10

      Трансгрессировав из Хогсмида на Тотнем-Корт-роуд утром следующего дня, Драко осмотрелся и понял, что Поттер был прав, уверив его в том, что лучше места для встречи аврора-куратора с бывшим Пожирателем Смерти было не найти. В отличие от любого заведения в магическом Лондоне, где они оба привлекли бы к своим персонам просто ажиотажно много зевак и репортёров, здесь магглы практически не обращали внимания на необычно выглядящего блондина, не требовалось даже использование магглоотталкивающих чар.       Мгновение спустя рядом с Драко появился и сам бывший Избранный, одетый в форму аврора и вроде бы ничем не отличающийся от рядовых сотрудников Отдела Магического Правопорядка, однако всё же мелочи наподобие элегантных ботинок из драконьей кожи или дорогой оправы очков «выдавали» с головой тот факт, что перед Малфоем был отнюдь не обычный блюститель безопасности жителей магического Лондона. По всей видимости, должность и положение обязали некогда носящего исключительно растянутые маггловские свитера мальчишку всё же начать соответствовать своему статусу.       — Поттер, — кивнул Драко в знак приветствия.       — Малфой, сколько лет, сколько зим, — кивнул в ответ Гарри.       Обменявшись рукопожатиями, мужчины двинулись вдоль узкой шумной улицы. Направление задавал глава Аврората, Драко же молча следовал за ним, предположив, что наверняка его новый куратор знает место, где можно будет переговорить с глазу на глаз вдали от шума и суеты.       Вид старого, явно знававшего лучшие времена маггловского кафе, куда его привёл Гарри, заставил Драко поморщиться.       — Что это за место? — решил уточнить он, предположив, что старый знакомый, вероятнее всего, неспроста его выбрал.       — Не знаю, в курсе ли ты, но однажды нас именно здесь едва не поймали Роули и Долохов.       — В курсе, — лаконично ответил Драко, постаравшись не вспоминать в подробностях то показательное наказание за ложный вызов, которым тех удостоил Волдеморт, когда, прибыв в маггловское кафе, понял, что Поттер не только сбежал, но и умудрился стереть воспоминания одним из лучших Пожирателей Смерти. Малфой тогда сразу понял, что без помощи Гермионы едва ли обошлось, а потому какое-то время душу согревало осознание, что она пока жива и в относительном порядке. — Только не говори, что у тебя это место вызывает ностальгию о не очень старых и совсем не добрых временах, — всё же не удержался он от сарказма.       — Да нет, конечно, — не ответил на провокацию Гарри, изо всех сил стараясь держаться профессионально. — Просто оно у меня вроде как счастливое, что ли, — неожиданно признался он, сменив тон с официального на более дружелюбный вопреки данному себе обещанию.       — Считаешь, для разговора со мной удача тебе пригодится? — невесело усмехнулся Драко. — Откровенно говоря, в таком случае мог бы и не испытывать судьбу, назначая эту встречу. Я вроде бы не маленький и в курсе, что Империус и Круциатус с Авадой применять запрещено, магглорожденных грязнокровками называть тоже, а оборотни теперь просто обладатели гена ликантропии и это нормально. Ничего не забыл? — нарочито участливо поинтересовался он. — Ты мне только скажи, а когда права вампиров на питание начнут защищать тоже, я должен буду толерантно подставить шею для укуса, чтобы вновь не заиметь апартаменты в Азкабане или не загреметь в изгнание на пару десятков лет?       — Как много личного в этих нападках на новую политику Министерства. Очевидно, ты в обиде на всех нас? — догадался Гарри.       — Ну, разрушенная жизнь вроде бы веское для этого основание, не находишь? — горько усмехнулся в ответ Драко. — Что касается лично тебя, я всё же собственную палочку на финальную битву отдал, а у тебя для меня не нашлось взаймы восьмидесяти тысяч галлеонов в качестве ответной любезности? Полагаешь, это была бы так себе инвестиция?       