Часть 1

      Энакин не был уверен, что хочет знать обо всём, чем занималась Асока, пока он отсутствовал на своей миссии. Он сказал ей расслабиться и взяться за учёбу. Теперь она отстала еще больше, чем тогда, когда он улетел. Он сделал себе пометку, чтобы в следующий раз попросить Оби-Вана или кого-нибудь еще присмотреть за ней. Может быть, мастера Луминару, так Асока сможет общаться с Баррисс. Но Энакин солгал бы, если бы сказал, что не гордится ею. Она спасла жизнь Падме, причем без чьей-либо помощи. Когда он услышал, что Асока исчезла из храма, он запаниковал. Он обыскал весь храм, здание Сената, казармы, даже все забегаловки и магазины, которые, как он знал, она посещала. Он вернулся в храм, чтобы посмотреть еще раз, и столкнулся с Йодой, который сообщил ему, что его падаван отправился с Падме на встречу. Вид Падме и Асоки, идущих по трапу корабля, наполнил его разум спокойствием. Не передать словами, как Энакину хотелось провести время с Падме, но прямо сейчас он должен сосредоточиться на своей малышке. Как только пара вошла в их квартиру, подальше от любопытных глаз, Энакин заключил Асоку в объятия. — Я так горжусь тобой, Шпилька! — Через некоторое время он опустил ее на землю, Асока хихикнула, чувствуя привычную обстановку. — В любом случае, ты наказана. — Что?! Нет! Почему? — Расслабься, Шпилька, это всего на неделю. Что же касается причины, в следующий раз, по крайней мере, оставьте мне какое-нибудь сообщение, прежде чем решишь отправиться на другую планету и вызвать сердечный приступ у своего наставника, когда он не сможет тебя найти. — Асока выглядела смущенной, опустив голову и уставившись в пол. — Прости, мастер, я не хотела тебя беспокоить. Это просто… — Я знаю, Шпилька. Я действительно должен извиниться перед Оби-Ваном. — Асока снова хихикнула, когда Энакин заметил, насколько измученной она выглядела. Её спина была согнута, полоски на ее лекку слегка поблекли, а обычно наполненные радостью и энтузиазмом глаза поникли. — Сока, когда ты в последний раз спала? Я имею в виду, больше часа. — Она только пожала плечами — Не уверена. Может быть, несколько дней? Всякий раз, когда я засыпала, видения не отпускали меня, так что я даже глаз сомкнуть не могла. — Энакин посмотрел на нее с беспокойством, когда она слегка покачнулась, — Я думаю, тебе нужно немного поспать. — Нет! — Асока резко выпрямилась, широко раскрыв глаза. — Простите, учитель, но я боюсь, что я увижу это снова. Что, если Падме все ещё в опасности? — Успокойся, Шпилька. Вы обе в безопасности и вам ничего не угрожает. Я обещаю. — Он вспомнил свои собственные видения. Оби-Ван изо всех сил старался утешить его после кошмаров или видений. Хотя чаще всего она заканчивалась просто стаканом теплого голубого молока и намёками на медитацию. Но были воспоминания более старые и глубокие, из места, столь далёкого от уютного храма, места такого горячего и колючего, но в то же время мягкого и прекрасного. Он вспомнил сны, которые не давали ему уснуть, и как мама обнимала его, рассказывая удивительные истории о звездах, отважных героях и их приключениях. Глаза Асоки снова опустились, и Энакин с лёгкой усмешкой наблюдал, как она выгнула спину и зевнула, высунув язык, как лот-кот. Он нежно улыбнулся, задаваясь вопросом, делал ли кто-нибудь когда-нибудь это для нее. Но он знал ответ. — Хочешь теплого голубого молока? — Я не хочу спать, мастер. — Поверь мне, Шпилька, это тебе не навредит — Он нежно поцеловал её между монтралами. Усадив её на стул, Скайуокер согрел молоко, разлил его по двум стаканам, поставил их на стол и снова повернулся к Асоке. Она обхватила голову руками, пытаясь что-то прошептать себе под нос. Тано тихо ахнула, когда наставник подхватил её на руки, как маленького ребенка. — Скайрокер! Что ты, чёрт возьми, делаешь? — Даже когда она тихо протестовала, её голова склонилась набок, покоясь на его груди. Энакин почувствовал, как его улыбка стала шире он действительно не мог поверить, что прошло чуть больше стандартного года с тех пор, как они впервые встретились. — Пришло время спать, Шпилька. К тому же у меня есть кое-что, чем я хочу с тобой поделиться. — Тебе лучше не выливать на меня ведро воды. — Энакин рассмеялся, когда Асока еще крепче прижалась к нему. Он только шагнул к её комнате, как она издала звук неодобрения. — Нет, моя комната скучная, одинокая, грустная… А твоя нет. — Энакин усмехнулся и развернулся к своим покоям. — Знаешь, мы можем это исправить. Я уверен, Падме и ребята из пятьсот первого будут рады помочь. — Да, и тогда они смогут добраться до твоей комнаты. — Очень может быть, Шпилька. — Он посадил ее на свой спальный ковёр. — Я сейчас. — Энакин побежал на кухню и принес две чашки тёплого голубого молока, и, поставив их на стол и пододвинув Асоку, сел рядом. — Что ты делаешь, Скайрокер? — Несмотря на все слабые