Часть 1

      Испокон веков люди знали, что зима не приходит просто так.       У каждого народа были свои боги, что приносили холода, метели и вьюги. Укрывали землю снежными покрывалами и заковывали реки и озера ледяными мостами. Боги, что своим морозным дыханием забирали жизни одиноких путников, а, бывало, и заметали вьюгой целые караваны. Боги, которых задабривали, чтобы те не вымораживали сёла. Боги зимы. Суровые. Но справедливые. Им молились. Их почитали. Им приносили жертвы. Их боялись. А потом… Их забыли.       Но они всё ещё живы. И во времена, когда вера людей в их молодых богов пошатнулась, древние боги могут вернуться… ***       Что богам и духам расстояние? Ничто. Как и разные языки, и разные обычаи и традиции, и многие другие подобные мелочи. Они живут в иной плоскости, где всё это совершенно незначительно. Они воспринимают мир не так, как люди. Их логика непостижима и, вместе с тем, примитивно-проста. Их веселье и их ссоры вы не увидите и не услышите. Но иногда, бывает, происходят аномальные природные явления. Наводнение или засуха, извержение вулкана или нашествие саранчи. Дождь в пустыне или снег в Австралии. И вы ищите. Ищите причины этих событий. Иногда вам даже кажется, что вы их нашли. Но правда в том, что это дело рук богов. Древних и молодых, созидающих и разрушающих, светоносных и несущих тьму. Дарующих жизнь и жизнь отбирающих. Вы бы, наверное, сказали: «Добрых и злых», но боги так не делятся. Потому что добро и зло — человеческие понятия, очень, к тому же, расплывчатые. Но не о том речь.       В ледяном чертоге собрались зимние боги со всех уголков мира. Свиты их резвились по заснеженным полям и лесам, оборачиваясь волками и медведями и катая на своих спинах мелкую нечисть. Младшие духи играли друг с другом в догонялки под самыми облаками, пересыпая снежную пыль в ладонях-порывах. А боги тем временем вели беседу, что повторялась из года в год. — А почему бы не напомнить людям о нас? — спросил китайский бог зимы. — Не знаю, как о вас, а обо мне они и так прекрасно помнят, — самодовольно заметил Санта Клаус. — Не лезь, мальчишка, когда старшие разговаривают, — привычно огрызнулся на Санту старый ацтекский бог. — С чего это я мальчишка? — И как им не надоедает? — задал традиционный вопрос Йоулупукки, вполглаза поглядывая на спорщиков. — Каждый год одно и то же, фин, а ты все не привыкнешь, — ответил ему корейский повелитель снегов. — Ежели честь по чести, то Санта и вправду моложе всех здесь, — усмехнулся славянский Карачун. — Но совсем мальчишкой его уже, пожалуй, не назовешь. Все-таки, как никак, почти два тысячелетия, как в него верят. — Но он когда-то человеком был, — скривилась его жена, Морена. — Твоя правда, душа моя, — согласился с ней повелитель зимы и тьмы. — Потому и не понимает он нашей тоски.       Такие разговоры происходили с каждым наступлением холодов. И за последние полторы тысячи лет редко что-то менялось Да, бывало, что решали боги выйти к людям и напомнить о себе, но давно прошли уже те времена, когда мир мог принять всех богов и выстоять. Нынче, пропитанный человеческим ядом и неверием, стал он как чаша надтреснутая. Чуть больше налей в неё — разобьется, развалится на куски. И боги, как никто другой, чувствовали это. Потому и не выходили в мир человеческий больше, чем по одному. Да и нечего им там делать. Не верят в них больше люди. И жертвы свои скудные приносят, не зная даже, что делают, просто обычаям древним следуя. А от такого и пользы богам чуть.       В этот год, наверное, всё закончилось бы так же, как и всегда, если бы в чертог, низенько кланяясь грозным богам, не проскользнул один из эльфов-прислужников Санта Клауса. Малыш очень старался быть почтительным, но возбуждение и нетерпение, заставляющие его ножки и ручки подергиваться, зажигало в маленьких глазках праздничные огоньки. Боги, кто умиленно, а кто и раздраженно, взирали на маленького эльфа, ожидая, пока он скажет то, зачем пришел, и покинет их чертог. Все-таки ругаться при свите — дурной тон. — Санта, скажи, а правда ли люди говорят, что в этом году ты можешь вместо себя свою свиту послать к людям?       