Часть 1

Однажды Бассараб открыл календарь в телефоне и с ужасом обнаружил, что уже идёт двадцатый год третьего тысячелетия. Почти шесть веков. Шесть долгих столетий прошло с тех пор, как он слышал нежный голос, видел тёплые глаза и касался мягких губ. Шесть сотен лет он ищет и ждёт. И так долго его душа прозябает в бесконечной тьме. Замок уже был в его распоряжении. Формально. Он вновь вернулся туда, куда не желал возвращаться. Слишком много воспоминаний, слишком много боли от них. Ведь всё в замке: каждый камень, каждая дверь, любой звук и скользящий шорох — напоминало о том, каким чудовищем ему пришлось стать. И там, среди холодных, ледяных стен его всё больше начинала душить тоска, которая никогда не унималась. Ни на один миг, ни на единую секунду его жалкого и ничтожного существования. Ему так не хватало её. И так корил он себя за то, что произошло тогда. В далекой Османской Империи, которую века разбили на куски, оставив память и боль. Люди говорят, что время может залечить любые раны, но это не так. Нет, совсем не так. Раны продолжают кровоточить, но уже не так сильно. Если физически всё было как в поговорке, то душевно всё лишь ухудшалось. Это точно было проклятие. Каждый день, по всему миру искать её, оглядываться всё время по сторонам. Ведь, как известно, надежда умирает последней. Сколько незнакомок удивленно охали, когда кто-то хватал их в толпе за плечо, поворачивая к себе. Сколько раз он разочаровывался? Тысячу? Две? Десять? Миллион? Всё было бесполезно. Она не вернётся никогда. Или он никогда не найдёт её. Пока в один прекрасный день он не окажется в Брашове. Не решит прогуляться по прекрасно знакомому городку. Вроде и родному, но совсем чуждому ему. Потеряв Лале, Влад потерял и свой дом. И теперь он путешествовал из города в город, из страны в страну, но рано или поздно, и это приедается, становится обыденным, и ничто уже не может удивить. И тогда он вернулся туда, где всё началось. На родину, в княжество Валахию, Господарём которой когда-то давно был. И кажется, что случилось всё это в чужой жизни, будто не его. Он сидел спокойно в каком-то небольшом кафе, больше рассчитанном на туристов, и медленно пил кофе, попутно читая газету. В мире происходило множество удивительных вещей, но все они имели свойство повторяться. Но лишь одно не повторялось до сих пор. Неведомая сила повелела Владу, даже нет, приказала поднять голову от печатных страниц и посмотреть на улицу. И именно в этот миг мимо кафе на большой скорости прошли две девушки. Одна из них о чем-то увлеченно говорила своей собеседнице и сразу же представилась Бассарабу той еще взбалмошной особой. А вот вторая, лица которой он не разглядел, притянула его внимание. Было в ней что-то до боли знакомое. Она шла быстро, но спокойно, грациозно и плавно. Ни у одной девушки на планете не было такой походки. Только у Лале. Сердце Дракулы шевельнулось в груди, он подскочил на месте, наскоро оставил чаевые и вылетел пулей из кафе, озираясь по сторонам. В мыслях было лишь одно: лишь бы это была Она. Две незнакомки уже перешли на другую сторону улицы. Одна из них, что была поменьше, без конца поправляла свою панаму и без умолку что-то твердила своей спутнице, но та лишь снисходительно кивала головой. Она не оборачивалась и не показывала своего лица. Влад нагнал их довольно быстро, но теперь старался держаться на расстоянии. Не очень хотелось, чтобы его обнаружили раньше времени. Впервые за столько лет он молился. Просил все Высшие и Тёмные силы, чтобы его поиски наконец-то закончились. Молился, чтобы в его жизнь наконец вернулся ясный свет, который он утратил. На углу он случайно столкнулся с кем-то. Извинился на автомате, и прибавил шагу, ведь две девушки сделали поворот и скрылись за очередным домом. Надежда с каждым шагом становилась всё крепче, а страх душил горло. Еще десять минут блужданий по городу, и незнакомки остановились у отеля. «Прибежище вампира» — Надо же, какая ирония! — подумал Влад и сел на скамье неподалеку от остановившихся девушек. Пусть они и не видели его за огромной клумбой цветов, но ему же было прекрасно всё видно и слышно. — Лайя! Ну, пожалуйста! Ты же обещала, что по пути назад возьмем мороженное! — послышался девичий голос, с немного капризной интонацией. Та, к кому обращалась девчонка лишь вздохнула и… тихо посмеялась. Сердце Бессараба пропустило очередной удар. Оставалось лишь разглядеть её лицо, но даже не видя его, он знал, чувствовал, что это была именно та, которую он так долго искал. Та, чей смех всегда вызывал у него улыбку даже в самые тёмные времена. Лицо девчонки было призрачно знакомым Владу, но он никак не мог вспомнить, откуда. А вот та, что звалась Лайей, точно была ему знакома. Он был более, чем уверен в этом. «Прошу тебя, обернись!» — било набатом в голове. — Спасибо, что напомнила, Милли, — улыбнулась Лайя и наконец-то повернулась в сторону Влада. Каких же сил ему стоило не сорваться прямо сейчас с места и не прижать Лайю к себе! Он взглянул на неё и понял, что долгим поискам, длинной в шесть сотен лет, пришел конец. *** Огонь в камине едва не догорел. Пришлось подкинуть ещё поленья. Книга уже давно лежала на белой шкуре, чай был выпит. Лайя безмятежно спала рядом, укутанная в лёгкое покрывало, которое Влад стащил со своей кровати. Пожалуй, этот вечер румынских мифов выдался отличным. И наконец-то он смог ей сказать о том, как скучал по ней. И её ответ прозвучал так, будто она уже всё знает. Уже всё поняла и осознала. Может, она действительно так же сильно скучала по нему. Скучала по нему её душа без памяти прошлой жизни. Какая разница прошлое или настоящее? Главное сейчас то, что они здесь, в его доме…их доме, вдвоем и наконец-то вместе. Пусть между ними сейчас стена из обжигающей боли, пусть у него куча проблем, а она напугана и измотана, но теперь это кажется не столь ужасным. Он знает это. Они оба знают. И тоска, разъедавшая их сердца подобно кислоте, пошла на убыль, сменившись только нетерпеливым, но смиренным ожиданием того, что произойдёт дальше. Влад не знал, чего ему еще ожидать от этой жизни. Какого счастья и какой беды, однако, Лайя мирно сопела рядом, изредка улыбаясь. И Влад верил, что в конце всех мучений придёт их истинное счастье. Счастье, обещанное многовековой тоской.