Часть 1

      Сколько себя помнит, Хината всегда любила Наруто. Даже когда многие его ненавидели и боялись, даже когда он был худшим учеником в классе и не мог сдать экзамены по простейшим ниндзюцу. Узумаки её вдохновлял — у него была мечта, ради которой он усердно тренировался, никогда не сдавался, поддерживал новообретённых друзей. Даже если парнишка никогда не замечал её, наследница клана Хьюга была тихой тенью блондина, тайно радуясь его достижениям больше, чем своим.       И, быть честной, мальчишка сыграл не последнюю роль в её судьбе — благодаря ему на девушку обратил внимание её собственный отец, после боя с Неджи на экзамене чуунинов впечатлённый её стойкостью. Хиаши положил руку ей на плечо с тихим «молодец», что было для неё самой большой похвалой, так сильно отличавшейся от его обычных «неплохо» и «ты можешь лучше». Её заметили! Это так вдохновило Хинату, что, тренируясь буквально до упаду, она смогла позже разработать собственную технику.       Изменился и Неджи. Больше не ненавидел клан и свою печать, больше не считал себя птицей в клетке, веря, что судьбу можно изменить. Юноша стал настоящим достоянием Хьюга — несмотря на побочную ветвь, он не просто гений — обладатель сильнейшего Бьякугана в клане, вобравший в себя всё лучшее — таланты и навыки семьи. С ним считались, его уважали. Ему доверили тренировать двоюродную сестру, что со временем улучшило их отношения и сблизило ребят. Хината благодарна брату за то, что, прекратив однажды тренировку раньше обычного, он позволил ей тенью проводить Узумаки, который уходил вместе с Жабьим Саннином. На долгие три года.       «Стань сильнее, Наруто, а я постараюсь не отставать от тебя». Так думала наследница клана Хьюга.       Но водоворот событий захватил её с головой: тренировки с Неджи, тренировки с отцом, тренировки с командой Куренай, миссии, задания. Часто вечерами она просто валилась на кровать без сил, иногда мельком вспоминая блондина: «Как он там? Кушает ли хорошо? Отдыхает ли? Стал ли сильнее? Вспоминает ли нас?» Ответов на вопросы не было. А у Хинаты не было свободного времени, чтобы витать в облаках. * * *       Чем больше проходило времени, тем реже возвращались мысли девушки к бывшему однокласснику — она не видела его уже очень давно, больше двух лет. Она стала взрослее. Опытнее. Стала чуунином. Отношения с командой — ещё лучше, миссии — ещё сложнее и опаснее, тренировки — ещё ожесточённее.       Неджи не давал пощады, тренируясь до упаду. Хината сильно уступала брату, тем не менее упорно нападая и отражая атаки, несмотря на подгибающиеся от усталости ноги и почти исчерпанный запас чакры. Она не гений, а кузен всё же выше, сильнее, быстрее, у него больше чакры. И он джоунин. Уже полгода.       Девушка на самом деле гордилась им, с теплом вспоминая, как, сразу после объявления результатов экзамена, бросилась в толпу (так несвойственно ей), чтобы первой поздравить его, смущённо в порыве обнять. Неджи был рад, она уверена, он со сдержанной улыбкой смотрел на её горящие пунцовые щёки, а в глазах была благодарность. Уже лишь дома он, проходя мимо, обронил тихое «спасибо, Хината-сама», предназначенное ей одной. Даже отец не слышал.       Вдруг Хьюга останавливает свой последний удар джукена буквально в нескольких сантиметрах от живота девушки, выходит из боевой стойки, отступая назад, скрывает Бьякуган:       — На сегодня хватит, Хината-сама.       — Но я ещё могу, Неджи нии-сан.       — Нет, — жёстко обрывает он, — тебе нужно отдохнуть. И мне тоже, — тон его смягчается, — завтра ухожу на миссию.       — Снова? У нас так редко совместные миссии, — опускает голову наследница клана, скрывая румянец на щеках.       — Мы оба владеем Бьякуганом. Зачем двое мастеров преследования на одной миссии, Хината-сама?       — Я знаю. Просто мы только тренируемся. Мне бы хотелось просто поговорить.       — В следующий раз, Хината-сама, — по лицу парня невозможно прочитать эмоции, и он просто покидает зал для тренировок.       