А вот теперь в чертоге повисла воистину гробовая тишина. — Где ты такое слышал, малыш? — удивленно спросил Санта у своего прислужника. — Люди… — малыш испугался реакции богов на свои слова, но, видя поддержку своего покровителя, продолжал. — Люди пишут в интернете, что ты уже стар и тебе сейчас нельзя выходить на улицу. Поэтому в этом году ты пошлешь вместо себя своих слуг…       К концу своей речи малыш совсем сник и, казалось, готов был провалиться под землю от неловкости.       В этом году, на самом-то деле, таких слухов мало было. Это в прошлом все информационное пространство гудело от подобных шуток. Но боги этот пласт мироздания пока не освоили, слишком уж недавно он появился. Эльфы же, будучи гораздо более близкими к людям сущностями, ориентировались значительно быстрее. А богам было сложно угнаться за людьми. Тем более, что жрецов, облегчающих общение богов с их паствой, у подавляющего большинства давно уже нет. А у кого есть — те слабы. И хватает их лишь на то, чтоб в боге своем жизнь поддерживать.       Маленький эльф горячо обещал самому себе, что он сейчас вернется к младшим духам и обязательно накрутит хвост тому анчутке из свиты Карачуна, который затеял спор. Но сначала потребует свой выигрыш — ту прекрасную снежинку. Ведь он вошел в чертог богов и пробыл там столько, сколько требуется, чтобы Вихри из свиты китайского бога трижды облетели всю Поляну Духов. Даже дольше. Осталось только как-то выкрутиться и не получить наказание за то, что потревожил богов с подобной ерундой. — Интересная идея, малыш, — сказал, наконец, Санта. — А теперь беги к друзьям.       Маленький эльф вылетел из чертога, как ошпаренный. Хотя он, конечно, старался быть почтительным и не бежать. Но боги прекрасно понимали, что младшему духу страшно в их компании. — А это и вправду интересная идея… — задумчиво проговорил Карачун. — Я не стану посылать их вместо себя, — возмутился Санта. — Я и сам вполне могу… — А речь и не о тебе, — оборвал его Йоулупукки. — Речь о том, что у нас тоже есть свиты, и мы можем послать своих духов, чтобы они собрали для нас дань. — Я не отдам вам свою паству! — возмутился Санта Клаус. — А ты нас останови, тупозубый! — ощерился финский бог, показав полную пасть клыков. — Не в твоей власти нам что-то запрещать, мальчишка, — угрожающе сощурилась Морена, а Карачун молчаливо поддержал супругу кивком. — Вы не посмеете убивать в мою ночь! — Санта Клаус явно боялся, но старался не показать свой страх. — Да кому нужна твоя ночь, — презрительно фыркнул корейский бог. — У нас свои праздники, юнец — вступил в спор ацтекский бог. — Вопрос только в том, что не все из нас действительно смогут послать в мир людей своих помощников. — Почему же? — удивился Йоулупукки. — Потому что мы слишком слабы, чтобы наши помощники могли воздействовать на людей в своем обычном виде, — спокойно объяснил ацтекский бог. — Им придется вселяться в живые тела. Но на это способны не все. — А у тебя, помнится, таких в свите нет, — притворно-сочувствующе цокнул финский бог. — Так он может с кем-то из нас договориться, — фыркнула Морена. — Благословит чужих помощников, они и соберут его часть жатвы.       Корейский бог осторожно тронул Карачуна за рукав. — Они все еще в ссоре? — он кивнул на упоенно ругающихся Морену и Йоулупукки. — Твоя правда, — кивнул славянский бог. — Токмо я туда давно уже не лезу. И сомневаюсь, что даже они сами помнят, из-за чего повздорили. * * *       Анчутки, отобранные Карачуном и Мореной для сбора жатвы, играли с корейскими духами в догонялки. Решили немного проводить товарищей, да заигрались, и закат настиг их ажно в Южной Корее. Едва последние лучи солнца погасли, анчуток выкинуло в человеческий мир, и обратно в мир духов им теперь до утра не попасть. Ну да не беда, решили анчутки. Нужно лишь найти подходящие тела и вселиться в них. А уж тогда попасть обратно на свою территорию несложно будет. Да и товарищи по играм, корейские духи, помогут.       