13

      — Если ещё пару минут тут проведём, примёрзнем к лавке, — заметил Рон, подышав на изрядно озябшие руки.       Гермиона, не глядя на него, быстро обновила Согревающие чары.       — Дайте мне ещё минутку, — взмолилась она. — Не представляю, как теперь вернуться к работе.       — Как только переговоришь с Малфоем, дам тебе внеплановый отпуск, — поспешил пообещать Гарри. — Так что вот такая тебе дополнительная мотивация не оттягивать момент. Вы оба так давно этого ждали, что пора уже просто взять и сделать.       — Вы только теперь не давите на меня, прошу вас. Это всё совсем не так просто. Нужно будет ведь ещё и Оливии это всё объяснить, — задумчиво протянула Гермиона.       — Могу попросить Джинни с ней поговорить, — предложил Поттер. — Уж если кто сумеет убедить твою дочь сменить гнев на милость, так это она.       — Спасибо, не нужно, — поспешила откреститься Гермиона. — При всей моей любви к Джинни, за то, что она наговорила Оливии о сексе пару лет назад, мне до сих пор её придушить хочется.       — Да ладно тебе, Мио, не занудствуй! — фыркнул Рон.       — Если бы тебе Роза выдала в четырнадцать лет, что можно творить что угодно, главное — предохраняться, как бы ты отреагировал? — прищурившись, уточнила Грейнджер у друга.       — Убил бы, — кивнул он в ответ. — Да уж, ситуация. Наверняка ты её и переубедить потом не смогла.       — Ну, я пошла иным путём, — отмахнулась Гермиона. — Андромеда испытывала неловкость от того, что с Тедди подобную беседу тоже следовало провести, так что я благородно избавила её от этой миссии, — пояснила она, усмехнувшись. — Да, это было непросто, зато теперь я могу быть уверена, что он моё доверие оправдает.       — Это жестоко, — заметил Гарри. — И немного по-слизерински. Всё же и Малфой на тебя в некоторой степени повлиял.       — Возможно, — пожала плечами молодая женщина. — Но с Оливией, как на войне, все средства хороши. Я и так стала матерью гораздо раньше чем планировала, не хватало мне ещё статуса молодой бабушки.       — Очень жаль, что вы с Перси рассорились много лет назад, — внезапно сделал странное заявление Рон, после чего, заметив моментально похолодевший взгляд подруги, поспешил пояснить, — с тех пор, как я переехал к нему после разрыва с Лавандой, живу как в казарме. Подъём, отбой, уборка — всё по расписанию и упаси Мерлин, если что-то лежит не на своём месте. Отдай ему Оливию на воспитание — и буквально через месяц ты её не узнаешь!       — Спасибо за столь заманчивое предложение, Рональд, но дисциплина у моей дочери даёт сбой отнюдь не в бытовом плане, а твой Перси в вопросах взаимоотношений с противоположным полом едва ли большой эксперт, — не удержалась от сарказма Гермиона.       В ответ Рон рассмеялся, решив сгладить неловкость от того, что случайно затронул довольно болезненную для подруги тему. В этот момент к Гарри подлетела служебная сова из Аврората с запиской.       — Похоже, насиделись, — вздохнул он, принимая послание и протягивая птице угощение.       Когда друг обратился в чтение, от внимания Гермионы не ускользнуло, насколько быстро помрачнел его взгляд и пролегла привычная морщинка на лбу. Она слишком давно знала Гарри, чтобы понять: случилось что-то серьёзное.       Быстро взмахнув палочкой, он вызвал Патронуса:       — Аберфорт, откройте нам доступ к камину, прибудем через пять минут, — проговорил послание Поттер, после чего повернулся в сторону друзей. — В Хогвартсе произошёл несчастный случай на уроке с ученицей.       Заметно побледнев, Гермиона тихо произнесла:       — И поскольку вызвали тебя, мне кажется, я знаю, с кем и на каком уроке…       Не став спорить, глава Аврората кивнул, быстро поднявшись с лавки и протянул руку Гермионе, помогая подняться.       — Постарайся не паниковать раньше времени, возможно, ничего серьёзного не произошло, а меня вызывали только потому, что я его куратор, — скороговоркой проговорил он, быстрым шагом направляясь в сторону здания Аврората. — Рон, ты с нами? — бросил Гарри вопрос через плечо, придерживая дверь для друзей и продолжая быстро двигаться в сторону собственного кабинета.       — Ну что за вопрос, разумеется! — серьёзно кивнул Уизли. — Мио, спешу напомнить, что убийство Малфоя не входило в твой наверняка по минутам распланированный день.       — Сейчас мне совсем не до шуток, Рональд! — холодно воскликнула волшебница и, зачерпнув ладонью летучий порох, громко провозгласила: «Хогвартс, кабинет директора!», после чего исчезла в зелёном пламени. Переглянувшись, Гарри и Рон по очереди отправились за ней.       — Аберфорт написал, что они все в лазарете, — сообщил Гарри, едва успевая за стремительно идущей по коридору Гермионой.       Кивнув, она быстро нырнула в нужный поворот, после чего, пройдя внутрь больничного крыла школы, первым делом сразу же увидела Драко, который не отрывал тревожный взгляд от лежащей на кровати Оливии.       Всего на секунду у неё перехватило дыхание при мысли о том, сколько бессонных ночей во время болезней дочери за эти годы ей хотелось ощущать рядом его опору и поддержку, после чего отмахнулась от настолько неуместных эмоций. Быстро собравшись, она взмахнула рукой, исполнив свой блестящий Экспеллиармус без палочки, от чего не ожидавшего подобного Малфоя отшвырнуло от кровати к стене. Стараясь не поднимать на него глаз, Гермиона прошептала «Приори Инкантатем», проверяя последние заклинания в палочке Драко.       — Непростительных точно нет, — протянула она палочку из боярышника догнавшему её Рону. — Я без палочки сегодня, уточни, пожалуйста, какое именно заклинание было использовано последним.       — Это я мог бы тебе сказать и без нападения, — заметил Драко, оставаясь прижатым к стене.       Никак не отреагировав на его слова и стараясь не смотреть в его сторону, она присела на край кровати дочери и провела ладонью по её светлым волосам. По цвету лица Оливия вполне могла конкурировать в белизне с простынями больничного крыла Хогвартса. Гермиона несколько раз попыталась позвать её, но ответа не последовало, девушка продолжала оставаться без сознания.       — Мадам Помфри, что с ней? — обеспокоенно спросила женщина. — Почему она не приходит в себя?       — Я никогда не сталкивалась с такой реакцией на обычное заклинание, — тяжело вздохнула колдоведьма. — Профессор Малфой его отменил, но ей становится всё хуже.       — Мисс Грейнджер, я понимаю ваши переживания, но давайте постараемся не поддаваться эмоциям и мыслить рационально… — начал было Аберфорт, однако Грейнджер его перебила.       — Давайте. В первую очередь меня интересует, почему, раз состояние Оливии ухудшается, а мадам Помфри не может помочь, её не перевели в больницу Святого Мунго? — в негодовании воскликнула она. — В очередной раз пытаетесь не выносить сор из избы?!       — Гермиона, пожалуйста, давай сначала всё выясним, а потом решим, что делать, — попросил подругу Гарри. — Подумай о том, что обращение в Мунго не останется незамеченным для Министерства. Уверен, что никто из присутствующих в этом не заинтересован.       — А что, если мы теряем время и потом моей дочери вообще невозможно будет помочь?! — Гермиона понимала, что переходит на крик, но не могла себя контролировать, — Рональд, долго ещё?!       — Это было Мемориам Сангвинис, — быстро ответил он, возвращая палочку Драко. — Что это за заклинание? — нахмурился он, повернувшись в его сторону.       — Это школьная программа, утверждённая вашим Министерством, — с нарочитым спокойствием произнёс Малфой, продолжив стоять у стены и не решаясь подойти ближе. — Без обид, Уизли, но я вроде бы и не удивлён, что тебе оно не знакомо.       Глубоко вдохнув, Гермиона наконец повернулась к нему и, стараясь никак не выдать дрожь в голосе и до сих пор не веря, что вновь видит его рядом с собой, на расстоянии вытянутой руки, произнесла:       — Мы авроры, а не учёные, профессор Малфой, — она понимала, что говорит не то, обращается к нему не так, да и ведёт себя как полная идиотка, но ничего не могла поделать с теми трагичными обстоятельствами, которые хоть и ускорили их встречу спустя столько лет, но совершенно точно по сути вновь оттолкнули их друг от друга. В тот момент Гермиона буквально была готова провалиться сквозь землю. Вместо того, чтобы, прижавшись к его губам в поцелуе, запутаться пальцами в волосах и полностью раствориться в таком годами желанном контакте, она вынуждена была общаться с абсолютно растерянным Драко как с подозреваемым, пытаясь выяснить, что именно привело к тому, что их дочь быстро угасала и опытная целительница Хогвартса не могла ей помочь. Его напускная бравада её не обманула, она видела, что на самом деле он в полном ужасе от происходящего. — Мне также не знакомо данное заклинание, поэтому не сочтите за труд объяснить, в чём оно заключается, — потребовала аврор, вынужденная под давлением ситуации отбросить собственные эмоции как можно дальше.       — Магия крови, базовый уровень, — пожал Драко плечами, стараясь придать голосу уверенность. Вид Оливии пугал его и те диагностические заклинания, что продолжала применять мадам Помфри, свидетельствовали о том, что девчонке быстро становилось хуже, словно некая магия пыталась её уничтожить. И явно не та, что была использована на уроке, а какая-то более древняя, могущественная и почти необратимая. — Элементарное заклинание с целью выяснить секреты условного врага.       — Магия крови… И прямо на первом уроке… — прошептала Гермиона, вся краска моментально схлынула в её лица, словно она, наконец, поняла, что на самом деле произошло с дочерью. Перевернув руку Оливии, она увидела небольшой порез на предплечье девушки. От внимания Малфоя не ускользнуло, что пальцы Грейнджер ощутимо дрожали.       Драко горько вздохнул, совершенно неуместно подумав о том, насколько сильно их встреча спустя столько лет отличается от той, что он миллионы раз рисовал в собственном воображении. И хотя на принятие факта о том, что у него есть дочь, ему дана была всего одна ночь, Малфой был шокирован тем, что пусть косвенно, но по его вине с девчонкой случилась беда. А ещё совершенно неожиданно ощутил поднявшийся из глубины души прилив раздражения от того, что Грейнджер, похоже, начала догадываться, что стало причиной магической комы Оливии.       — У неё какие-то проблемы с данным разделом магии?! — требовательно уточнил он. — Почему преподаватели не были поставлены в известность о том, что некоторые заклинания ей применять нельзя?! — резко обратился Драко к Гермионе, ненавидя себя за подобный тон. Тем не менее, в его голове не укладывалось, как сверхответственная Грейнджер могла не предупредить Дамблдора об имеющихся проблемах со здоровьем дочери.       — Да я в страшном сне не могла представить, что именно ты станешь её преподавателем, тем более — что на первом же уроке решишь использовать такое заклинание! — теряя весь свой официальный тон, воскликнула Гермиона, отворачиваясь от него. — Мадам Помфри, если профессор Малфой сообщит вам добуквенный текст Противобастардного заклятия, вы сможете снять его с Оливии?       — Мисс Грейнджер, боюсь, что вряд ли, — покачала она головой. — Я лечу травмы после Квиддича, укусы магических существ, ожоги от ядовитых растений, но тот раздел магии — очень узкая область колдомедицины. Насколько я слышала, известно всего несколько случаев, когда после снятия данного заклинания удавалось сохранить беременность бастардом, но как снять его с почти взрослой девочки, не представляю даже! Да и подобная магия была запрещена задолго до Второй Магической войны!       — Для чистокровных семей закон не писан! Люциус Малфой с Тёмной Меткой много лет занимал высокий пост в Министерстве, так что творил что хотел! — с ненавистью проговорила Гермиона. — Рональд, Кингсли в Нью-Йорке, а понадобится открыть камин для жительницы Австралии…       — Хорошо, я попрошу Перси, — тяжело вздохнув, направился к камину директора Уизли, чтобы связаться с братом в Министерстве.       — Профессор Дамблдор, я знаю колдомедика, которая может попытаться снять заклятие с Оливии. Вы позволите ей прибыть в Хогвартс напрямую?       — Конечно, мисс Грейнджер, что за вопросы? Как только Министерство активирует международную каминную сеть, я со своей стороны сразу же предоставлю доступ.       — А ты… — вдохнув словно перед прыжком в воду, повернулась Гермиона к замершему и с трудом успевающему осознавать происходящее Драко. — Вспоминай максимально точно, какое именно Противобастардное заклятие было наложено на тебя при рождении, потому что Оливия сейчас умирает из-за него!       — Я не могу вспомнить то, чего не знаю, — тихо проговорил Драко.       — Как это — не знаешь? — изумлённо посмотрела ему в глаза Гермиона. — В прошлом ты был большим любителем пошутить, но сейчас действительно не время, Малфой!       — Герм… — начал он, но быстро поправился, остановив себя от неуместного обращения к аврору, находящейся при исполнении, по имени, — Грейнджер, ну сама подумай, подобные заклинания для того и накладывают, чтобы в случае бунта наследника, полукровок на свет не появилось! — в отчаянии воскликнул Драко. — Когда Скорпиус родился, Люциус завалил меня письмами из Азкабана с требованием наложить на него нечто подобное, но я послал его к чёрту.       — Скорпиус? — подняла брови Гермиона. — Это…       — Это мой сын, — нехотя пояснил Драко, прекрасно понимая, какие выводы наверняка сделает Грейнджер после этого пояснения.       Он не ошибся. В тот момент перед её глазами запрыгали чёрные точки, а из самой глубины души поднялись тёмной волной горечь и разочарование. Да уж, бывший возлюбленный определённо все эти годы прекрасно жил без неё и думать забыл об их краткосрочном романе. Ощутив себя полной идиоткой, пытавшейся вопреки куче фактов искать ему оправдания, Гермиона подняла на него тяжёлый взгляд.       — Прекрасно, Драко, я очень рада, что у тебя уже есть наследник нужного пола и с идеальной родословной, но вот только я не собираюсь сложить лапки и отдать жизнь дочери без боя! — рявкнула она и явно собиралась продолжить, однако Гарри решил вмешаться, наложив на находящуюся в панике Гермиону Силенцио.       — Я не хочу, чтобы ты наговорила того, о чём потом пожалеешь, — спокойно произнёс он, когда подруга в гневе обернулась.       — Ну отчего же ты её затыкаешь, Поттер, пусть говорит, — усмехнулся Драко, призвав Болтливое зелье из ящика в лазарете и протягивая его Грейнджер. — Ведь годы идут, а ничего не меняется, не так ли, Гермиона? — с горечью произнёс он, понимая, что в пылу эмоций их разговор из официального всё же становился очень личным. — Я ведь для тебя всегда виноват по умолчанию!       — Знаешь, речь сейчас совсем не о тебе, раз не можешь ничем помочь, можешь возвращаться к студентам, у Аврората нет к тебе претензий! — резко отбрила она, бросив взгляд на Гарри. — Об этом заклинании наверняка знает Люциус Малфой, вот только вряд ли он согласится открыть правду по доброй воле! Всё же придётся побеспокоить Кингсли, мне потребуется его разрешение на Круциатус!       — Очень советую придумать план Б, если тебе хоть немного дорог отец, — тихо обратился Гарри к Драко, пока Гермиона вновь отвлеклась на изучение обновлённых диагностических данных Оливии. — Потому что Кингсли ей не отказывает.       — Какие интересные заклинания может разрешить использовать министр, если очень попросить, — криво усмехнувшись, заметил Драко. — Впрочем, как мужчина я его прекрасно понимаю, ради тебя наверняка не только я один смог поступиться любыми принципами.       — Не смей! — резко развернувшись, посмотрела ему в глаза Гермиона. — Не смей даже пытаться вывалять в грязи имя одного из самых достойных людей, которых мне доводилось знать! Будь Кингсли здесь, мы бы давно оказывали помощь Оливии, а не занимались пустой болтовнёй, судя по всему, ты только на неё и способен! Проваливай из лазарета, раз ничем не можешь помочь!       «Он бросил в камин твою записку, Гермиона,<i> — вспомнились ей слова Кингсли после посещения Драко в Италии. — <i>Я хотел рассказать ему обо всём, но мистер Малфой отказался меня выслушать. Честно говоря, создавалось впечатление, что ему не терпелось от меня отделаться».        «Насколько мне известно, твой такой хороший и раскаявшийся Пожиратель в Италии, так отчего же ты не там с ним?» — предательски всплыл в памяти снисходительный тон Перси Уизли.       — Да я вернулся в Англию, чтобы помочь ей, только твой драгоценный Кингсли отчего-то не спешит посвящать тебя в детали одного интересного факта о дочери! — горячо воскликнул не подозревавший о её мыслях Драко, однако взял себя в руки, справедливо предположив, что едва ли препирательства с Гермионой смогут спасти Оливию, да и момент сообщать ей о пророчестве точно был неподходящим. — Что касается моих предложений, то прежде чем пытать Люциуса, можно связаться с моей матерью, она наверняка должна быть в курсе того, какое именно заклинание было использовано. Кстати, кроме Круциатуса существует в магическом мире и зелье Веритасерум, которое в случае чего можно использовать тоже. В общем, если подумать, то и моя помощь пригодится. Так мне точно уходить? — хмуро усмехнулся он.       — Где сейчас твоя мать? — никак не отреагировав на его ехидный тон, задала вопрос Гермиона.       — Она в Италии, но за содействие при битве за Хогвартс ей позволено перемещаться между каминами наших Мэноров беспрепятственно, так что могу связаться с ней, и она в ближайшее время будет здесь, — пояснил Драко. — Если вы позволите и ей прибыть через камин, профессор Дамблдор, — обратился он к директору Хогвартса.        — Да, конечно, если это необходимо, профессор Малфой, — спешно закивал он в ответ.       Развернувшись, Драко широкими шагами покинул лазарет, не бросив больше ни единого взгляда на Гермиону, она же жадно проследила за каждым его шагом, за удаляющейся спиной, которую он держал прямее обычного, внезапно отметив про себя, насколько идеально на нём всегда сидят классические костюмы. Он был так прекрасен, но ещё никогда она не ощущала того, насколько далек он был от неё, несмотря на то, что физически вновь стоял рядом. Даже несмотря на опасность, нависшую над Оливией, Гермиона понимала, что обвинять Драко в недостаточном желании помочь было несправедливо. Она обязательно попросит у него прощения, когда всё закончится.       На удивление быстро вызвав Патронуса, Грейнджер отправила его мисс Уоттс, попросив прощения за беспокойство. Ответ от целительницы пришёл почти моментально, она готова была переместиться в Хогвартс, как только все формальности будут разрешены.       