Глава 7

      Стоя в комнате, в которой во время турнира трёх волшебников собирали чемпионов, и слушая рассказ Малфоя про их находку и встречу с мантикорами (которые, между прочим, считаются исключительно греческими тварями!), Гарриет меланхолично осознавала, насколько сильно она изменилась за последние полгода. Её нисколько не удивило, как ловко слизеринец оставил гриффиндорцев виноватыми в драке и как умело умолчал о проходе в кабинет директора и одних интересных записях, хранящихся в нём. Что говорить? Поттер даже факт того, что Великий Светлый не тот, за кого себя выдаёт, поразил довольно слабо. Больше всего удивляло именно само это спокойствие. Разве так она должна реагировать? Но с другой стороны, а кому и что она, собственно, должна? Никому и ничего. Следовательно, об этом всём она подумает завтра.       Доклад был окончен, молодые волшебники отпущены, и, идя к выбранным ранее спальным мешкам, ни к кому конкретно не обращаясь, Гарриет устало спросила: − Интересно, хотя бы один год в Хогвартсе может обойтись без приключений? − Знаешь, они и вне замка нас неплохо находят, − ответила ей Гермиона и, переглянувшись, девушки только вздохнули. − С удовольствием бы вернулась обратно во Францию. По сравнению с Хогвартсом там было так тихо и спокойно, − Грейнджер в ответ фыркнула, сдерживая смешок после мелькнувших в памяти воспоминаний о состоянии подруги в упомянутой стране. − А летом мне казалось, что ты была готова снова воевать с Волан-де-мортом лишь бы не ходить все те уроки дамских штучек. − К хорошему быстро привыкаешь, не так ли? Кстати, на каникулах напомни мне кое-что тебе рассказать. − На каникулах? Почему не раньше? — посмотрев на Поттер, Грейнджер приподняла бровь. − Потому что я не хочу, чтобы об этом узнали посторонние. − Поняла, − гриффиндорка кивнула, в задумчивости хмурясь. — Не нравится мне всё это. − Мне тоже.       Несколькими днями позже Гарриет перехватила Драко недалеко от входа в Большой зал и без приветствия спросила: − Малфой, мы можем поговорить?       Блондин с тоской посмотрел на двери и кивнул своим спутникам, говоря этим: «мол, идите, я догоню». Поттер понимала причины подобного взгляда. Всё же до конца обеда осталось минут десять-пятнадцать, а разговор может затянуться на значительно большее время. Проводив приятелей взглядом, Драко кивнул в сторону и, не дожидаясь девушки, пошёл прочь, туда, где было меньше студентов. − Слушаю, − обратился он к брюнетке немного погодя. − Думаю, нам нужно ещё раз обсудить то, что мы видели на днях, − начала Гарриет и, пока парень не возмутился её неосторожностью, добавила: − Не здесь и не сейчас. В данный момент меня больше интересует другой вопрос. Я хотела на Йоль провести ритуал по призыву домовиков Блэков, но для этого мне нужно участие в нём кого-то более близкого им по крови. Я могу рассчитывать на такую услугу с твоей стороны? Или, возможно, со стороны миссис Малфой? − Я узнаю у мамы и отвечу тебе позже. Про первый вопрос тоже отвечу позже. Это всё? − Да. − Тогда, честь имею, Поттер.       Проводив парня взглядом, девушка пошла в сторону подземелий, тихо радуясь, что комендантский час и обязательное сопровождение преподавателями или старостами отменили буквально вчера. Вообще, когда стало ясно, какие твари в любой момент могут пойти резвиться по коридорам замка, в школе ввели чрезвычайное положение. Примерно как тогда на втором курсе, но чуть более строго. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Примерно так, да. В Хогвартс были вызваны специалисты для отлова или нейтрализации мантикор, но прибыли они, естественно, не сразу по зову. Дня два школьников для надёжности не выпускали из Большого зала кроме как для нужды и то под тщательным контролем. Занятия, по сути, отменили, хотя профессор Флитвик или новый преподаватель по Защите от тёмных искусств устраивали общие лекции, которые пойдут на пользу всем курсам.       Когда же тварей отловили и вывезли, был введён комендантский час на всякий случай, пока не станет точно известно, что больше подобных неожиданностей не вскроется. Вообще, довольно оперативно разрешили проблему. С василиском администрации потребовалось больше полугода, чтобы начать что-то делать, сейчас же… несколько часов, пара дней ожиданий и вуаля, вопрос решён. Когда Гарриет поняла это, то впервые задумалась, а не были ли подстроены все эти проблемы семи лет, но не найдя каких-то доказательств, решила отложить и этот вопрос.       