В ответ Гарри огорчённо отмахнулся, словно и сам был тысячу раз согласен с его словами.       — Я узнал об этой чёртовой сделке, только когда она уже состоялась, — нехотя признался он. — И был в шоке, что ни миссис Малфой, ни Гермиона не обратились ко мне, хотя для них обеих не было варианта логичней. А уж когда Кингсли рассказал обо всём, то совсем поздно было, хотел помочь и не знал, чем и кому. Знаешь, я очень ценю, что после войны друзья изо всех сил оберегали меня от неприятных эмоций, но некоторые решения Гермионы остались за гранью моего понимания, — тяжело вздохнул он. — В общем, когда мне стало известно о ситуации со сделкой, тебя уже не было в Лондоне, Гермионы тоже, я принимал должность, журналисты не давали прохода… — он огорчённо махнул рукой. — Думал, что она не возвращается потому, что вы двое решили осесть в Австралии. Я об Оливии-то узнал только когда ей два года исполнилось, — неожиданно признался он.       — А я вообще только вчера, — усмехнулся Драко. — И благодарить за это должен не кого-то из вас, а то нелепое пророчество, без которого, видимо, знать бы не знал о том, что у меня есть дочь!       — Ради справедливости, как только я узнал об Оливии и о том, что тебе о ней не известно, несколько раз отправлял Патронуса с просьбой переговорить по каминной связи, но ты проигнорировал все мои сообщения, — не отказал себе в замечании Гарри.       — На тот момент я уже женился, а потому подумал, что ты хочешь мне высказать своё «фи» по этому поводу, — признался Драко. — Хоть бы намекнул, о чём разговор, я и подумать не мог…       — О чём? — настала очередь Гарри усмехнуться. — Что после секса бывают дети?       — О, иди в задницу с этим, Поттер! В Мэноре Грейнджер при мне каждый день пила противозачаточное зелье, теперь я догадываюсь, когда она этого не сделала, но что о том говорить…       — И когда же? — проявил странное, несвойственное ему любопытство глава Аврората.       — Поверь, тебе лучше не знать, — отмахнулся Драко.       — С учётом существования пророчества, смею заверить, что я не из праздного любопытства задаю этот вопрос, — неожиданно жёстко ответил Гарри. — Гермиона мне как сестра, и когда я узнал, что она по твоей вине стала матерью-одиночкой, то очень долго сдерживал желание узнать у Кингсли твои координаты, отправиться в Италию и набить тебе морду! Меньше всего мне интересны интимные подробности, но выбора нет. Напоминаю, что ты здесь в первую очередь для того, чтобы попытаться спасти Оливию от беды. И потому мне важно понимать значение каждой строчки. Уж поверь моему опыту, важность пророчеств сложно переоценить.        — Когда ты ушёл в Запретный Лес, мы все думали, что обречены. В общем, тогда, вероятней всего, она и была зачата. В разгар войны и накануне победы, — спокойно пояснил Драко, решив не продолжать спор. — С твоего разрешения, попрошу обойтись без маггловского мордобоя. У меня лекции сегодня после обеда, синяки даже после зелья не успеют сойти. Не хотелось бы ещё больше лишнего внимания, чем и так будет.       — Обойдусь, — усмехнулся Гарри, задумчиво проведя рукой по покрытой лёгкой щетиной щеке, явно погрузившись в мысли о пророчестве.       — Сообщи Грейнджер, что её дочь в опасности. — Вздохнув, решился озвучить своё предложение Драко. — Бруствер, видимо, не говорит ей, чтобы с сексом не обламывала, но ты ведь её старый друг. Она должна знать правду.       — О чём ты говоришь? — удивлённо поднял брови Гарри.       — Об очевидном, — охотно отозвался Драко. — Понимаю, что регулярная половая жизнь министра, видимо, важна для мира и гармонии в магической Англии, но всё же, кто как не мать имеет право знать, что её дочка — потенциальная угроза тому псевдоидеальному обществу, которое вы построили после войны.       — Я не о твоей нелепой ревности, — отмахнулся Гарри. — А о том, что Гермиона не в курсе деталей пророчества. Они с Кингсли дружат много лет, неужели он скрыл это от неё?       — Дружат… — беззвучно пробормотал Драко, с трудом сдерживая смех. Годы идут, а люди не меняются. Или Гриффиндор — это на самом деле приговор?       Очевидно, Поттер всё же уловил его едва слышную колкость.       — Если ты настаиваешь на обсуждении личной жизни Гермионы, а не пророчества, что ж, давай поговорим! — резко воскликнул он. — Годрик свидетель, я не планировал лезть в ваши отношения, но ты сам меня вынудил! Начнём с того, пожалуй, что ты ответишь на самый простой вопрос. Какого хрена, если у тебя до сих пор, спустя столько лет, от ревности чуть ли не стихийные выбросы магии начинаются, ты женился на Астории Гринграсс?       — Видишь ли, коль скоро за мою жизнь была объявлена цена, отец невесты за ней не постоял, — неожиданно охотно пояснил Малфой. — А тебе ли не знать, что долг платежом красен.       — И именно поэтому спустя пару месяцев твои счета были разморожены, идиот чёртов! — не выдержав, выругался Гарри. — Да, контрибуцию выплатил Гринграсс, а не я, но что тебе помешало потом быстро вернуть долг и отменить помолвку?! Ты женился намного позже, ни разу не выйдя на связь с Гермионой! Видимо, продемонстрировать свою обиду было важнее, как и теперь продолжать её пестовать! Ты ведь мог буквально через пару месяцев рассчитаться со всеми долгами!       — Идиот здесь только один, и он сидит напротив меня, — устало заметил Драко, игнорируя тот факт, что на самом деле напротив него сидел не просто очень могущественный волшебник, а тот, кто сумел, пусть и благодаря невероятной везучести, победить самого Волдеморта. И неожиданно даже для самого себя Малфой понял, что, несмотря на то, что минуло много лет, он готов поделиться своей болью с бывшим сначала врагом, а потом, пожалуй, даже соратником и другом. — Я просто не мог вернуться к ней, Поттер. Мистер Гринграсс неплохо позаботился о том, чтобы условия сделки были соблюдены неукоснительно, взяв с моей матери Непреложный Обет, включающий в себя мою обязательную женитьбу и верность. Сам понимаешь, насколько мало смысла имела та пресловутая разморозка счетов в подобных обстоятельствах. Так для чего мне было появляться в жизни Гермионы, скажи на милость? Чтобы причинить ещё больше боли?       — Вот чёрт, — пробормотал Гарри, привычным жестом всё же взлохматив явно тщательно уложенные с утра волосы, после чего надолго замолчал, ошеломлённый откровением Малфоя. — Знаешь, лучше бы я этого не знал… Ненавидеть тебя было бы проще. — Задумчиво произнёс Поттер, который успел за столько лет понять только то, что так и не смог определиться со своим отношением к Драко Малфою, словно он так и остался для него кем-то, кто, пройдя огромный путь, так и не нашёл в себе решимости окончательно изменить свою жизнь, вернувшись в итоге к тому, с чего начал. Со временем он стал в глазах Гарри просто странным выбором Гермионы, с которым они все вынуждены были смириться. — Так ты в отместку за помолвку отказался выплатить штраф за своего отца? — решился уточнить он. — Когда я узнал об этом, то был в шоке.       — Что я могу сказать, те оковы, которые на меня надел отец, вполне могут конкурировать с его заключением в Азкабане. Да и я всё же не гриффиндорец, чтобы играть в благородство, — философски протянул Драко. — К слову, старик явно получше меня переносит заключение. Столько лет прошло, а к нему ни разу даже целителя не вызывали.       — А что с ним могло случиться? — удивлённо задал вопрос Гарри. — Он ведь в Западном крыле, оно для неопасных преступников и охраняется аврорами, а не Дементорами.       — Я был в нём же, однако Азкабан покинул уже не на своих ногах, — справедливо отметил Драко.       — Ты, видимо, что-то подзабыл, — не согласился с Малфоем Гарри. — В Западном крыле Дементоров не могло быть по определению, там задолго до нашего рождения был установлен особый зачарованный экран, не позволяющий им добраться к узникам. По сути, Азкабан для тех заключённых почти ничем не отличается от обычной маггловской тюрьмы.       — Поттер, может, нормальное зрение я в заключении и утратил, но мозги, хочется верить, всё же нет, — продолжил спор Драко. — Я был в Западном крыле, когда меня атаковали Дементоры.       — Да не мог ты там быть, Малфой! Не мог! Чтобы туда прорвались Дементоры, действие экрана должно было быть нейтрализовано, для этого потребовалось бы очень мощное и редкое заклинание! Так что не морочь мне голову. Наверняка тебя поместили в Восточное, — отмахнулся Гарри, вспомнив рассказ Гермионы о том, в каком состоянии она видела Драко в Азкабане.       — Я, наверное, сейчас тебя удивлю, но порой любые защитные заклинания могут дать сбой, — заметил Малфой, теряя интерес к дискуссии. — Понимаю, что в вашем идеальном гриффиндорском мире тебе сложно принять это как данность, но уж поверь, я был в Западном крыле, когда чуть не получил Поцелуй, после чего меня почти ослепил Патронус охранника.       — Ты просто не понимаешь! — воскликнул Гарри, вскочив на ноги. Увидев, что несколько посетителей кафе подняли на него удивлённые взгляды, он снова сел. — Если бы экран не работал какое-то время из-за сбоя, Дементоров в том количестве не остановил бы всего один Патронус! — продолжил он уже тише. — Они бы и на охрану напали, воспользовавшись эффектом неожиданности, да вообще не ограничились бы тюрьмой! Чтобы Дементоры попали в Западное крыло в небольшом количестве, нужно было не только убрать экран, но и использовать собственного Патронуса, чтобы не пропустить слишком много и потом быстро вернуть защитное заклинание. Совершить подобное случайно невозможно! Нужна была бы полная концентрация, мастерство… Это должен был быть чётко разработанный план… — заключил Гарри и вновь внимательно посмотрел на Драко, нахмурившись от того, какой вывод напрашивался сам собой.       — Мне не нравится, к чему ты ведёшь, — заметил Драко, слегка пригубив заказанный эспрессо и поморщившись от гадкого привкуса напитка.       — Я наведаюсь в Отдел Тайн и проверю записи! — взволнованно продолжил Поттер. Годы, проведённые за работой в Аврорате, невольно заставили его сделать стойку ввиду совершенно неожиданно всплывших подробностей заключения Малфоя. — Но, если ты ничего не путаешь…       — Не путаю!       — Так вот, если ты действительно ничего не путаешь, то кто-то, знающий заклинание и имеющий доступ к защитному экрану убрал его на несколько секунд, позволил нескольким Дементорам пересечь границу и совершить нападение, после чего вернул их обратно… — закончил свою мысль бывший Избранный.       — Намекаешь на то, что я добровольно вернулся туда, где кто-то, явно наделённый властью или, по крайней мере, имеющий достаточно много полномочий, чтобы даже организовать нападение Дементоров в Азкабане, пытался много лет назад меня убить и почти сделал это?       — Постой, Малфой, — осадил его Гарри. — Давай не будем спешить с выводами. Мне надо подумать. Простые авроры, охраняющие заключённых Западного крыла, не могли убрать экран… Надо всё уточнить, проверить… Я займусь этим… — продолжал он думать вслух, словно дискутируя с самим собой.       — Как же глубоко ты копаешь, — скептически заметил Драко. — Наверняка к этому экрану доступ был у ограниченного количества лиц.       — Я думаю, заклинание узнал кто-то, кому не было это позволено. В тот момент везде царил хаос, многие потеряли близких по вине Пожирателей Смерти, возможно, хотели отомстить и не верили в торжество правосудия. Даже вероятно, что не именно ты был их целью! — возбуждённо продолжал Поттер. — Я займусь этим, — окончательно решившись, пообещал глава Аврората. — Вот только ты пока будь осторожен. Чёрт, как же паршиво… Ни мотива, ни свидетелей… И столько лет прошло…       — Какие отношения у Грейнджер с Бруствером? — холодно спросил Драко.       — Малфой, ты сейчас серьёзно? — зло ответил вопросом на вопрос Гарри. — Тебя, возможно, пытались убить, а тебя волнует только глупая ревность?       — Поттер, да открой ты глаза, в конце концов! — резко воскликнул Драко в ответ. — Я тебе на блюдечке даю мотив! Я не сделал на этой войне чего-то такого, за что хотелось бы так серьёзно отомстить! Да я был простым трусом, отсиживался в Мэноре! Пара Круциатусов в моём исполнении не тянут на такое глобальное дело, как снятие защитного заклинания! Слишком велик был риск обнаружения!       — Не так уж велик, если это всё всплыло случайно в разговоре… — покачал он головой в ответ. — А те глупости, что тебе приходят в голову, не стану даже комментировать, — категорично заявил Гарри. — Гермиона и Кингсли дружат уже много лет, он так её поддерживал все эти годы! Он организовал сначала твой домашний арест, а потом ваше свидание в Азкабане! Чёрт, да он как почтовый филин, несмотря на огромную занятость, носился с запиской Гермионы для тебя! С твоей стороны нечестно обвинять Кингсли только потому, что он не стал злоупотреблять своей властью, чтобы снять с тебя обвинения без суда и следствия! — горячо продолжил он. — Я проверю каждую запись в твоём деле, подниму расписания всех дежурств и докопаюсь до истины! Но не нужно только из-за своей обиды на действующую власть огульно обвинять одного из самых достойных людей, которого мне довелось знать, в подобной подлости!       — Почему он не сообщает Грейнджер о подозрениях, что пророчество сделано об Оливии? — проигнорировал Драко попытки Гарри заступиться за министра.       — Неужели это не очевидно? — раздраженно уточнил глава Аврората. — Не хочет волновать раньше времени, раз уж текст пророчества подразумевает возможность его избежать, просто вернув тебя в Англию!       — Полагаю, моё возвращение добавит ей не меньше волнений, — заметил Драко в ответ. — Не сходится, Поттер.       — Хорошо, признаюсь, мы все немного воспользовались ситуацией с пророчеством, чтобы ты смог вернуться, — признался Гарри. — Из-за обвинительного приговора твоя амнистия была невозможна, а пророчество стало той самой лазейкой. Твоя ссылка была несправедливым решением. Можешь сколько угодно смеяться над моими убеждениями, но обвинительный приговор Визенгамота я считаю просто нелепым.       — За столько лет я с ним смирился. Да и… Они прекрасно обходятся без меня. Особенно девчонка.       — Гермиона не справляется. Ты наверняка и сам это видел, — спокойно ответил Гарри.       — Так расскажи ей об опасности! Пусть ещё сильнее закрутит гайки с этой избалованной нахалкой! — вскипел Драко, вспомнив ситуацию накануне. — Ты в курсе, что они с мальчишкой Люпином вовсю обжимаются по углам в Хогвартсе?! А Гермиона ещё и поощряет эти отношения! Распустила девчонку она, а исправлять всё должен я, отец, о котором та и слышать не желает?! У меня есть сын, Поттер. С ним сложно, но я хотя бы имею представление, что делать и как его воспитывать! Но эта девица… Это просто кошмар!       — Сам ей скажи, — спокойно пожал плечами Гарри.       — Ты с ума сошёл, Поттер? Предлагаешь мне лезть к Грейнджер с советами по воспитанию почти совершеннолетней дочери? — возмущённо воскликнул Драко.       — Нет, конечно. Расскажи о пророчестве. Дай ей понять, что хотя ты повёл себя как идиот много лет назад, но Оливия всё же тебе не безразлична, раз уж ты принял решение вернуться, стоило узнать о её существовании и о грозящей ей опасности, — закончил он свою мысль.       — Вы работаете вместе, тебе проще будет выбрать возможность поговорить с ней, — глупо попытался отказаться от предложения Гарри Драко, который даже не представлял, как пригласить Гермиону на разговор спустя столько лет. — Я же постоянно буду торчать в Хогвартсе.       — И потому так кстати в Англии совершеннолетним волшебникам разрешено трансгрессировать, — рассмеялся тот в ответ. — Когда-то меч Годрика Гриффиндора признал тебя, так наберись смелости и пригласи Гермиону на встречу. Вам очень давно пора основательно поговорить.       — Мерлин, Поттер… — выдохнул Драко, понимая его правоту, но всё же не находя сил решиться. — Она вчера ужинала с Бруствером. Считаешь, мне стоит пытаться с ним конкурировать? — скептически уточнил он.       — Гермиона возненавидит меня за то, что я сейчас скажу… — вздохнул Гарри. — Но я приложил руку к твоему возвращению не только из-за пророчества или желания восстановить справедливость, — сделав глубокий вдох, признался он. — Гермиона дорога мне, и я желаю ей счастья, а за прошедшие годы для меня стало совершенно очевидно, что ты для неё всегда был и будешь вне конкуренции.       — Что за бред ты несёшь? — неверяще спросил Драко.       — Я был бы рад, если бы было иначе. Ничего личного, но ты причинил ей столько боли, однако все эти годы она была одинока. Из всех, кто за ней ухаживал, она всегда выбирала тебя, — Гарри понимал, что не имел права говорить Малфою всё это, но просто не мог поступить иначе. Тем более теперь, отчетливо видя, что её чувства взаимны.       — Я… — хрипло начал Драко, поражённый откровениями бывшего врага, однако не смог продолжить мысль.       — Можешь не говорить ничего, просто подумай. Кстати о Кингсли. Он на самом деле твой соперник.       — Это я и без тебя понимаю, — кисло усмехнулся Драко.       — Дай мне закончить, — попросил тот. — Он твой главный соперник за сердце Оливии. Вот здесь тебе на самом деле придётся постараться. Больше него она обожает разве что мою жену, но там даже я перестал ревновать, ибо это бесполезно. И, небольшая подсказка: пытаться разрушить её роман с Тедди — самый верный способ утратить даже малейший шанс наладить с ней отношения. Кстати, Кингсли вчера пригласил Гермиону как раз потому, что собирался рассказать ей о том, что ты, вполне вероятно, станешь преподавать в Хогвартсе, — договорил он, заставив Драко замолчать. — Так что заканчивай придумывать себе врагов и просто возвращайся окончательно. Потому что все эти годы она ждала только тебя.

5 марта 2001 года

      Впервые за долгое время Гарри был не рад наступившему вечеру пятницы. И причина этого была отнюдь не в том, что его могли в любой момент вызвать на работу даже в законные выходные. Дело было в том, что с недавних пор, стоило ему, наконец, решиться и сделать Джинни предложение, его такая размеренная и уютная послевоенная жизнь превратилась в перманентный кошмар подготовки к тому самому великому дню рождения новой ячейки общества.       Его невеста каждую свободную от тренировок и игр в составе «Холихедских Гарпий» секунду проводила в свадебных салонах, то выбирая идеальное платье, то цветы для украшения зала, то почти часами спорила с Лавандой по каминной связи о том, какими должны быть свадебные приглашения. Самым большим кошмаром стал день, когда Джинни отказалась надевать свадебное платье миссис Уизли. Содрогнувшись при воспоминании о том, как Молли кричала, что вообще после шестерых сыновей ждала дочь только ради этого момента, Джинни же парировала, что скорей готова родиться обратно, чем надеть на себя «этот ужас». Крайним оказался, конечно же, жених, который опрометчиво поддержал свою половинку в желании выбрать платье на свой вкус. Будущая теща подняла такой крик, что именно в тот момент Мальчик-Который-Дважды-Выжил успел даже пожалеть об этом.       Тысячу раз посокрушавшись, что не решился устроить любимой свадебную церемонию-сюрприз, где присутствовали бы только они вдвоём, Гарри смиренно и обречённо пытался отдать дань традициям, больше всего в глубине души мечтая раздобыть маховик времени и сделать несколько оборотов вперёд, чтобы оставить всю эту предсвадебную суету далеко позади.       