Часть 1

      Дамуко болтала ногами, сидя на школьной парте. Только что она оттирала от этой парты уродливые узоры из обзывательств и угроз — и ей было хоть бы хны. Ещё и рассмеялась, когда Хорохоро предложил напинать зарвавшимся художникам задницы, и запустила в него тряпкой.       — Ну и дура же ты! — огрызнулся Хорохоро, бросил тряпку на пол и пнул её. Его злило то, как просто Дамуко принимает выходки одноклассников: дурацкое прозвище, подножки, смешки, испорченные учебники. Хорохоро тоже недолюбливали, но делали это тихо: боялись.       — Сам дурак, — невозмутимо сказала Дамуко. И не объяснила, почему. Дура.       Она продолжала болтать ногами. Её беспокойные голые коленки, разбитые вчера из-за неосторожного прыжка с дерева, сегодня покрылись тёмно-красной корочкой. Хорохоро задевал их взглядом — и его щёки горячели. Это тоже злило.       — Ты домой? — спросила она, и Хорохоро почти ответил: «конечно!». Очень хотелось разочаровать её, хотелось, чтобы она тоже разозлилась. Но совсем не хотелось домой: дома его ждали навязчивые вопросы Пирики и неодобрительное молчание отца.       — Может быть, — буркнул он, запихнув руки в карманы шортов, — я ещё не решил.       Дамуко соскользнула с парты, одёрнула помятую юбку и протянула Хорохоро ладонь.       — Тогда я решу. Мы идём к заброшенному дому под горой. Ты говорил, там живут призраки?       Дамуко улыбнулась, и жар медленно потянулся от щёк Хорохоро к ушам. Он обязан был разозлиться сильнее: разве не сопливо и смешно брать эту дурную городскую девчонку за руку?.. Разве не глупо — доверять ей тайны?       Хорохоро уткнулся взглядом в её открытую ладонь, в кривые царапинки на светлой коже. И кивнул.       — Ага. Целая призрачная семейка. У них даже своя мёртвая собака есть.       (Когда Дамуко неудачно спрыгнула с низкой ветки старого бука, он смеялся, а позже навернулся сам: споткнулся о булыжник, когда оглядывался, чтобы проверить, не хромает ли она. Тоже колено разбил.)       Рядом с Дамуко Хорохоро не чувствовал чужим себя — а значит, и она не была чужаком. Это казалось очевидным сейчас — когда он сжимал её тонкие тëплые пальцы в своей ладони.       Но дамба становилась выше.