В ожидании помощи мадам Помфри ещё раз оценила состояние Оливии, тревожно покачав головой. Гермиона и сама видела, что жизненные силы покидают дочь, а оттого сходила с ума от ожидания, мысленно буквально проклиная бюрократа Перси, который наверняка нарочно так сильно медлил с открытием канала международной магической сети. Гарри ободряюще потрепал её по плечу, бормоча призывы стараться сохранять хладнокровие, но в тот момент опытная аврор Грейнджер определённо не была на это способна.       Через несколько минут в лазарет вернулся Драко, пропустив впереди себя Нарциссу, которая с царственным видом буквально вплыла в больничное крыло. Внимательно рассмотрев лежащую на кровати Оливию, она подняла глаза на Гермиону:       — Что ж, могу с некоторым облегчением констатировать, что мой сын не сошёл с ума, хотя когда он озвучил причину, по которой я должна была срочно появиться в Хогвартсе, мне, признаться, в первый момент показалось, что он просто бредит, — отметила она.       — Профессор Дамблдор, Уизли просил позвать вас, заместитель министра активировал международную каминную сеть, очередь за вами, — обратился к Аберфорту Драко.       Молча кивнув и произнеся слова приветствия в адрес Нарциссы, директор Хогвартса покинул лазарет.       — Добрый день, миссис Малфой, — также поприветствовал мать Драко Гарри.       — Мистер Поттер, — кивнула она. — Рада вас видеть в добром здравии. И вас, разумеется, тоже, мисс Грейнджер, — перевела она взгляд на Гермиону.       — Ваш сын объяснил, что необходимо сделать, чтобы помочь? — уточнила та, не желая принимать участие в этой импровизированной ярмарке лицемерия.       — О, мисс Грейнджер, откровенно говоря, не уверена, что у меня получится, — вздохнув, покачала она головой в ответ. — Поймите правильно, текст заклинания я, разумеется, знаю, но ведь оно прекрасно должно было сработать много лет назад, почему ситуация ещё тогда не пришла к логичной развязке, я искренне не понимаю. — Картинно вздохнула Нарцисса во второй раз. — Надо полагать, что раз вы сумели всё же сохранить ребёнка, было применено что-то ещё, сумевшее продлить искру жизни, которая не должна была желать прийти в этот мир, а потому теперь не рискну даже предположить, чем может обернуться столь мощное магическое вмешательство.       — Мама, ты хочешь сказать, что знала о беременности Гермионы? — с трудом сдерживая ярость, уточнил Драко.       — О, сынок, обстоятельства нашей предыдущей встречи с мисс Грейнджер были весьма неоднозначными, но я всё же женщина и, разумеется, сразу обо всём догадалась, — не стала отпираться она в ответ. — Признаться, мне тогда было на руку её плачевное состояние, да и то заклинание, что было на тебя наложено при рождении, совершенно точно делало то, для чего, собственно, и было предназначено. Откровенно говоря, судя по состоянию мисс Грейнджер, на ногах она держалась в тот день только из одного сплошного упрямства, — спокойно продолжала она, словно Гермионы рядом не было. — Уж прости, что я пренебрегла тогда фактом её беременности, ведь казалось совершенно очевидным, что в течение буквально нескольких часов проблема была бы решена.       — Мама… — на выдохе произнёс Драко, не веря собственным ушам. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом? Какого чёрта ты пошла на договорённость с Гринграссом, имея предположение о подобном?!       — В тот момент для меня самым важным было спасти своего ребёнка, другие дети меня заботили несоизмеримо меньше, — без капли сожаления в голосе произнесла леди Малфой. — Я уже говорила, Драко, что не жалею о тех решениях, что вынуждена была принять. Так что не нужно пытаться выставить меня виноватой в том, что мисс Грейнджер стала матерью-одиночкой в достаточно юном возрасте. В конце концов, то, что Противобастардное заклинание не сработало, вовсе не объясняет, почему также не сработала её якобы умная голова, ведь выход из положения для неё напрашивался сам собой.       