Тяжело вздохнув и поняв, что дела совершенно закончились, а значит, следовало возвращаться домой, Гарри поднялся из кресла, однако именно в этот момент, постучавшись, в его кабинет неожиданно вошёл министр магии.       — Кингсли, привет! — с излишним энтузиазмом пожал мужчине руку бывший Избранный, радуясь в глубине души, что нашёлся повод задержаться на работе, а не сопровождать невесту вместе со всей её многочисленной семьёй во время поисков идеального места проведения торжества.       — Здравствуй, Гарри! — кивнул он в ответ. — Как поживает наш жених? Как Джинни, наверное, взволнована предстоящим торжеством?       — Даже не спрашивай, — отмахнулся в ответ глава Аврората. — Иногда мне кажется, что с Волдемортом справиться было проще, чем с будущими новыми родственниками.       — Уверен, что всё не так ужасно, — улыбнулся министр в ответ. — У тебя ведь есть Рон, который с достоинством прошёл через всю эту подготовку.       — Да, а потому не горит энтузиазмом повторять весь этот кошмар, — вздохнул Гарри. — Жаль, Гермионы нет здесь. Её здравый смысл и рациональность были бы весьма кстати, — заметил он. — Мне её очень не хватает.       — Откровенно говоря, я пришёл как раз поговорить о ней, — внезапно признался Кингсли, чем немало удивил Поттера. — Ты уже выслал ей приглашение?       — Нет, Джинни же пока не выбрала ни цвет бумаги, ни чернил, — тяжело вздохнул он, вспомнив скандал с невестой накануне, когда опрометчиво совершенно искренне сообщил, что ему абсолютно всё равно, как будут выглядеть бумажки, которые они разошлют гостям.       — Но ты ведь собирался её пригласить? — продолжил допытываться министр.       — Разумеется, — удивившись странному вопросу, утвердительно кивнул Гарри. — Только вряд ли она согласится. Из-за того, что Малфой был изгнан, она в Лондоне тоже не показывается. Не видел её с момента передачи портключа в Австралию. Я рад, конечно, что им так хорошо вместе, но могла бы хотя бы изредка наведываться к нам, всё же не чужие люди.       — Ты что, ни разу не навещал Гермиону? — удивлённо задал вопрос Кингсли. — Ты ведь знаешь её адрес, сам мне сообщал его пару лет назад.       — Она не приглашала, а напрашиваться мне показалось невежливым, — вздохнул Гарри. — Мы часто общаемся по каминной связи, у неё всё в порядке, насколько я могу судить.       — А вот это вряд ли, — внезапно ответил Кингсли, протянув Гарри газету.       Удивлённо пожав плечами, тот принял у министра из рук издание, развернув и некоторое время неверяще рассматривая колдографию на первой странице.       — Этого не может быть… — пробормотал он, внимательно вглядываясь в раз за разом склоняющегося к губам наряженной в белое подвенечное платье Астории Гринграсс Драко Малфоя. — Как это понимать?       — Они не вместе, Гарри, — спокойно пояснил Кингсли. — Гермиона не видела Драко Малфоя с того момента, как навещала его в Азкабане.       — Но… Этого ведь быть не может, — пробормотал Поттер. — Я был уверен, что она с родителями потому и осела в Австралии, что Драко перебрался к ней.       — Гермиона не возвращается именно потому, что не теряет надежду на то, что он разыщет её, — пояснил мистер Бруствер. — Мистер Малфой же спокойно проживает в собственном родовом поместье в Италии и думать забыл о ней. Скажу больше — он просто женился на своей наречённой, когда та достигла совершеннолетия.       — Да это же полная бессмыслица! — воскликнул Гарри. — Кингсли, этого просто не может быть! Малфой ради Гермионы готов был бросить вызов Волдеморту, если бы я погиб в Запретном Лесу! Может быть, я не гениально разбираюсь в людях, но всё же я ему верил! Он вёл себя так, что не было сомнений, насколько с его стороны всё было серьёзно! В чем дело, ведь ты сам говорил, что арест с его счетов давно снят?!       — Я не могу знать, какие мотивы им движут сейчас, но поверь, что у него была возможность не только получить весточку от Гермионы, но и навестить её, однако он ею не воспользовался, — признался Кингсли, нахмурившись при воспоминании о демонстративно пренебрежительном отношении Малфоя и к его визиту, и к посланию от Гермионы.       — Ничего не понимаю! — пробормотал Гарри, взлохматив непослушную шевелюру. — Но почему в таком случае Гермиона уверяет, что у неё всё в порядке? Почему не хочет вернуться, раз Малфой дал понять, что ему не нужны эти отношения?!       — Поскольку она сама благородная и честная девушка, очевидно, не желает верить в то, что дорогой ей человек способен на подлость, — пожал широкими плечами Кингсли. — Но я несколько раз навещал Гермиону, когда бывал в Австралии по делам, и точно знаю, что ей очень одиноко там. Она безумно по всем вам скучает.       — Но… Почему тогда не приедет? — непонимающе замотал головой Поттер. — Или нас бы пригласила. Откровенно говоря, с удовольствием бы сменил обстановку.       — Гарри… — тяжело вздохнув, министр пристально посмотрел Избранному в глаза. — Я не имею никакого права тебе об этом говорить, но мне очень хочется ей помочь. Ты можешь пообещать, что этот разговор останется только между нами?       — Мерлин, Кингсли, разумеется! — воскликнул он в ответ. — Если у нашей подруги проблемы, то мы просто обязаны знать об этом!       — Боюсь, что она не выходит на связь потому, что уверена, что вы в ней разочаруетесь, когда узнаете о некоторых обстоятельствах её жизни.       — Да что за обстоятельства? Она с Драко целовалась на глазах Рона! Мы и так всё знаем и приняли её выбор! Я не понимаю, что ещё она может скрывать?! — продолжал недоумевать Гарри. — Раз она жила в Мэноре, догадываюсь, что их отношения могли зайти гораздо дальше поцелуев, но это только их личное дело! В конце концов, мы все давно не дети и всё понимаем!       — У неё родилась дочь от Драко Малфоя, Гарри, — вздохнул министр. — И потому она не возвращается в Лондон, потому так редко выходит на связь и не приглашает в гости. Гермиона просто не решается рассказать вам об этом.       — Вот чёрт… А сам Драко в курсе? — решил уточнить он.       — Нет, — лицо Кингсли исказила непривычная для него презрительная усмешка. — Когда я передал ему послание от Гермионы, он бросил его в камин, меня выслушать также не пожелал.       — Вот чёрт… — вновь пробормотал он. — Бедная Гермиона…       — Потому я и здесь, Гарри. Ей очень нужна ваша поддержка, но она не обращается за ней, опасаясь того, что не найдёт у вас понимания из-за своего выбора, а ваше осуждение окончательно её сломит.       — Но как же мы можем помочь, если она сама этого не хочет? — непонимающе посмотрел на Бруствера Гарри, в очередной раз ероша волосы.       — Как раз сейчас идеальное время, чтобы навестить Гермиону, — начал излагать свой план министр. — Вы с Роном можете прибыть к ней под предлогом того, что ты решил лично пригласить её на свадьбу, заодно и поговорите. Дело в том, что о женитьбе Малфоя она пока не знает, — признался он, тяжело вздохнув. — Очевидно, что ожидать в Австралии ей больше некого. И лучше будет, если эту новость ей сообщат близкие люди, а не я, по сути, просто знакомый. Мне очень неудобно тебя просить, да и выгляжу я откровенно неприглядно, выдавая не свои секреты, но от всей этой ситуации ощущаю полнейшее бессилие, как в тот день в Хогвартсе, когда Волдеморт пытал её легилименцией, а я ничем не мог помочь, потому что должен был прикрывать очень многих.       — Прекрати, Кингсли, я очень тебе благодарен за помощь, — медленно проговорил Гарри. — Я прямо сейчас свяжусь с Джинни и Роном и наколдую международный портключ. Мы вернём Гермиону домой. — Твёрдо пообещал он.