Тела они нашли достаточно быстро. В очень высоком здании, на одном из верхних этажей, в комнате было открыто окно. Анчутки, ведомые своим чутьем, влетели в комнату и обрадовались. Среди странных шкафов со множеством одежды ходили люди. Молодые, крепкие, здоровые мужчины, и количеством ровно как надо. Восьмеро. Как и анчуток. Славянские духи испросили разрешения у своих корейских друзей и заняли тела. * * *       Еще минуту назад Чан рассматривал старые костюмы, прикидывая, что именно из этого можно будет использовать в следующем выступлении. Комбинировать элементы или перешить готовые костюмы иногда быстрее и проще, чем шить заново. Он уже решил было отойти от секции с костюмами с прошлогодней премии MAMA, когда услышал глухой стук и резко развернулся на звук. На полу лежали ДжиСон и ХенДжин. Остальные ребята уже спешили к ним, но тут, не доходя до друзей пары метров, падают ЧанБин и ЧонИн. Феликс и МинХо, инстинктивно вставшие в боевые стойки, падают через пару секунд. Чан и СынМин успели лишь испуганно переглянуться, прежде чем сознание покинуло и их.       Пару минут спустя ХенДжин открыл глаза. Радужки были красны, как кровь, а в жестах его сквозила неуверенность. Он встал, опираясь на очнувшегося ДжиСона. Движения его становились все четче, как будто он заново привыкал к своему телу. Тонкие сильные пальцы сжались в кулак. — А неплохо…       Анчутки, захватившие чужие тела, поднялись с пола и еще раз огляделись. В красных глазах их рябило от обилия красок и блеска стекла и металла. А потом они увидели то, что им понравилось. Они переглянулись и потянулись к одному и тому же сектору с костюмами. — Смотрите, они подписаны… — наклонил голову один из анчуток и забавно сморщил нос с маленькой родинкой на крыле, пытаясь разглядеть иероглифы. — А мы знаем, кто из нас в чьем теле? — фыркнул второй. — А я вот что нашел, — обрадованно потряс третий каким-то листом и поскреб ногтем веснушчатый нос.       В руках анчутки оказалась фотография с премии, на которой все восемь парней были в костюмах. Тех самых, что так понравились славянским духам. Так что, посматривая то в зеркало, то на фото, анчутки быстро разобрали вешалки с одеждой и попытались одеться. Но не всем понравилось то, что получилось в итоге. — Штаны как-то неправильно подпоясаны получаются, — ворчал один. — Как он в нем вообще ходил? На боках складка на складке же… — Возьми другие, — засмеялся другой, поправляя короткую шубку цвета старой крови. — А мне рукав мал, — донесся обиженный голос из дальнего угла. — Он и так у меня один, так я в него еще и не влезаю… — Ну так оторви его, лисоглазый, — фыркнул еще один, с трудом застегивающий на груди единственный ремень своей безрукавки. — Мне интереснее другое. — Что? — из другой секции, где он снимал с одной из вешалок черные плащи, любопытно выглянул самый низкорослый, одетый поверх костюма в длинную черную шубу. — Мы лица себе будем размалевывать, как они? — А ты хочешь? — спросил анчутка в кожано-бархатном черно-красном кафтане с бусинами и странной длинной бахромой на одном из рукавов. * * *       Через час после заката над славянской частью мира полетели восемь черно-красных вихрей. Они останавливались около каждого, кто замерзал в сугробе в эту морозную ночь и усмиряли биение сердец, забирая жизни и складывая их в свои мешки. Они пугали одиноких прохожих, посыпая их головы вечным снегом седины и собирая их страх. Заглядывали они и на праздничные огни, горящие в честь Дня Карачуна. Дня Зимнего Солнцестояния. И им было совершенно не важно, что именно празднуют люди, если обряды были выполнены. Они собирали с приношений самую их суть, оставляя еду и питье совершенно безвкусными. Их кормили в едальнях. Их приглашали в дома. Их угощали на улице. Люди чувствовали их непростую природу, и память крови, память рода подсказывала многим, что делать, чтобы выжить в эту ночь. Люди даже не понимали, почему они кормят и поят этих странно одетых и странно ведущих себя парней. Но никто не мог противиться этому желанию.       Те же, кто еще хранил знания и выполнял обряды, ощутили, что пришли духи, которые соберут все жертвы Карачуну. И те, что оставят люди по доброй воле, и те, что причитаются богу зимы по древним законам. А потому знающие приносили обильные жертвы, выкупая у духов зимы жизни остальных славян. Иначе множество жизней осело бы в эту ночь в мешках анчуток.       