приятно разговаривать с кем-то, правда выходило у него это плохо — вот и сейчас он замялся, будто не зная ответ на такой простой вопрос. — Язык с едой проглотил? — переспросила она уже более настойчиво. — Я… не знаю… не помню… Мужчина наконец-то ответил, пусть и сделал это не сразу и медленно, обрываясь. — А откуда ты? — Не помню… Отсюда, наверное? В этот момент верхушка плаща оглядела место вокруг, но так и не раскрыла голову. — Ну не, с такой побрякушкой тебя на раз-два обчистят, а ты ещё живой и с мечом в руках. Девочка легко усмехнулась, разрушив единственную возможную теорию, но это никак не расстроило мужчину, и так не верящего в правоту своих слов. Сейчас он не был уверен ни в чём. — Тогда не знаю… Очнулся где-то здесь, а единственное, что было у меня — это вот этот меч. В руке лежит хорошо… Блестит… — Знаешь, ты уже можешь дать отпор некоторым болванам, которые захотят надрать тебе зад. У меня тоже есть кое-что: смотри! Мия закинула руку в карман и молниеносно вынула ножик с выдвижным лезвием, где нужно было нажать на кнопку. Девочка уверенно держала рукоятку — было ясно, что работает с ним она долго. — Назвала её «Пилочка.» Хорошее название, да? Если кто-то захочет меня схватить, не раздумывая воткну в ногу, в руку или даже в глаз. Ножик был действительно сделан качественно, а Мия с особым усердием поддерживала его внешний вид: на рукоятке поблёскивали выгравированные линии и волны, украшающие лезвие. — Неплохо. Откуда оно у тебя? — Украла из магазина. Эту еду тоже. Я много чего ворую, — уже невозмутимо ответила она, будто не видела в этом ничего зазорного или стыдного. — Воровать плохо… — ответил мужчина, и девочка вымученно выдохнула, так как сама понимала это, продолжала вытворять подобное. — Я никогда не крала больше, чем нужно было мне… Тот старик сам виноват: нужно следить за магазином, когда отвлекаешься в подсобку. Я его проучила! Кстати, кто бы говорил: сам ворованную еду ешь… — Да… И все же, взяла ты две порции… — Одну, просто разделила. Девочка замолчала, прожёвывая кусок сендвича. Мужчина посмотрел на свою часть. Ему до сих не было ясно, почему незнакомый древний проявил к нему, странному молчаливому незнакомцу с мечом в руках, который даже имени своего не помнит, доброту, поделился едой, которая, если быть честным, была нужна ему самому. Похоже, он действительно жалок настолько, что его приходится жалеть другому, такому же жалкому, как и он, существу — осознание этого факта переросло в ироничную ухмылку на лице мужчины, и тот вкусил дарованный ему подарок. Было вкусно… …и приятно на душе *** — Что планируешь делать?.. — Гораздо больше интересно узнать, что планируешь делать ТЫ. Я просто продолжу выживать, пока не вырасту и не смогу ловить рыбу покрупнее. — Что планировать?.. Я блуждаю по трущобам, а зачем — не знаю сам… — Слушай, я бы не отказалась от напарника! Как тебе идея? Вместе и добывать всё будет намного легче, я тебя всяким фокусам-покусам научу, а ты будешь защищать меня в случае чего, а? Ещё я знаю город! Видел бы ты, как красиво выглядит Lungmen с пирса… — Звучит… интересно… — Значит замётано! И да, как мне звать-то тебя? — На мече есть надпись… Void… Сойдёт?.. — Хах, вполне.