Часть 1

      Итак, я наконец основательно осела в Лондоне, сняв по совету Тьюксбери недорогие апартаменты около центра, и обзавелась удобным чемоданчиком со всеми необходимыми для ведения расследования предметами, включая ворох накладных усов, носов и подбородков и три комплекта мужской одежды; клиентов поменьше, чем у Шерлока, конечно, но тоже немало — я понемногу становилась широко известной в узких кругах. Уже не «сестра Шерлока Холмса», но «частный детектив Энола Холмс». Это дорогого стоит, знаете ли. Для завершения образа мне оставалось лишь обзавестись приятным компаньоном, в меру наивным, в меру порядочным, чтобы он мог помогать мне в расследованиях, писать детективные рассказы, стимулировать мышление и занимать пустое кресло слева от двери. Его мне подарил Шерлок — разумеется, не без намёка. Ему повезло: под руку вовремя подвернулся военный доктор, мистер Ватсон, а мне что прикажете делать? Никого толкового не попадалось. Быть может, только виконт Тьюксбери, но… упаси Господь, я не собиралась так быстро съезжаться с ним!       Наши отношения зашли не то чтобы в тупик, но в весьма двусмысленное положение. Мы обменивались записками, беседовали, даже раза три выбрались чинно прогуляться в парк, но это было всё не то. Казалось, каждый из нас ждёт от другого решительного шага, и этот самый шаг давно пора было сделать, да вот ни у кого не хватало то ли духа, то ли уверенности в себе. Я лично считала, что торопиться не стоит. Нам следует лучше узнать друг друга, и только тогда… я что, краснею? Глупости какие! Это всё Шерлок и Майкрофт с их дурацкими идеями!       Между тем незаметно подкралась зима и ещё незаметнее — канун Рождества. Небо над Лондоном затянула плотная пелена беловато-серых туч; шёл мелкий рассыпчатый снег, по улицам сновали кареты и торопливые пешеходы. Я стояла у окна, глядя на оживлённый перекрёсток внизу. Рождество — совершенно особенное время; люди переполнены предчувствием праздника, в воздухе носится ожидание чуда и преступные помыслы. Статистика говорит, что самые хитроумные и изобретательные преступления совершаются именно под Рождество. О, если бы мне выпал шанс распутать одно из них… попасть в газеты, как Шерлоку… сколько новых клиентов это могло бы привлечь! Репутация! Я буквально видела печатные заголовки: «Восходящая звезда детективного дела», «Энола Холмс — самый молодой и самый успешный детектив Англии». Разумеется, несколько самонадеянно рассчитывать на такое признание, но, в конце концов, раз уж ты влез в эти игры, надо играть по-крупному.       Моё внимание привлекла пара внизу. Мужчина — сверху я видела только припорошенный снегом серый цилиндр и такого же цвета пальто — что-то быстро и энергично объяснял своей спутнице, за которую и зацепился мой взгляд прежде всего: уж больно чудно она выглядела. На ней была надета синяя накидка, рубашка и брюки с сапогами — вид чрезвычайно эксцентричный для лондонских улиц! Я заинтересованно замерла у окна, интуитивно почувствовал интересное дело. На тёмных волосах незнакомки таял снег: она то и дело трясла головой, показывая, что не слишком одобряет идею своего спутника. Наконец ему, очевидно, удалось уговорить её: женщина хмуро махнула рукой, и мужчина попытался её поцеловать, но она вывернулась и покачала головой.       В этот момент меня позвала моя домохозяйка, и я, досадуя, что не узнаю, чем же всё закончилось, спустилась вниз. Оказалась, эта достойная дама решила узнать моё мнение относительного того, что подавать на десерт на ужин в Сочельник. Вот же глупости! Ответив ей со всевозможной любезностью, что я буду благодарна ей в любом случае, что бы она ни приготовила, я вернулась обратно в комнату, прислушиваясь к шагам у входной двери. Вдруг та парочка окажется клиентами? Вполне может быть. Сердце замирало, чуя нечто весьма и весьма любопытное. Кто знает, вдруг именно сегодня мне попадётся одно из тех дел, которые делают детективов легендами? Я открыла дверь, шагнула в комнату и тут же замерла, невольно раскрыв рот от удивления: в моем кресле сидел тот самый джентльмен в сером пальто и цилиндре и, подперев подбородок рукой, смотрел в окно и покачивал ногой.       — Как вы здесь оказались? — спросила я, стараясь не выдать своего изумления. Он обернулся — я увидела его открытое загорелое лицо с серыми яркими глазами — и, жизнерадостно приподняв брови, одну из которых пересекал шрам, ответил:       — Через окно. И добрый день, мисс.       Он, разумеется, намекал на крайнюю невежливость моего приветствия — вернее, его отсутствия — но мне было всё равно: ничего невежливее того, чтобы без приглашения оказаться в комнате незнакомой леди, и представить было нельзя.       — Но ведь есть дверь, — уточнила я. Он пожал плечами и сказал с мальчишеской наивностью:       — Зачем нужны двери, когда есть окна?       Действительно. Я осторожно прошла и села рядом, на стоящую напротив софу. Джентльмен вежливо осмотрел меня, повертел в руках тростью, уткнув её между коленями, и внезапно подмигнул. Я опешила. Это уже ни в какие рамки не влезало: заявился через окно, чувствует себя как дома да ещё подмигивает!       — Не пугайтесь, — отечески успокаивающим тоном произнёс он. — Я вам не наврежу. Моё имя Честер Уитфорд, и я пришёл к вам за советом.       Я вздёрнула подбородок. Что ж, он клиент, как я и предполагала, а значит, самое время последовать совету Шерлока и поразить его каким-нибудь простым, но эффектным приёмом дедукции. Я оглядела джентльмена с головы до ног. Загорелый, причём смуглость не врождённая, а приобретённая долгим нахождением под солнцем — в Англии такую не получишь, то есть мистер Уитфорд пробыл продолжительное время на юге. На руках и лице шрамы, выправка военная, первым делом осмотрел комнату на наличие входа и выхода — значит, военный. Остаётся сложить два и два и вспомнить, какие военные кампании в южных странах проводились в последнее время.       — Афганистан или Южная Африка? — спросила я, приосанившись. Он не моргнув ответил:       — Мейфэйр.       Я распахнула глаза.       — Что?..       — Лучшие комнаты можно снять в Мейфэйр, — пояснил мистер Уитфорд, вальяжно опершись на подлокотник кресла и прищурясь. — Впрочем, Ислингтон тоже неплох, если знаешь, где искать.       Я тряхнула волосами и невозмутимо спросила, стараясь скрыть замешательство:       — Так зачем вы пришли ко мне?       — Я пришёл — о, вы не против, если я закурю? — и прежде чем я успела возразить, он достал из цилиндра трубку, неспешно набил её табаком и закурил. По комнате поплыл сладковато-кислый аромат апельсина и ванили. Чудеса да и только. — Так вот, я пришёл за советом. О, какой очаровательный у вас кактус!..       — Но у меня нет никакого… — начала я, обернулась и застыла: на комоде стоял крохотный горшок с зелёным колючим комочком. -…Кактуса.       — Прелестно, да? — произнёс мистер Уитфорд, зажав трубку зубами. — А под подушкой вас ждёт нежнейшее ореховое пирожное.       — Вы смеётесь надо мной, — недоверчиво сказала я, но тем не менее направилась к кровати. В самом деле, под подушкой пряталась завёрнутая в хрустящую бумагу сладость. Сзади донёсся лёгкий смешок.       — Как вам это удалось?       — Считайте меня вашей феей-крёстной на день, — с нарочитой небрежностью запахнув пальто, сказал мистер Уитфорд. — Давайте лучше поговорим о вас. Насколько я могу судить, вы особа недостаточно зрелая, чтобы самостоятельное проживание не считалось неприличным, но достаточно умная, чтобы избавиться от назойливого опекуна и не угодить в пансионат, это чудесное местечко, лишающее юных леди всяческой индивидуальности. Сей факт весьма печалит меня, поскольку я предпочитаю женщин с изюминкой… О нет, не волнуйтесь, я на вас никакие виды не имею: у меня племянница — ваша ровесница. Кхм, иными словами вы сейчас в том прелестном возрасте, когда мир кажется странным и большим, а влюбленность так же неизбежна и скоропостижна, как смерть. Вам около шестнадцати.       Я плюхнулась на софу.       — Но как вы…       — В пансионате, вероятно, было ужасно? — сочувствующим тоном перебил он. Я набрала воздух в грудь.       — Откровенно говоря — да. Все эти жуткие занудные уроки, правила этикета, корсеты…       Я передёрнула плечами от отвращения. Мистер Уитфорд мечтательно закатил глаза.       — Ну, стоит признать, что корсеты не так уж плохи… — Он поперхнулся, заметив мой удивлённый взгляд, и торопливо поправился:       — Когда вырастете, узнаете. И, полагаю, вам вбивали в голову, что леди должна быть кроткой, послушной и тихой?       Я кивнула. Мистер Уитфорд фыркнул.       — Забудьте. Настоящая леди может врезать любому, кто скажет, что она не леди. Так считает моя подруга, а я предпочитаю соглашаться с ней в подобных вопросах.       Я вскинула брови: разговор явно ушёл куда-то не туда.       — Так зачем вы пришли? Кажется, вы собирались просить помощи?..       — Я? О нет. Напротив, я собирался помочь вам. — Он легко поднялся, оправляя пальто, и вынул из рукава инкрустированную драгоценными камнями деревянную палочку. — Уже канун Рождества, а у вас здесь так тоскливо. Пора бы это исправить.       Он размял плечи и для пробы взмахнул палочкой: по комнате поплыла сиреневая дымка.       — Что вы задумали? — воскликнула я. Мистер Уитфорд задорно подмигнул мне.       — Всегда мечтал поиграть в фею-крёстную.       