Буквально через несколько дней после того неловкого разговора вернулся Наруто. Хината столкнулась с ним практически сразу, не выдержав напора от попытки позвать её куда-то там, и лишилась чувств. Как хорошо, что это было не про свидание! Она была не готова.       Лёжа ночью в своей кровати без сна, девушка размышляла о дневном эпизоде. Она не просто была не готова к свиданию, она была не готова к свиданию с Наруто. Конечно, она ему всё ещё симпатизировала, была рада, что он стал выше и сильнее (но, кажется, не умнее — что-то никогда не меняется), поддерживала его желание стать Хокаге и защитить деревню, но… это больше не была влюблённость. Она относилась к нему теперь словно к младшему брату — с теплом, гордясь безгранично его успехами, но не больше. Не было больше тех бабочек в животе и лёгкой паники, когда он переводил на тебя взгляд. Не было больше этого трепещущего желания постоянно быть рядом, помогать, сделать всё, чтобы тебя заметили и обратили внимание как на девушку. Детская влюблённость прошла сама собой, не причинив боли, оставив лишь греющие душу воспоминания.       Узумаки Наруто — прекрасный человек. Но он слишком шумный, слишком яркий, слишком болтливый. Слишком, слишком, слишком. Хината трясёт головой — это не то чтобы раздражало, просто уже не казалось таким притягательным. Ей хотелось больше спокойствия, больше тишины, ведь жизнь шиноби и так полна опасностей и приключений, разукрашена яркой кровью и всеми оттенками боли и горя. И пусть Киба слишком дерзкий и самоуверенный (зато Акамару хороший мальчик), а молчаливый Шино слишком загадочный (да и что греха таить, немного жутковатый), но она к ним привыкла и любила их такими. Однако спокойнее и комфортнее всего ей было со своей семьёй. Например, с Неджи. * * *       Вскоре выходные у обоих Хьюга совпадают, и Неджи предлагает потренироваться на природе: недалеко от деревни есть водопад. Они берут с собой немного еды, чтобы перекусить, и отправляются в путь. Почти не разговаривают, но это и не нужно — они понимают друг друга с полуслова. Старший, как настоящий джентльмен, подает руку, чтобы помочь перелезть через корни огромных деревьев. Хината хочет сказать, что она куноичи и с лёгкостью справится с такой незначительной преградой, но, как всегда, не смеет возразить, молча опираясь на сильную уверенную ладонь старшего брата. И она внезапно благодарна ниндзя за этот жест: никто никогда не видел в ней девушку, лишь воина, лишь шиноби, она всегда слышала лишь «Хината-сама» и «наследница клана Хьюга». В ней никогда не видели хрупкую сторону, только слабость, из-за которой всегда нужно было быстрее, сильнее, лучше. Всегда достойно наследницы клана и никогда недостойно Неджи.       Но вот он, её единственный брат, возможно, даже не задумываясь, подаёт ей руку, чтобы помочь. И от этого внутри всё замирает, словно испуганная косуля, с тихим хрустом надламывается, нежностью вперемешку с благодарностью по телу разливается, согревая, кажется, даже всегда холодные кончики пальцев. Или это лишь оттого, что шиноби её руку всё ещё в своей держит, на несколько мгновений дольше положенного, чтобы убедиться, что с сестрой всё в порядке. Ладонь тёплая, слегка грубоватая, но такая родная. Как часто она на себе испытывала мощные удары джукена, их фамильной техники «мягкого кулака», сколько раз получала из этих рук целебный чай после тренировки, но никогда не задумывалась, что ладони брата… такие. Пережившие множество боёв и ещё больше часов тренировок, возможно, утиравшие когда-то детские слёзы обиды и одиночества. Поддерживающие её сейчас просто потому что. И Хинате хочется поблагодарить за эту непривычную заботу, но брат выпускает девичью руку, разворачивается, чтобы продолжить путь. И наследница клана Хьюга послушно идёт следом, на секунду задумываясь, действительно ли на том лбу стоит печать, обозначающая птицу в клетке.       Почти у водопада они выходят на небольшую лужайку, где в тени деревьев девушка замечает россыпи нежно-голубых мелких цветочков с золотой сердцевинкой — незабудка. Куноичи с робкой улыбкой подбегает к ним, срывая несколько, чтобы показать старшему:       — Неджи нии-сан, посмотри, какие красивые! — она протягивает руку с небольшим импровизированным букетом ближе к нему, как будто ожидая похвалы.       — Хината-сама, вам ведь уже 16, — укоризненно роняет он, лишь мельком скользнув взглядом по цветам, продолжая идти.       И наследнице клана это ножом по сердцу, обидно до жути и словно больно. Она же не хотела ничего такого. Лишь поделиться прекрасным мгновением. Раньше она бы, без сомнения, расплакалась, но теперь лишь усилием воли сохраняет безразличное лицо, на котором, тем не менее, проступает грусть. Цветы выскальзывают из руки, их подхватывает сильный порыв ветра, несёт вперёд, мимо ниндзя. И светло-голубые соцветия будто бы шепчут шиноби: «ты не прав», «красота не вечна», «не забывай, она не такая, как ты», потому что юноша тут же оборачивается, замечая напряжённое выражение лица сестры, возвращается.       — Хината-сама, ну конечно же эти маленькие цветочки замечательные, — он кладёт руку ей на плечо, а его взгляд теплеет, — но я хотел скорее начать тренировку, чтобы вернуться в деревню до темноты.       — Конечно, ты прав, Неджи нии-сан. Но спасибо, — губы растягиваются в робкой улыбке. — Пошли.       На обратном пути брат с сестрой вместе собирают небольшой букет из незабудок (старший Хьюга очень избирателен, рвёт лишь самые яркие и крупные цветы), который потом поставят в небольшую вазу в комнате девушки. Хината выглядит очень счастливой, начинает рассказывать какие-то забавные истории с миссий про Акамару и Кибу, пару раз даже тихо смеясь, и даже Неджи улыбается, сдержанно, но как будто понимая даже больше, чем его сестра могла донести словами.       Ночью девушке впервые снится старший брат: он приводит её к огромной поляне, усыпанной незабудками, словно даря их все; вплетает синеватые цветы ей в волосы, украшает ими её протектор Конохи. Наутро она хочет рассказать ему об этом приятном сне, но что-то останавливает её: он не поймёт. А когда видит его в следующий раз, сердце предательски пропускает удар, потом пускается галопом, как во время погони, дыхание на секунду сбивается. И когда Хината понимает, ей становится страшно: так же было с Наруто. Она… в брата? Разве такое возможно?       Но чем дольше она прислушивалась к себе, тем очевиднее становился ответ. И даже в ответ на дежурное «доброе утро, Хината-сама» она не могла больше улыбнуться — её словно всю парализовало на краткую секунду, а сердце билось в груди как бешеное, грозя рассказать всему Скрытому Листу, что наследница клана Хьюга — страшная преступница и грешница, влюбившаяся в старшего брата.       Тренировки превратились в сладкую пытку, скрывать предательский румянец на щеках и свои чувства становилось всё сложнее. А вскоре появилась ещё одна проблема: что-то щекотало в груди, там, где лёгкие. Девушка думала, что просто простудилась холодными ночами, но горячий чай с целебными травами не помогал. Потом миссия, вторая, и даже дойти до ниндзя-медиков не было времени.       Тем временем дискомфорт нарастал, внутри всё зудело, так что девушка расчёсывала грудь чуть ли не до крови, радуясь, что закрытая одежда скроет следы от её ногтей. Скоро стало першить в горле, но не помогали ни лечебные травы, ни мази. Когда начался кашель, девушка встревожилась, но по-настоящему стало страшно, когда на ладони после очередного приступа оказался окровавленный лепесток. Светло-голубой. Такой знакомый…       Хината думала, что эта болезнь лишь легенда, глупая выдумка для слабых духом шиноби, ведь жизнь ниндзя коротка, в ней нет места чувствам и слишком мало времени для любви: большинство женились и выходили замуж по расчёту, чтобы исполнить волю клана или семьи, просто заключали брак с тем, кто не так плох, как остальные. Но ханахаки — не выдумка. И девушка понимает — никто ей не поможет. Никто об этом не узнает. Не должен. Особенно Неджи.       