Контрданс

Последний взгляд в зеркало – ну хороша же! – вот и зеркало подтверждает. Персефона Паркинсон отправляется на вечеринку дяди Сева. Как и каждый год, в третий день осеннего семестра декан приглашает своих «крестников», уже четвёртый курс, на праздник в своих покоях. Для всех Панси тупой влюблённый в Драко Мопсик, но не для Блейза. Уже бы и отказаться от опостылевшей маски, но не время. Висит грозовым облаком предчувствие войны, полыхает метка у отцов, ведутся переговоры бессонными ночами, укрепляется защита меноров, от авторов поможет, а от сюзерена кто защитит? Вот и плывет Панси в розовом облаке, визгливо восклицая «Дракусик», и единственным утешением ей смеющиеся глаза Блейза, читающееся на его губах «Моя прекрасная синьорина». Хорошо хоть помолвка с ним под чарами скрыта, никто не узнает и не прочитает. Хоть здесь можно чуть-чуть отдохнуть, но, как ни жаль, даже любимому дяде Севу нельзя показать ни ума, ни талантов, кроме зельеварения, в том отец ещё перед первым курсом непреложный обет взял. Это прикрыто, слишком опасно. А что не прикрыто? Этим летом Панси вышла на новый уровень окклюменции и сейчас с ужасом осознаёт как кто-то, да ясно кто, дядя Сев, только что пролистал все её открытые воспоминания. А она ещё и пунш выпила у него, судя по всему, с настоем горечавки и мирта. « На вкус трудноопределим, легко скрывается вкусом яблока и корицы, облегчает легиллеменцию, при чтении мыслей стирает из памяти последние десять минут». Ну это для тех, кто не прошел пятую степень окклюменции, она-то запомнила. И припомнит. Спокойно, Пэнс, ты Паркинсон, а не хрень собачья. Так папаня говорит. Панси сжимает подаренный папаней «для тех случаев, когда по морде въе… врезать нельзя, а успокоиться надо» браслет. Прямо в вену впрыскивается лошадиная доза успокоительного. Декан занят Крэббом и Гойлом, можно расслабиться. Панси доживает до конца вечеринки, пытаясь отловить декана для интимного разговора о «равнодушном к ней Дракусике». Вот и презирай меня дальше, дядюшка Сев, и сочувствуй, как же без того, о твоей рыжей грязнокровке, твои эксклюзивные разработки Поттерам за всего-то министерский брак продавшей, все наслышаны. Панси остаётся помочь убрать посуду и таки закатывает декану истерику на тему «Что делать, если я его люблю, а он меня нет». Хоть какая-то месть. Декан заверяет Панси, что посуду уберут эльфы, а ей немедленно надо идти спать, а то Драко на такое чудо зареванное и не посмотрит. И все точно у неё будет хорошо, рано или поздно, так или иначе. Вот сука! Правда, сейчас он не легеллиментит, то ли брезгует, то ли старые раны болят, то ли неинтересно просто. Эльфы! Ну точно, эльфы! На всех общественных мероприятиях дев рода Паркинсон, чтобы компрометации не было, сопровождают их эльфы. Панси бежит в ближайший туалет, наводит чары конфиденциальности и зовёт: - Трикси! - Да, госпожа! - Ты видела, что делал Снейп во время вечеринки? - Грязный полукровка пытался прочитать истинные мысли госпожи. Он не преуспел. - И тем не менее, Трикси... скажи-ка мне, есть ли у тебя и сейчас доступ в покои грязного полукровки? -Конечно, госпожа, я же отсюда, меня ваша прабабушка в Хогвартсе на службу приняла, тогда директором Диппет был, он болел, мы забыли ему об этом сообщить. Панси мысленно аплодирует хитроумной прабабушке. Так, значит Трикси поможет узнать, что задумал этот му ... стоп, Панси. Дядя Сев, во всех мыслях пока только так. - Трикси, я прошу тебя переместиться в менор, передать мои и твои воспоминания срочно для моего отца секретарю Дэнни и сообщить, что ты для меня следишь за Снейпом и тебя не нужно отвлекать до тех пор, пока я не скажу. Следить в невидимом и беззвучном режиме, первый доклад о слежке мне. … - Госпожа! Презренный полукровка написал три письма, в каждом он передавал информацию о роде Паркинсон! Письма адресованы Дамблдору, Темному Лорду и сэру Патрику Парку. Это, скорее всего, дядя Пат, бастард Паркинсонов, сквиб. Он в маггловской разведке, кажется МИ-5, работает. За-ме-ча-тель-но. А Дамблдору-то зачем писать? А, он же сейчас на континенте, в МКМ. - Прелестно. Сообщи об этом моему отцу. Дай ему воспоминания. Попроси его дать маме Като посмотреть их сейчас, а нам с Блейзом на каникулах. Я тобой довольна. - Спасибо, госпожа. Может ли ничтожная Трикси… - Может. Молчи. Обними меня и никому об этом не рассказывай потом. Панси обнимает домовушку, проверяет чары заглушки и ревет навзрыд, прямо как баба деревенская. Это же ты, крёстный Драко и наш общий родной и любимый, безумно любимый, дядя Сев, ты был боевым другом и лекарем наших отцов, ты был нашим товарищем по играм и первым учителем зельеварения и ЗОТИ, ты был нашим конфидентом, взрослым, которому мы доверяли наши детские секреты, это ты был нашим боготворимым деканом на Слизерине… и это ты нас предал. И об этом пока никому здесь не нужно знать. До каникул – даже Блейзу. Трикси крепко прижимает её к себе и гладит по голове. - Госпожа сильная. Госпожа переживёт и это. - Спасибо, Трикси.