Комната начала странным образом преображаться: из стены выщелкнулся камин, над которым в ряд встали рождественские чулки, под потолком повисли венки из остролиста и плюща, по комоду разбежались свечи, в углу появилась горящая огнями ёлка, а посередине выпрыгнул из пола большой стол, ломящийся от сладостей. Мистер Уитфорд повертел в пальцах палочку, с хвастливой гордостью наблюдая за моим изумлением.       — Как вы?..       — Фокусы, мисс Холмс, всего-навсего простые фокусы. — Он прислушался к шагам в коридоре. — О, а вот и наши гости.       Он раскрыл дверь: на пороге выросла его спутница с огромной коробкой в руках. На синей накидке и пушистых тёмных кудрях осели крупные снежинки. Мистер Уитфорд забрал у неё коробку, мимолётно чмокнув в щеку.       — Давай я тебе помогу, дорогая. Леди не должна носить тяжести.       — Тебе повезло, Уитфорд, — пробормотала она, — что я слишком устала для того, чтобы спорить с тобой о гендерных стереотипах. Всё в порядке?       — Разумеется, милая. Ты ведь меня знаешь.       Она вздохнула.       — В том-то и дело, что знаю.       Мистер Уитфорд опустил коробку на пол. Его спутница кивнула мне и отвела волосы со взмокшего лба.       — Ты не забыл о нашем плане?       Я недоумённо нахмурилась и поднялась на ноги.       — Я требую объяснений! Кто вы и что делаете в моём доме? Откуда это всё взялось? И о каком плане вы говорите?       Мистер Уитфорд отмахнулся.       — Не берите в голову! Главный пункт плана — влипнуть в неприятности. Выпутаться из них — дело десятое.       Женщина дёрнула его за ухо.       — Я — его главный пункт плана. — Она цокнула языком. — Детка, съешь пирожное.       Я поджала губы, но послушалась. В конце концов, происходящее слишком напоминало безумный фантасмагорический сон, чтобы поверить в его реальность. Разумеется, я спала. И я со спокойной душой откусила большой кусок орехового пирожного — и тут же чуть не сломала себе зуб и едва не подавилась. В кремовой массе пряталось что-то твёрдое и круглое. Я сплюнула его в клочок бумаги и обомлела: это было обручальное кольцо.       Женщина распахнула коробку, и из неё вылез лохматый и бессовестно радостный Тьюксбери.       — Здравствуй, — выдохнул он, и я почувствовала, что позорно заливаюсь краской. — Я прось имею честить… то есть честь имею просить…       — Полагаю, дальнейшие объяснения не требуются, — жизнерадостно провозгласил мистер Уитфорд, подтолкнул нас с Тьюксбери и достал палочку, взмахнув ею на дирижёрский лад. — Властью, данной мне мной самим, объявляю вас…       Женщина тронула его за руку.       — Не пугай детей, Уитфорд! Не торопи их! Им нужно объясниться, прийти в себя…       Он недовольно отмахнулся.       — Ну ладно, дорогая. Переубедила. Тогда переходим к плану Б.       Что-то защекотало мне затылок — я вскинула голову и запунцовела ещё сильнее: над нами висела омела. Я перевела взгляд на Тьюксбери — он тепло и смущённо улыбался. Чёрт побери. Эта ситуация слишком странная и неловкая, чтобы быть сном, а следовательно, можно сделать вывод, что… Завершить логическую цепочку я не успела: Тьюксбери мягко взял меня за руки, привлёк к себе и осторожно поцеловал. Я вздрогнула, прикрыла глаза и опустила ладонь ему на плечо.       — Это было «да»? — поинтересовался он, отстранившись.       — Я бы сказала, это было «да» на 99,9 процентов, — отозвалась я. — Ты хорошо пишешь детективные рассказы? ***       Честер и Аристомаха стояли в стороне, не вмешиваясь, — и в этом был смысл, учитывая, что навмешивались они сегодня уже достаточно. Честер умилённо взял подругу за руку.       — Какие они очаровательные! Давай усыновим их?       — Ну уж нет, Уитфорд, на наших шеях и так висит слишком много детей, — отрезала она. — Надеюсь, теперь ты доволен: у Лили есть материал для школьного сочинения на тему «Чудо», а мы наконец можем возвращаться домой.       — Не так быстро, дорогая, — мурлыкнул он, обнял её за талию. — Мы кое-что забыли.       — Что?       Он указал глазами наверх — Аристомаха подняла голову и увидела болтающуюся над ними веточку омелы. Она обречённо фыркнула.       — Ты неисправим.       — О, для любви всей моей жизни ты чересчур бессердечна!       Аристомаха закатила глаза и, взявшись за лацканы его пальто, подтащила его к себе.       — Не забывай, милая, здесь дети…       — О, им всё равно не до нас, они слишком заняты друг другом, господин Сваха-Фея-Крёстная-Батюшка-Рождество. Истинное чудо то, что у тебя действительно получилось их свести.       — О, — протянул Честер, прищурившись, — в этом не было ничего сложного. Между ними так и искрило… как между нами, правда, дорогая?       Аристомаха фыркнула, и в комнате, освещённой сиянием рождественских свечей, стало на одну целующуюся пару больше.