Теперь Хината встаёт раньше всех в доме, бесшумно проскальзывая в ванную, где, давясь светло-голубыми цветами и чуть не задыхаясь, старается максимально тихо прочистить горло. Она раньше обычного уходит на миссии, чтобы, завернув за дом у главных ворот, выхаркивать окровавленные бутоны на дорогу. Новой привычкой станет отворачиваться от друзей посреди разговора, чтобы подавить очередной приступ кашля, или в течение миссии бросаться в лес непонятно зачем (чтобы постараться тихо прокашляться). Иногда девушке казалось, что она уже не может полностью оттереть въевшиеся в кожу кровь и её запах, что кто-то непременно заметит, узнает страшный секрет, расскажет всему миру. Лишь Акамару задумчиво смотрел на неё, склонив голову на бок.       Но становится всё хуже и хуже. Проклятые цветы уже доросли до глотки, царапают листьями нежную кожу, мешают говорить, делая голос девушки каким-то шелестящим. Иногда Хинате хочется расцарапать ногтями себе горло, до крови, до мяса, разодрать глотку, чтобы вырвать чёртов цветок с корнем, чтобы больше не ощущать привкус крови во рту, не кашлять незабудками, задыхаясь, когда они забивают горло, не дают ни вдохнуть, ни выдохнуть. В такие моменты девушка лишь молча корчится на полу, пытаясь сплюнуть настырные соцветия, бьёт себя в живот, чтобы спазмом выбить цветы и заслужить глоток спасительного кислорода.       Но как бы больно ни было, как бы ни раздирало её лёгкие живым кустом, всё сильнее мешая жить, она не могла ненавидеть их. Ведь эти цветы — в память о Неджи, её любимом старшем брате. Всё, что хоть как-то касается его, особенно дорого сердцу девушки. Интересно, будет ли Акамару настолько хорошим мальчиком, что вцепится ей в глотку и загрызёт насмерть, прекратив мучения наследницы клана? Вряд ли. А жаль. * * * Takanashi Yasuharu — Shitsui       Но стремительное течение болезни становится всё сложнее скрывать. Во время очередной тренировки, когда старший брат требует быть серьёзнее и сконцентрироваться, ослабшая девушка валится на пол, заходясь в жутком кашле.       — Неджи нии-сан, не подходи, — едва слышно шелестит она, выставив в предостережении руку, продолжая выкашливать целые соцветия, окроплённые кровью.       — Хината-сама, что с вами? — парень опускается перед сестрой на колени, пытаясь поднять её за плечи, но наследница клана лишь ближе наклоняется к полу, пытаясь скрыть свою неприятную правду, смахивает незаметно в рукав цветы. Но вечно скрываться невозможно, и приходится встать.       — Хината-сама, у вас кровь на губах, — брат, будто не веря, тянет руку, но девушка отшатывается, как от чумы.       — Ты больна, сестра? Бьякуган! — молниеносное движение складывается в печать, активируя сильнейшие глаза клана.       — Нет! — вскрикивает Хината, инстинктивно пытаясь закрыть руками грудь и шею, но это бесполезно.       — Хината-сама… — потрясённо выдыхает Неджи, едва не оседая на пол в тренировочном зале.       Без сомнений, он увидел огромный куст незабудок у неё в лёгких, поднимающийся до горла. Отдельные веточки и листья, соцветия, корни. Хината знает. Хината сама каждое утро невольно любуется тем, что у неё язык бы не повернулся назвать паразитом. Это — искусство. Пусть смертельное для неё, но такое мощное, красивое и невинное, как её любовь. Для них обоих она стала «домом». Разве не удивительно, сколько жизни скопилось в маленьких нежно-голубых цветах, которые способны потягаться силой с ней самой? Она улыбается, кладя руку на грудь. Разве не странно любить то, что тебя медленно, но верно убивает? Но она любит больше жизни. Эти цветы, Неджи, саму любовь. Только бы старший брат не забыл её после того, как всё закончится.       — Хината-сама… Мы идём к Цунаде-сама, немедленно! — джоунин подрывается с места, выволакивая за запястье сестру следом.       — Что? Неджи нии-сан, я не пойду! Не надо!       Но брат не обращает внимания на слова девушки, упорно держа путь к резиденции Хокаге. Даже попытка напасть джукеном в слепой зоне бьякугана не изменила ничего: отточенным резким движением шиноби отражает атаку, укоризненно смотря на неразумную сестру. Пятая, к счастью, оказывается не занята. Буквально впихивая куноичи в просторный кабинет под крышей, ниндзя принимается рассказывать про куст цветов.       — Она наследница клана Хьюга, она моя сестра, помогите, Цунаде-сама! Её лёгкие поражены, она умрёт, если ничего не сделать, — заканчивает он свою речь, явно нервничая, что так несвойственно для всегда спокойного Неджи. Хокаге сидит мрачнее тучи.       — Судя по твоим словам, Неджи, это ханахаки. Я читала про эту болезнь, но никогда не видела, считая легендой. Этот паразит появляется от неразделённой любви. Тут всего лишь два пути решения проблемы: или тот, в кого она влюблена, признается ей, и цветок завянет; либо операция по удалению, но есть и обратная сторона медали — Хината лишится всех чувств.       — Я не дам вырезать его! Я не хочу остаться бесчувственной куклой!       — Хината-сама! Этот паразит убьёт вас! — едва не вскрикивает Неджи.       — Не называй его так, нии-сан! Это символ моей любви. Я не хочу избавляться от него.       — Ты слышал меня, Неджи. Я не могу заставить её. Ничем не могу помочь, — Пятая разводит руками, мрачно глядя на шиноби.       «Вся надежда только на тебя», — говорит её взгляд.       Уже по дороге домой Хината шелестяще просит:       — Отцу ни слова. Помоги мне.       И как бы Неджи ни хотел спасти сестру, как бы ни любил её, он всё ещё принадлежит побочной ветви клана, он всё ещё «птица в клетке», подчиняющаяся и обязанная защищать главную. И просьба девушки отдаёт пульсацией под протектором, напоминая. Приказ. И, заглушая в себе отчаянный вой, Хьюга соглашается.       «Хината-сама мне доверяет, я не могу её подвести или разочаровать в такой момент», — проносится в мыслях парня. И уже вслух:       — Я убью Узумаки Наруто, — но последовавшее молчание заставляет резко обернуться, — не он разве?       Куноичи лишь, словно кукла, качает головой из стороны в сторону, не проронив ни слова. * * * Takanashi Yasuharu — Shitsui       С каждым днём всё хуже и хуже, и только благодаря Неджи, который ни на шаг от сестры не отходит, родители ещё не знают о болезни дочери. Шиноби отказывается от всех миссий, опасаясь, что Хината может покинуть их, когда он будет не в Конохагакуре. Они практически не тренируются, выполняя лишь самые простые упражнения, потому что всё остальное причиняет невыносимую боль — цветы распространяются по организму, царапая внутренние органы. И хоть куноичи просит о тренировочных боях, как раньше, юноша возражает. Мягко, но уверенно.       — Отказываюсь! Хината-сама, вам нужно беречь себя. Я же вижу этот чёртов куст.       — Нии-сан! Не говори так. Мои цветы прекрасны, пусть для меня и смертельны.       Неджи приходится приносить с собой специальную сумку, потому что цветы, которые в огромных количествах, задыхаясь, откашливает девушка, уже невозможно скрывать. Возможно, джоунин боится, что его сестра просто умрёт от удушья или внутренних кровотечений раньше, чем смогли бы убить сами несчастные бутоны. Возможно, он боится, что всё же не сможет сдерживать себя и убьёт виновного в этом Узумаки Наруто (ведь если не он, то кто? Да и добросердечная Хината просто хочет защитить того, кого любит, будучи даже на пороге смерти. Но Неджи стал сильнее: не вышло победить несчастного джинчуурики на экзамене чуунинов, получится убить сейчас. Он клянётся).       Возможно, он просто боится. Терять близких, пусть даже и наследницу клана, которой он подчиняется, больно. Он потерял лишь отца, но давно, так что горе успело забыться и выцвести, потерять яркость эмоций, ощущалось, словно через ватную толщу одеяла: вроде бы смутно догадываешься, что это, но убиваешься по привычке, потеряв способность нащупать истинную суть вещей.       Но сейчас ему действительно страшно. Чертовски, кунай ему в Бьякуган, страшно. Хотя он ведь уже джоунин, немалый путь прошёл. Но Хината… Это же Хината. Она человек, живой, тёплый, со своими мыслями и чувствами, холодными кончиками пальцев; умелая куноичи, которая всегда бежала за старшим братом в попытке догнать, но за ним сложно угнаться — признанный гений клана. Но она старалась, не жалела себя. Всё ради семьи, всё ради клана, всё ради друзей. Вот и сейчас. Покрывает того, кого любит, по всей видимости, больше жизни, раз даже имя его назвать не хочет.       