Апельсиновый вкус Рождества

***       Вокруг стоял весёлый шум и гам: такое часто бывало в «Короне» в преддверии Рождества и Нового года. Многие встречались здесь с друзьями и знакомыми, даря им маленькие презентики, поскольку в сам праздник встретиться с ними не могли, а вот накануне — милое дело. Да и у Мотоки в меню в это время преобладали разные новогодние вкусности, и не попробовать их было бы кощунственно, особенно для завсегдатаев этого милого и уютного заведения.       Усаги, третий год подряд еженедельно посещая «Корону», была не просто завсегдатаем — одной из друзей Мотоки. И ей, как почётной гостье, сегодня было поручено важное задание: почистить апельсины для пирожных, которые Унадзуки собиралась сделать вечером.       И, естественно, ей было разрешено бесплатно угоститься несколькими вкусными дольками! Усаги просто не могла устоять от такого соблазна и не помочь друзьям. Правда, частенько она впивалась в кожуру слишком сильно, из-за чего сок брызгал в разные стороны, пачкая поверхность барной стойки, за которой Усаги сидела.       — Чуть-чуть послабее можно, Усаги-чан, — посоветовал Мотоки, глядя, как Цукино «воевала» с очередным апельсином.       — Ну, ведь я пока что никому не попала этим соком в глаза, так что ничего страшного!       — Ключевые слова: «пока что», — вдруг раздался позади насмешливый голос.       Усаги в один миг напряглась и нахмурилась: она прекрасно знала, кто сейчас стоял у неё за спиной. Мотоки же, понятливо усмехнувшись, поспешил ретироваться, уходя к клиентам в соседнем зале.       На соседний стул опустился Мамору, разматывая шарф и снимая куртку. Поглядев на то, как он стряхивал с меха снег, Усаги и думать забыла язвить ему и с удивлением посмотрела на улицу сквозь прозрачные двери. Там всё было белым-бело из-за обильного снегопада, внезапно начавшегося около получаса назад.       — Ничего себе! — восхищённо воскликнула она. — Всё-таки у нас будет снежное Рождество!       Мамору, позабавлено глядя на её радостно сверкающие глаза, добродушно усмехнулся:       — Не терпится поваляться в сугробах, Зайка?       Усаги покраснела. В последнее время этот бака взял в привычку называть её не только привычным — чтоб его! — «Оданго», но и другими, гораздо более ласковыми и даже милыми, прозвищами. На самом деле, она бы не сказала, что они ей не нравятся. Просто это было так необычно и непривычно.       — Не терпится запульнуть в тебя пару десятков снежков, — она показала Мамору язык и вернулась к своему делу, старательно пряча румянец.       Несколько минут Мамору внимательно наблюдал за ней, из-за чего Усаги, то ли нервничая от этого, то ли ещё почему-то, сжимала апельсин сильнее, чем надо было, и в который раз щедро облила липким соком стол.       — Дай-ка сюда, — наконец, произнёс он, — ты чистишь его слишком грубо.       — Хэй! — возмутилась она, слегка шлёпнув его по пальцам. — Сначала руки помой, а потом уже домогайся до моих апельсинок!       Добродушно фыркнув, Мамору отлучился в уборную. Он вернулся через пару минут; Усаги всё ещё возилась с тем же самым плодом. Мягко отобрав у неё апельсин (Усаги недовольно пискнула), Мамору парой ловких движений счистил кожуру.       — Пожалуйста, — он отдал ей почищенный плод и взял очередной из тарелки. — Ну как?       — Ты просто выпендриваешься, — закатила глаза Усаги.       Она аккуратно разделила апельсин на дольки, выкладывая на блюде известную лишь ей одной непонятную фигуру. Мамору с улыбкой наблюдал за ней.       — Держи, — он отдал ей очередной очищенный плод и взял третий.       — Шустрый ты какой, — Усаги отделила одну дольку и положила её в рот. — Практики много было?       — Просто ловкость рук, ничего более, — Мамору пожал плечами.       Он не хотел вспоминать сейчас, что обычно Рождество и Новый год проходил для него в основном в одиночестве.       Усаги фыркнула.       — Да ладно. Ты явно где-то тренировался. Это просто нереально так быстро и хорошо чистить апельсины. Ладно там мандаринки, их попроще, да. Но апельсины?       — Ну ладно, хорошо, ты меня раскусила.       Мамору лукаво посмотрел на неё, и Усаги была готова поклясться, что на глубине его синих чертовски притягательных глаз пару чертят станцевали степ.       — Я просто чемпион города по очищению апельсинов от кожуры.       — Чего ж не мира?       Она решила подыграть ему — это было даже веселее, чем их обычная ругань.       — Это было бы хвастовством, — пожал плечами Мамору.       Уголки его губ подрагивали, и Усаги поняла, что он готов был вот-вот рассмеяться.       Она подперла подбородок ладонями и смерила его внимательным взглядом, иронично приподняв бровь.       — А медали где тогда?       — А мне не нужны медали, — он улыбнулся, не отводя от неё взора. — Если только маленькая награда за помощь в чистке вредных апельсинов.       Усаги не успела спросить, что же это за награда.       Приподнявшись со своего места, Мамору мягко обхватил пальцами её подбородок и, нежно приподняв девичье лицо, коснулся губ Усаги, хранящих терпкий вкус недавно съеденного цитруса, своими.       Пожалуй, ради этого момента стоило терпеть его издёвки целых три года, подумала Усаги, отвечая на поцелуй.