До каникул оставалась всего неделя, и последние дни проходили бы как обычно, если бы не одно «но». Джинни в какой-то момент стала избегать Гарриет, которая никак не могла понять причин к такой резкой перемене в поведении девушки. Она даже обратилась за помощью к Гермионе, когда устала предпринимать неудачные попытки поговорить с рыжей, но подруга после разговора с Уизли вернулась с виноватым выражением и посоветовала поговорить с той лично. Надо ли говорить, что перед отправлением домой настроение у Поттер было отнюдь не хорошим?       К каретам до вокзала Хогсмида девушка молча, из-за чего, пытающаяся её разговорить, Грейнджер бросила свои попытки. Малфой появился внезапно. Подкрался сзади и, не обгоняя и не равняясь с девушками, быстро проговорил: − Поттер, на Йоль жди в гости. Тогда же поговорим об остальных делах, − исчез слизенинец также незаметно и скоро, но только после того как получил в ответ кивок от Гарриет. − Чего это он вдруг к тебе в гости собрался? — поинтересовалась у подруги Гермиона. − Я попросила помочь с одним ритуалом, − Гарриет пожала плечами, всматриваясь куда-то вперёд. — Да и обсудить кое-что нужно. То самое, о чём и мы с тобой позже поговорим, к слову.       Грейнджер кивнула, поняв на что намекает брюнетка. Парой минут спустя она также поняла, что волшебница (или, вернее, кого) высматривала. Подойдя к каретам, Поттер целенаправленно повела Гермиону к карете, в которую не так давно села Джинни. Дорога выдалась тяжёлой в моральном плане. Гарриет не сводила прямого хмурого взгляда с Уизли, которая из-за этого чувствовала себя особенно неудобно и мечтала провалиться куда-нибудь далеко-далеко. Грейнджер тоже было неловко, но больше из-за того, что она знала о переживаниях обоих девушек и чувствовала себя лишней. Только Луна, с которой изначально собиралась ехать рыжая, прекрасно себя ощущала, просто не замечая напряжения между подругами.       В поезд садились одними из последних, поэтому Гарриет со спокойной душой придержала Джинни, пропуская подруг и прочих посторонних в вагон, и когда они остались одни, а поезд начал отправляться в Лондон, спросила: − Джинни, что происходит?       Уизли не ответила. Обнимая себя за плечи, девушка стояла чуть в стороне и наблюдала, как проносятся пейзажи за окном двери. Поттер потянулась к плечу подруги, чтобы повернуть её к себе, но Джинни вдруг обернулась и воскликнула: − Не надо! Пожалуйста, не надо, − прикусив губу, она опустила взгляд в пол. − Джин, − мягко позвала Гарриет, всё же сделав пару шагов к девушке, но больше не пытаясь прикоснуться к ней. — Я не понимаю, Джин. Я что-то сделала, чем обидела тебя? Что-то сказала? Почему ты стала избегать меня? − Потому, что не могу дружить с девушкой, в которой вижу любимого парня, − тихо ответила волшебница и с болью посмотрела прямо в глаза собеседницы.       Поттер замерла на месте, не зная, что ответить или сделать. Она прикрыла на мгновение глаза, борясь с той волной чувств, что поднялась в её груди. Гарриет уже почти привыкла к тому, что с любимой девушкой им не быть вместе, но как оказалось чувства лишь притупились на время, скрылись где-то внутри, а сейчас вырвались наружу, прихватив с собой и ту надежду, что терзала её первые дни. Надежду на то, что между ними ещё всё будет как прежде.       Когда девушка открыла глаза, Джинни всё также смотрела на неё, кусая нижнюю губу. Порыв оказался таким внезапным, у Поттер даже мысли не мелькнуло ему противиться. Легко качнувшись в такт хода Хогвартс-экспресса, брюнетка в один шаг преодолела расстояние между ними и, наклонившись к Уизли, коснулась губами её губ легко и неуверенно, словно спрашивая разрешения на поцелуй. Джинни чуть дрогнула от прикосновения, но не отступила. Чувствуя, как приоткрылся рот девушки, Гарриет осторожно без спешки углубила поцелуй. В этот момент уже было безразлично увидит ли их кто-то. Брюнетке уже показалось, что волшебница начала отвечать на это нежное, неуверенное проявление чувств, как гриффиндорка вдруг отвернулась, спрятав лицо в плечо Поттер. Гарриет не осталось ничего, кроме как обнять Джинни и какое-то время смотреть на деревья и поля за стеклом. В купе ушли позже и молча. До Лондона Поттер делала вид, что читает, и не поднимала глаза на бывшую подругу и девушку.       