протесты, её голова все еще лежала у него на груди. Тогрута прижималась к наставнику, потягивая молоко, а он нежно обнимал её. — Когда мне в детстве снились плохие сны, мама всегда говорила, что нужно думать о чем-то приятном, чтобы вытеснить плохие мысли. Она обнимала меня и рассказывала мне разные истории о героях, которые исследовали галактику и спасали людей. Мне захотелось пойти и стать одним из этих героев. — Он сделал паузу, нежно поглаживая лекку, пока Асока тихо мурлыкала. — Я подумал, что это может помочь тебе, чтобы ты не беспокоилась о плохих снах. — Асока снова зевнула, на что Энакин не мог не улыбнуться. Она напоминала ему маленького котенка. — Похоже, твоя мама была самой лучшей. Жаль, что я не смогла с ней встретиться. — Я бы тоже хотел, чтобы ты это сделала, Шпилька, она бы тебя полюбила. — Откуда ты знаешь? — Ну, потому что ты милая, — Энакин игриво ткнул падавана в бок, на что она не смогла сдержать смешка. — Ты храбрая, — Он снова ткнул ее, — ты можешь всем утереть нос на Татуине, *тык* ты умная, хоть и не всегда показываешь это, *тык* и у тебя одно из самых добрых сердец сердец, которые я когда-либо видел, *тык* и потому что ты моя, вся моя! — Асока смеялась так сильно, что у нее перехватило дыхание. Задыхаясь от смеха, когда Энакин щекотал её, она пыталась остановить его. — У-учит-тель! М-мастер, п-пожа-алуйста, останови-и-ись! — Энакин наконец сдался, отпустив свою ученицу, чтобы она могла перевести дыхание. Они оба снова улеглись, Асока свернулась калачиком, прислонившись к наставнику сбоку, положив голову ему на грудь, чтобы слушать, как ровно бьётся сердце её мастера, когда он крепко держал её в своих объятиях. — Не могли бы вы рассказать мне о ней? — Что ты хочешь знать? — На что это было похоже? Расти вдали от храма, со своей мамой? — Энакин почувствовал комок в горле. Её привели в храм, когда ей было всего 3 года. У нее не было никаких воспоминаний о нормальном детстве вне храма, никаких воспоминаний о семье, которая у нее могла быть. Он вырос в месте, где привязанности, которые он любил в детстве, были сильно обескуражены. Но теперь у него появился шанс подарить ей немного, хоть немного счастливого детства, пусть даже в разгар войны. Поэтому он рассказывал ей истории, истории о том, как его мать и его друзья росли, о том, как его мать готовила еду, которую он все еще называл лучшей во всей галактике. Бегал вокруг Мос Айсли, вызывая хаос, выискивая в мусоре детали для того, над чем он работал в то время. Энакин решил умолчать о рабстве, он скажет ей в конце концов, но сейчас ей не нужно было знать об этом. Он рассказал ей о том, как мать ухаживала за ним, когда он болел, чистила порезы и царапины на коленях, рассказывал несколько историй, которые рассказывала ему мама, и пел колыбельные, которые она пела ему всякий раз, когда ему было страшно. Он продолжал говорить и петь ещё долго после того, как почувствовал, что дыхание тогруты стало глубоким и ровным, пока не услышал её тихий храп. Скайуокер попытался медленно подняться, но Асока только застонала и крепче прижалась к нему. Он не мог не улыбнуться своему падавану. Несмотря на всю свою подготовку, Асока была ужасна, когда дело доходило до сокрытия своих привязанностей. — Я не уйду далеко, Шпилька. — Он изливал свою любовь, привязанность и чувство безопасности через их связь в Силе. Осторожно отодвинув её от себя, чтобы он мог встать, Энакин положил ее обратно на коврик и накрыл одеялом. Она свернулась в клубок. «Сила, она действительно выглядит как маленький лот-котёнок!» наставник поцеловал подопечную в лоб, нежно коснувшись щеки. — Спокойной ночи, Шпилька. — Вот так, она выглядела такой невинной, как будто эта война никогда не касалась её. Энакин оглянулся на неё и улыбнулся, прежде чем пойти в их гостиную, где он лег на маленький диван, его ноги лежали на подлокотнике. Впрочем, ему было все равно, это было далеко не худшее место, где он спал. Когда-нибудь, когда эта война закончится, ему не придется так сильно беспокоиться о том, что она пострадает или что-нибудь похуже на задании. Он возьмет её с собой на каждую прекрасную планету, которую сможет найти, он возьмет ее с собой и Падме на Набу, где она сможет бегать по полям и исследовать города. Он отвезет её На Шили, чтобы она могла увидеть свой родной мир, увидеть, где она родилась, узнать свою культуру. Но сейчас, сейчас он будет здесь, прикрывая её спину, как на поле боя, так и когда все казалось спокойным, но опасности были у неё в голове. Он стоял на страже от кошмаров, которые приходили к ней, от боли того, что она видела и что может увидеть. Но если кошмары все-таки найдут путь мимо него, он также будет в пределах досягаемости, чтобы успокоить страх и помочь ей снова заснуть, помочь ей найти хорошие воспоминания и надежду на будущее, которое они создадут.