Но это ведь Хината, на неё невозможно злиться: милая, добрая, помогающая всем бездомным котятам в округе; стеснительная и робкая, краснеющая, стоит только Наруто заговорить с ней, неловко мнущаяся при общении с любыми парнями, если это не Шино, Киба (и Акамару). Да что уж там, даже на совместных тренировках она иногда стеснялась Неджи, особенно когда он использовал джукен, чтобы ударить. Конечно, ведь приходилось касаться её. Глупая. Глупая, милая Хината.       И когда она не видит, на светло-лавандовые глаза без зрачков набегают слёзы, которые он упрямо смаргивает. Она ведь его сестра. Он клялся ценой своей жизни её защищать, а сейчас… А сейчас не может ничего сделать, вынужден наблюдать, как она угасает. Почему? Потому что она доверяет ему больше всех. Потому что уверена, что он не выдаст её секрет. Потому что обязан подчиниться ей. Как он вообще согласился? Но сейчас уже ничего не изменить.       И сейчас уже Неджи, стараясь выглядеть счастливым, начинает рассказывать какие-то забавные истории с миссий про Рок Ли и Тентен, силу юности, бесконечные тренировки по тайдзюцу и соревнования между Гай-сенсеем и его любимым учеником, пару раз даже усмехаясь. И вот уже Хината улыбается, сдержанно, слабо и блекло, но словно бы понимая даже больше, чем её брат мог донести словами.       Неджи каждый день, каждую встречу просит, требует, умоляет сестру сказать, в кого она безответно влюблена, ведь, быть может, есть ещё шанс на спасение. Но Хината лишь качает головой, отвечая, что это невозможно, и её любят не так, как любит она. И тревога за наследницу клана убивает изнутри джоунина, который ходит теперь мрачный, совсем молчаливый, на любую мелочь взорваться готовый. Пока однажды девушка не приходит с бинтами на руках, отказываясь объяснять их назначение.       — Это бесполезно, Хината-сама. Бьякуган! — и вздрагивает, увидев правду.       Тонкие, острые листья незабудок разорвали нежную бледную кожу наследницы клана, опутывая зелёными змеями руки, будто насмехаясь, распуская под белой тканью нежно-голубые бутоны с золотыми сердцевинками.       — Я пыталась их вырвать, Неджи нии-сан, но они продолжали расти. Пришлось оставить. Красиво, не правда ли? — она ласково гладит их поверх бинтов, аккуратно, чтобы не надломить.       — Что ты, джукен тебе в тенкетсу, несёшь? — он хватает её за воротник, словно котёнка. — Это убьёт вас, Хината-сама! Скажите мне, кого вы любите?       — Я… чуть позже, Неджи нии-сан. Давай немного отдохнём.       Она устало опускается на деревянный пол тренировочного зала, брат позади неё. Девушка откидывается немного назад, кладя голову ему на плечо. С ним она отвлекалась от мыслей о болезни и том, что её ждёт после, обращая внимание на то, что никогда раньше не замечала. Сейчас она старше и может смотреть на брата как девушка. Неджи сильный. Хината прижимается спиной к его груди, широкой, подкачанной, и чувствует, как щёки нещадно краснеют, а сердце трепыхается, как та самая птица в клетке. Постоянные тренировки идут джоунину на пользу. Кажется, он стал ещё мощнее? Возможно.       — Рядом с тобой мне как будто немного легче, — шелестит она. Словно сглазя, заходясь в раздирающем горло кашле, оставившем в её ладонях целую горсть бутонов.       Ей становилось легче рядом с ним, цветы внутри замирали, прислушиваясь к голосу джоунина, грея листья теплом его тела, чувствовали и тянулись к его чакре, требовали его присутствия. Ведь причина появления незабудок — он. Но самой Хинате было не легче. Она постоянно думала, что это может быть последний раз, когда она видит своего любимого старшего брата. Это было единственное, о чём она жалела в своей смерти.       А ещё, будучи так близко, она чувствует его запах. Девушка украдкой вдыхает глубже, боясь закашляться снова. Мужской, тяжёлый, он оседает на одежде и в голове, отказываясь выветриваться даже спустя долгое время после расставания, будто заставляет дышать им больше и больше. Им не утолить жажду, как бы ни пыталась, она, напротив, разгорается огнём все жарче, требует уткнуться в сгиб шеи, обхватить её руками и не отпускать от себя никогда. Неджи пахнет елью: прохладный, крепкий, чуть горьковатый аромат еловой хвои кажется таким благородным, возвышенным. Брат и сам такой, колкий, опасный, не открытый*, как зелёная иголочка, но такой же стройный, гибкий, живучий, обретающий силу в своём клане и среди своих друзей. Острая хвоя может ранить — юный гений клана не знает пощады, но если найти правильный подход, гладкие иголки можно гладить, на еловых ветвях спать холодными зимними ночами, а Неджи… Нии-сан теперь самый близкий ей человек, которому она доверила свой секрет, который помогает ей, но которого придётся скоро покинуть. И придётся рано или поздно рассказать, что самые нежные и робкие незабудки распускаются для него и из-за него.       