В первые дни каникул девушка в основном спала или меланхолично размышляла ни о чём. Нет, темы размышлений были, конечно, конкретными, но во время них она не приходила к каким-либо выводам, поэтому считала их бесполезными, ни о чём. Чуть осознаннее дни стали, когда начали приходить письма от друзей и не только. Прочитав восхищения Гермионы Римом, Гарриет тоже задумалась о поездке куда-нибудь заграницу, но не смогла так сразу решить, куда она хочет, поэтому отложила эту мысль на потом. Среди писем было очередное от Рона, и волшебница задумалась, а хочет ли она его читать.       Решив, что в случае чего просто отправит послание в огонь, Поттер открыла конверт. На удивление письмо оказалось полезным, но девушка всё равно его предала его пламени, сжигая этим мосты и надежды. Джинни снова стала встречаться с Дином Томасом. И тем велико было её удивление, когда несколько дней спустя Кикимер сообщил, что Уизли ждёт её в гостиной. Когда девушка спустилась из спальни, гостья стояла у окна и как-то нервно обнимала себя за плечи. Завязав пояс халата, Гарриет села на диван и спросила: − Джин, что-то случилось?       Девушка вздрогнула и обернулась. Сильно прикусив губу, она прошлась взглядом по Поттер, которая без труда поняла, что Уизли что-то беспокоит. Гриффиндорка словно пыталась решиться на… а на что, собственно? Не спеша торопить подругу, Гарриет внимательно наблюдала за ней и не смогла сдержать удивления, когда та, тихо выругавшись, рывком приблизилась и села к ней на колени. Не давая брюнетке времени на вопросы, Джинни впилась в её губы и с ужасом и трепетом поняла, что Поттер не отталкивает её. В отличие от их первого поцелуя этот был полон страсти и даже какой-то звериной грубости. Девушки отстранились друг от друга лишь, когда им стало не хватать воздуха и то с большой неохотой. − Не ты ли мне говорила, что тебя не привлекают девушки? — усмехнувшись и тяжело дыша, спросила Поттер. − Заткнись, а? — Уизли с раздражением укусила брюнетку за нижнюю губу и тут же потянула её, посасывая и добиваясь рваного выдоха Гарриет.       Не давая ей опомниться, Джинни провела языком вниз по шее девушки и почувствовала, как та сжала её ягодицы. Она боялась посмотреть ей в глаза, ведь они обе не раз говорили друг другу, что это неправильно девушке испытывать влечение к другой девушке, но решилась на мимолётный взгляд. От удивления волшебница даже на миг замерла. Поттер смотрела прямо на неё, не скрывая своего желания. Заметив её заминку, брюнетка снова усмехнулась и притянула к себе: − Просто не думай и получай удовольствие. Заняться самоистязанием мы успеем и позже, − за словами последовал ещё один поцелуй.       Это было сродни броску в океан. Все терзания и сомнения стали неважны. Теперь существовали лишь они, их губы, их руки, эта мешающая одежда и их тела — их желание. Джинни судорожно пыталась развязать пояс халата, который никак не хотел поддаваться её трясущимся рукам, а когда справилась с ним, потянула лишнюю вещь вниз, подальше с плеч девушки. Тёмно-бордовая кружевная сорочка делала Гарриет особенно соблазнительной, но Уизли не стала долго любоваться и потянула и этот элемент гардероба любовницы, вынуждая ту поднять руки вверх.       Откуда у Поттер в руках взялась палочка, Джинни поняла лишь, когда заметила крепление на запястье девушки. Брюнетка что-то сказала, но гриффиндорка не смогла понять, что именно: так сильно звучал стук сердца у неё в ушах. С секундной заминкой Уизли поняла, что сидит абсолютно без одежды на полуголой Гарриет, которая почему-то уже не сидела, а лежала под ней. В ответ на её вопросительный взгляд Поттер пожала плечами и притянула волшебницу к себе, отвечая: − Я стала много читать, Джин. Ничего удивительного.       Это было так горячо и влажно, что впоследствии Джинни ещё долго со стыдом и пунцовыми щеками вспоминала эту ночь, но при этом ей было так хорошо, что невольно хотелось повторения. Которого никогда не будет. − Ты ведь снова с Дином, Джин? — спросила Гарриет, когда они уже просто лежали, приходя в себя, но девушка не ответила. — Не приходи больше ко мне. Я не вынесу этого и никогда не смогу быть только любовницей для тебя.       Уизли снова не ответила, но Поттер почувствовала, как та сжалась у неё на плече. Крепче обняв девушку, Гарриет прикрыла глаза. Утром следующего дня она проснулась одна. О ночном визите напоминал лишь плед, которым девушка была укрыта.