Сапог с ножками

      Новогодняя ночь подходила к концу. Количество бутылок на столе заметно уменьшилось. На салаты и прочие кулинарные изыски глаз уже не смотрел, петарды и фейерверки были запущены, а продолжения праздника хотелось.       — Давайте гадать? — с энтузиазмом предложил Егор.       — Чего? — удивились друзья-одногруппники Кирилл и Матвей. — Это же девчачье занятие!       — Мы просто повеселимся! — успокоил Егор. — Узнаем, что ждёт нас в новом году. Я способ знаю, в интернете видел. Надо бумагу сжечь и посмотреть, на что пепел похож.       Ребята дружно взялись воплощать задуманное. Взяли газету, спички, блюдце и разместили эти «магические» атрибуты на краю стола. Егор первым оторвал клок бумаги, скомкал и поджёг.       Занялось ярко и красиво. Парни завороженно смотрели, как языки пламени пожирают рыхлый бумажный шар, и он оседает на блюдце… бесформенной кучкой.       — Ждет тебя, Егорка, непонятная ерунда, — хмыкнул Кирилл и вышел из комнаты. Друзья проводили его взглядом и снова уставились на шифрованные предначертания.       — Сугробы? Снежные холмы? Драная шуба? Бегущие обезьяны?       Получалась абракадабра. Разбирал смех. Матвей крутил блюдце, пытаясь найти нужный ракурс, и выдавал еще более сюрреалистические толкования.       — Собака с курительной трубкой? Сапог на ножках?       Вернулся Кирилл и сразу направился к окну.       — Я знаю другое гадание, — открывая створку, сообщил он. — На суженую.       Приятели обернулись, чтобы увидеть, как он один за другим швыряет на завьюженную улицу три ботинка, все разные.       — Эй! Наши мы сами должны кидать!       Матвей и Егор подскочили к товарищу и высунулись в распахнутое окно. В лицо ударили колкие снежинки, холодный ветер пробрался под рубашки. Рискуя отморозить нос и уши, парни вглядывались в темноту.       Ботинки долетели до самой дороги, черными пятнами валялись в разнобой, не разберешь, где чей.       — Мой должен на север смотреть, — проговорил Кирилл. — Я северных девушек люблю, с нордическим характером. А твой, Егорка… А твой смотрит на собаку! — сообщил он смеясь.       Все и так видели, что по пустой заснеженной дороге к ботинкам приближается здоровенный лохматый пес. Барбос неожиданно замедлил шаг и принялся обнюхивать находки. Один ботинок поднял в зубах и подкинул.       — Фу! — завопили парни. — Нельзя играться! Это не игрушка!       Пёс посмотрел на них и повторил своё действие.       — Нельзя! Фу!       Собака только раззадорилась. Прыгала и подкидывала ботинок и звонко тявкала, приглашая людей присоединиться.       Все трое бросились в прихожую, стали впопыхах напяливать куртки, шапки и по… одному оставшемуся ботинку. Чертыхаясь, ругаясь, нашли в шкафу убранные на зиму шлепанцы и кеды — кому, что досталось, и выскочили на мороз. Не затем, конечно, чтобы поиграть с расшалившимся псом, а чтобы отобрать ему не принадлежащее.       Собака все ещё забавлялась. Заметив людей, она замерла. Ботинок находился во рту, и это был ботинок Егора.       — Отдай, — попросил он. — Хороший пёсик… брось… не надо это есть, оно не вкусное.       Пёс настороженно наблюдал за крадучись приближающимися парнями и, видимо, решив, что это часть игры, пустился наутёк по улице.       — Нехорошее животное! Отдай! — взревел Егор и кинулся вдогонку. Кирилл и Матвей за ним.       Пёс нёсся по дороге, соскакивал на обочину, в сугробы, останавливался, ждал и, как только его догоняли, бежал дальше. Теряя тапки и шлёпанцы, компания бежала за ним. Падала, купалась в снегу, поднималась на ноги и снова бежала.       Марафон продолжался три квартала, пока пса не загнали в угол. Он выплюнул ботинок с самым невозмутимым видом и ещё потёрся мордой о ноги изнемогающих от усталости преследователей. Благодарил за игру, ага.       Парни уселись прямо в сугроб. Егор надевал мокрый ботинок, Кирилл обнимал пса, Матвей просто пытался отдышаться.       — Вот тебе и предсказания: сбылись моментально, — протянул Егор. — И сапог с ножками, и собака в снегу, и бегущие обезьяны. Кто ещё хочет погадать?       Приятели переглянулись и замотали головами: хватит с них магии на сегодня.