Куноичи наклоняет голову вбок, чтобы можно было взглянуть на него. Лицо с тонкими, аккуратными чертами сейчас выглядит слишком заострённо, напряжённо, сосредоточенно. Неджи красивый. Как она раньше не замечала? У неё от этой внезапной близости захватывает дыхание, заставляя снова закашляться, сплёвывая кровавые цветы. Девушка вытирает окровавленный рот рукой, не задумываясь о чистоте бинтов, и возвращает свой взгляд к брату.       Она ни у кого не видела таких губ: ни у Наруто, ни у Кибы (Акамару собака и у него нет губ, а Шино всегда скрывает лицо), ни у Шикамару, ни у отца, ни у других жителей деревни, ни даже у Саске. У мужчин они то крупные, то толстые, то тонкие, как ниточка. Иногда бывают пухловатые. Но у Неджи они… Другие. Изящные, почти женственные, словно вырезанные из камня искусной рукой настоящего Творца. Они то изгибались змеёй в предостерегающей или слегка жестокой ухмылке, то сдержанно приподнимали лишь кончики, как будто приоткрывая завесу в этот потайной, тщательно скрываемый мир души. Кажется, она никогда не видела его широко улыбающимся или смеющимся. Но зато почти всегда серьёзным, сосредоточенным, без тени улыбки на лице, часто даже с плотно сжатыми (но не поджатыми) губами. В последнее время Хината засматривалась на них. А сейчас ей хотелось коснуться их. Не поцеловать, нет, не оскорбить и надругаться этим, а лишь тронуть, почувствовать тепло кончиками пальцев, приложившись словно к святыне.       И наследница клана, робко соединив указательные пальцы в любимом жесте, тихо шелестит:       — Неджи нии-сан, можно… можно я потрогаю твои губы? — он удивлённо смотрит на неё, считая, очевидно, что она бредит, но молчаливым кивком разрешает.       И она осторожно тянет холодные пальцы, пахнущие лавандовым мылом, к его лицу. Тёплые, немного обветренные, покусанные из-за переживаний последних недель губы. Они невольно расслабляются под ласковыми касаниями девичьих рук, позволяют скользить по шершавой коже, случайно подцепить ногтем. Шиноби приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но молчит. Хината смотрит лишь на губы, внимательно, с благоговением, касается с топящей сердце нежностью, ведёт неторопливо, греет пальцы чужим теплом, трогает так, словно к иконе, к святыне, к самому главному сокровищу Вселенной обращается.       Джоунин подаёт ей лечебный чай, который должен заглушить боль, и Хината чувствует, что от рук ниндзя пахнет целебными травами. Он сам готовит ей напиток. Куноичи хочется расплакаться на секунду от переполняющего её чувства благодарности — о ней заботятся. Большие теплые ладони касаются её вечно холодных кончиков пальцев, нечаянно согревая, подавляя порыв закашляться, усмиряя сильные и упрямые незабудки. Длинные, изящные, но сильные пальцы, слегка отросшие ногти, покрытые мелкими царапинами от долгих изнуряющих тренировок костяшки, выступающие голубоватые вены, змеями вьющиеся по рукам и скрывающиеся под белыми широкими рукавами одежд клана. У Хинаты захватывает дух от такой картины, душит вновь хриплым кашлем, но стоит чужой ладони опуститься ей на спину в успокаивающем жесте, как приступ утихает.       Ей так хочется взять эти невероятные руки в свои, чтобы согреться, чтобы переплести пальцы, чтобы никуда и никогда от него не деться. Но нельзя. Он брат. И девушка склоняется над маленькой кружечкой, украдкой всё же роняя пару горьких слёз в чай. Видимо, такова её судьба — доказать Неджи, что судьбы не существует. Всё решают лишь сами люди и их выборы. Даже такие глупые, как тот, что сделала она.       — Хината-сама, а теперь скажите мне, прошу… кто он? — и такой спокойный и сдержанный всегда голос болью ломается, с треском обрывается. А в серо-лавандовых глазах мольба и скорбь.       — Неджи нии-сан… — она закрывает глаза, собираясь с мыслями, уговаривая себя, что-то пытаясь отпустить внутри и силу для этого подвига найти. А потом открывает глаза, заглядывая со страхом и решимостью в его, чтобы поймать реакцию: — Это ты, нии-сан.       И в глазах напротив эмоции сменяются как погода в ветреный день: удивление, непонимание, неверие, что-то ещё…       — Это правда. Я люблю тебя, Неджи-нии сан.             … презрение. Всего на секунду мелькает оно на красивом мужском лице, всего за секунду джоунин овладевает собой, но этой секунды достаточно, чтобы разрушить всё.       Неджи Хьюга молча встаёт и уходит.       А Хината чувствует, что погибает без него, что задыхается, но не только цветами, но и собственной горечью. Чего она ожидала? Конечно братик любит её, но как сестру. Здесь только она неправильная, бракованная, грешная. Ведь нельзя любить своего брата так. Но ведь это Неджи. Её Неджи.       Нужно уйти из деревни. Ханахаки — заразная болезнь, если коснуться цветов и быть безответно влюблённым. Так сказала Цунаде-сама. И она же заранее дала ей распоряжение покинуть деревню, если почувствует, что конец рядом. Девушка ставит в документе сегодняшнюю дату и с трудом плетётся к воротам.       Котетцу и Изумо поражены её состоянием и тем, что Хокаге отправила её такую на миссию. Но девушка не слушает их, сдерживая кашель, упрямо идёт вперёд.       Лес. Скрытый Лист находится в огромном лесу, где вековые деревья прячут деревню шиноби. Хината всегда любила лес — сюда можно вернуться, здесь чувствуешь себя как дома. Поэтому она сворачивает с главной дороги, спеша в чащу — здесь её тело не найдут, здесь она окончит свою жизнь, и последними сладко-горькими мыслями о любимом брате и с образом Неджи перед глазами. Куноичи не может уже передвигаться по ветвям деревьев, как раньше, но упорно бредёт дальше. А вот и солнечная полянка. Пожалуй, здесь можно остаться. Навсегда.       Она отошла достаточно далеко от Конохагакуре.       Но внезапно девушка слышит, как позади неё кто-то бежит, не заботясь о скрытности, и, прежде чем она думает об использовании Бьякугана, лесную тишину разрывает пронзительный крик:       — Хината-сама-а-а!       Неджи.       Зачем он идёт за ней? Хочет остановить? Извиниться? Но это всё уже неважно. Она просто чувствует безграничную любовь к брату, своим незабудкам, Жизни, что дала ей шанс познать такую прекрасную любовь.       — ХИНАТА-А-А-А!       Он выбегает на поляну, с активированным Бьякуганом, запыхавшийся, с тяжело вздымающейся грудью, с растрёпанным хвостом — такой прекрасный, чтобы стать последним воспоминанием.       — Прости меня, Неджи нии-сан…       И словно в замедленной съёмке джоунин видит, как острые листья и нежные цветы, стремясь выше, разрывают сердце девушки на части.       Хината падает замертво.       И ханахаки берёт своё. Сильные стебли вспарывают тело куноичи, прорастая насквозь; зелёные листья терзают нежную кожу, капают ещё тёплой кровью на траву; нежные голубоватые и светло-лавандовые цветы с золотыми и белыми сердцевинками робким ковром покрывают девушку, привлекая взгляд, стесняясь кровавых брызгов на изящных лепестках, оплетают стальной протектор Конохагакуре, украшая своей любовью символ войны, примиряясь в Смерти.       Неджи падает на колени перед сестрой, по бледным щекам текут горячие слёзы, Бьякуган исчезает сам собой. Несколько бутонов подхватывает сильный порыв ветра, несёт в сторону Деревни, мимо ниндзя. И светло-голубые соцветия будто шепчут шиноби: «прости меня», «не забудь меня», «не забудь меня».       Шиноби аккуратно срывает несколько стебельков растения, чтобы поставить цветы в вазу в комнате Хинаты. «Прости меня, останься со мной. И еще я сказала — не забудь меня. Я дарю тебе на прощание последний свет моей любви — Незабудку», — вполголоса шелестят листья незабудок. «Те самые незабудки… Не забуду тебя, Хината».