А анчутки все летели и летели над славянской землей. Маленькие деревеньки и большие города, хутора на десяток домов и мегаполисы с миллионами населения, спальные районы и вечно работающие заводы… Никто не остался без их внимания. Новые границы и разные языки не останавливали их. Они лишь взмахивали черными плащами и подолами шуб, перемахивая огромные расстояния в один шаг. Они неслись по ночному небу порывами снежного ветра. Летали меж стволов старых лесов, заглядывая к лешим и собирая дань с них. Ныряли в полыньи к водяным, останавливались в полях и у рек, заглядывали в сады. И нечисть отдавала свой оброк. Мешки становились все тяжелее, а рассвет был все ближе.       Перед самым рассветом анчутки направились в Корею, чтобы вернуть заимствованные тела туда, где их взяли. Ну и оставить дары. Ведь это чужие люди, и помогать славянским духам они были не обязаны. А потому надобно отблагодарить их. * * * — Твою ж… — раздался донельзя хриплый голос Феликса.       И так не отличающийся высотой тембра, сейчас он был почти запредельно низким. Парень прокашлялся. В горле першило, а все мышцы болели так, будто он всю ночь отрабатывал сложнейшую хореографию с силовыми поддержками и элементами на растяжку. Феликс едва соскреб себя с дивана и хотел было потереть ладонью глаза, но застыл, едва поднеся к лицу руку.       С соседнего дивана раздался душераздирающий крик Хана. Остальные подорвались на ноги и бросились на звук, слабо разбирая, что происходит вокруг. Хан сидел на диване и с ужасом смотрел на свои руки. В его глазах застыли слезы, а губы почти беззвучно шептали: — Нет-нет-нет, это просто кошмар…       Руки Хана были в крови. Как, впрочем, и почти весь перед пиджака, рукава и, судя по ощущению стянутости, часть лица. Остальные ребята выглядели не лучше. Покрытые кровью и потекшим макияжем, в старых концертных костюмах, угвазданных так, что их, возможно, уже не отчистишь, они совершенно не понимали, что происходит. — Кто-нибудь что-нибудь помнит? — спросил Чан, оглядывая остальных.       Ребята дружно помотали головами. Они не помнили ничего, начиная с того момента, как пришли сюда вечером двадцать первого декабря. Чан кое-как нашел свой телефон в куче вещей, сваленной около одного из зеркал гардеробной, и разблокировал экран. — Хорошая новость в том, что сегодня — двадцать второе декабря. То есть мы не помним только несколько часов. — Плохая новость в том, что мы все в крови и нифига не помним… — огрызнулся ХенДжин. — Не пыли, Джинни, — осадил его МинХо. — нам всем страшно, но истерика делу не поможет.       СынМин тем временем выудил из кучи вещей свой телефон и полез на новостные сайты. — В новостях нет ничего странного, — минут через пять сообщил он остальным мемберам. — А я подозреваю, что если б мы кого-то убили и расчленили, таблоиды уже сожрали бы нас. — Ребята, — дрожащим голосом позвал всех ЧанБин. — Тут какой-то мешок, а под ним лужа крови…       Мемберы тут же поспешили к ЧанБину, отошедшему буквально за соседнюю вешалку и уставились на огромный, по пояс ХенДжину, красный мешок. По полу из-под него действительно растекалась лужа крови, а горловина была нетуго захлеснута белым шнуром. — Ну прям мешок Санта Клауса… — нервно пошутил МинХо.       Чан развязал мешок чуть дрожащими руками и приспустил горловину так, чтобы остальные тоже увидели содержимое. Внутри мешка влажно поблескивало мясо. — Это же не… — сглотнув, промямлил Хан. — Это говядина, — перебил друга МинХо. — Думаешь? — с надеждой посмотрел на него Хан. — Уверен, — припечатал расхрабрившийся МинХо и, подойдя к мешку, запустил руку в его недра. — Еще теплая. И кровь пока не свернулась. Погоди-ка…       МинХо вытащил руку из мешка, сжимая в пальцах лист бумаги. Несмотря на кровь, полностью пропитавшую его, текст еще можно было разобрать. «Спасибо за помощь нашим славянским друзьям. Туша таежного лося — их благодарность вам. Будьте здоровы и не забудьте о дне почитания бога зимы.» — Ну… Я почти угадал… — ошарашено произнес МинХо. — Лось — это близкий родственник коровы… А кто знает, когда этот самый день почитания?       Мемберы дружно сглотнули и полезли в телефоны. Искать в интернете информацию про бога зимы.