В ту секунду Гермионе показалось, что перед глазами проплыла буквально вся её одинокая неустроенная жизнь, вспомнились все шепотки за спиной, все слёзы дочери, когда первые годы в маггловской школе только её папа не приходил на празднование дня Отца, каждый собственный одинокий день Святого Валентина, каждая ночь в пустой постели. Бросив последний взгляд на лежащую при смерти Оливию, ту единственную частичку, что осталась у неё в память о любви всей жизни, о рождении которой несколько мгновений назад досадливо посетовала Нарцисса и, не выдержав, она подскочила к леди Малфой и влепила той звонкую пощёчину, звук от которой повис в помещении больничного крыла.       Гарри быстро рванулся к подруге и оттащил подальше от матери Драко, опасаясь, что одной оплеухой та может не ограничиться. На счастье, мадам Помфри в тот момент ненадолго отлучилась, чтобы проверить других больных, а потому хотя бы одним свидетелем безобразной сцены было меньше.       — Гермиона… — в ужасе посмотрел на неё Драко, отчётливо поняв, что уговорить мать по-хорошему он теперь точно не сможет, а потому можно упустить драгоценные мгновения, что грозит фатальными последствиями. Прекрасно зная леди Малфой, он был точно уверен, что теперь та ни за что не согласится помочь.       Нарушив повисшую тишину, в лазарет вернулись Рон и профессор Дамблдор, приведя с собой мисс Уоттс.       — Добрый день! — поприветствовала всех колдоведьма. — Что ж, это и есть ваша девочка, мисс Грейнджер? — уточнила она у Гермионы, та же в ответ молча кивнула, не отрывая взгляд от по-прежнему горящей ладони, в ужасе осознавая, что только что натворила.       Быстро наложив новое, немного иное диагностическое заклинание, целительница из Австралии нахмурилась, быстро просмотрев результаты.       — У нас максимум минут двадцать, это заклятие почти сломило её.       — Что это означает? — тихо уточнила Гермиона дрожащим голосом.       — Что если ваша дочка решит, что лучше ей было не рождаться, то она погибнет, просто перестанет дышать. Мы ничего не сможем изменить. Если вы не против, я предпочла бы просмотреть именно воспоминание об обряде наложения заклинания, так я смогу быстрее отменить его действие.       — Миссис Малфой, умоляю вас… — прошептала Гермиона, обращаясь к матери Драко. — Я сделаю всё, о чём вы попросите. Я уговорю Кингсли повторно поднять дело Люциуса, позволю вновь сделать Мэнор ненаносимым под собственную ответственность, мы с дочерью можем исчезнуть навсегда, после её выздоровления вы больше никогда о нас не услышите, но умоляю вас — отдайте эти воспоминания, раз уж сегодня мы вспоминали нашу с вами последнюю встречу, то вы должны понимать, что это такое, когда жизнь вашего ребёнка зависит от воли другого человека!       — Полно, мисс Грейнджер, я не настолько мелочна, чтобы припоминать в такой момент наши давние разногласия, — протянула мать Драко, вытащив палочку и быстро извлекая необходимую целительнице информацию. Мадам Помфри протянула той колбу, куда она поместила воспоминания. — Только имейте в виду, что на самом деле это было не одно, а два заклятия. Одно от полукровок, другое от бастардов. Люциус хотел перестраховаться по максимуму. Я, признаться, была против, но в тот момент его слово в нашем доме ещё что-то да значило, — с этими словами она протянула колбу мисс Уоттс, которая почти бегом направилась к Омуту Памяти.       — Теперь я искренне удивлён, как у меня вообще появились дети, — пробормотал Драко.       — Ну, сынок, уж поверь, то заклинание плодовитости, что наверняка применяла мисс Паркинсон во время вашего романа в Хогвартсе, сделало бы тебя её мужем ещё до окончания школы, если бы твой отец не подстраховался, так что в итоге ты должен быть ему благодарен хотя бы за это. А вот как мисс Грейнджер удалось так неуважительно обмануть древнюю магию, остаётся только удивляться.       — Это было наше объединяющее заклинание, которое убрало Метку с твоей руки, — пояснила Гермиона, посмотрев Драко в глаза. — Оно оказалось сильнее Противобастардного заклятия.       — Кстати, сынок, теперь мы знаем, отчего Скорпиуса нет на семейном гобелене, — отметила Нарцисса. — Версию с наличием у тебя старших детей я тогда отмела, видимо, зря.       — Ты где её рожала? — уточнил Драко. — В любой волшебной больнице над новорожденным проводят самые элементарные магические обряды, которые дают пришедшему в новый мир связь с тем родом, к которому он принадлежит.       — В маггловской клинике, — ответила Гермиона, не вдаваясь в подробности. В ту же секунду в лазарет вернулась мисс Уоттс, а потому Грейнджер быстро присела на край кровати дочери, потеряв к Малфоям всякий интерес.       Воспользовавшись тем, что внимание всех присутствующих переключилось на Оливию и проводимые австралийской целительницей манипуляции, Гарри быстро отвёл Уизли немного в сторону и начал что-то объяснять, на что тот, слегка нахмурившись, несколько раз кивнул. Пару минут спустя они также приблизились к кровати пострадавшей дочери Гермионы в ожидании развязки.

5 февраля 1999 года.

      Гермиона долго не могла найти сил даже поднять веки, они словно налились свинцом. Казалось, болела каждая клеточка тела, а попытка вспомнить, что с ней случилось, не приносила никаких результатов.       Не позволяя себе вновь провалиться в небытие, она пыталась вспомнить что-то важное, но никак не могла зацепиться за нужную мысль. Внезапное озарение пришло неожиданно, её словно ударило током. Ребёнок! Она ждала ребёнка, с которым случилось что-то страшное. Призвав на помощь всю свою волю, Гермиона наконец открыла глаза, в первую очередь увидев собственное тело, опутанное какими-то проводами, из чего сделала вывод, что находится в маггловской клинике.       Словно по волшебству, она вспомнила, как шла по улице в сторону дома, как ей показалось, что отошли воды, но вместо них увидела огромную лужу крови под ногами, как её подхватил какой-то прохожий маггл, а его спутница быстро вызвала неотложку.       — Гермиона? — услышала она показавшийся знакомым голос, после чего с огромным трудом повернула голову в направлении, откуда он прозвучал. — Слава Мерлину, ты наконец очнулась!       — Кингсли? — от удивления она даже на несколько секунд забыла о той боли, что сковала всё её тело. Было сложно поверить, что у её постели находится министр магической Англии, казалось, на её сознание все ещё оказывает сильное влияние обезболивающее. — Что ты здесь делаешь?       — Со мной связалась Джин, я оставлял ей номер своего маггловского телефона на всякий случай. Ты всех нас очень напугала, — заметил он, тяжело вздохнув.       — Мой ребёнок… — прошептала Гермиона, с ужасом поняв, что огромный живот, который ей бесконечно надоел и от которого, как совсем недавно казалось, она не избавится никогда, всё же исчез.       — У тебя родилась девочка, с ней всё в порядке, — поспешил успокоить её Кингсли. — Врачи говорят, что она самая громкая в детском отделении. А я уже замучился всякий раз накладывать Обливиэйт на медсестёр, когда она призывает себе пустышки других младенцев.       — Спасибо тебе большое, Кингсли, — растроганно прошептала Гермиона.       — Слушай, прекрати, совсем не за что, — отмахнулся он. — Признаться, я совершенно растерялся, как и твои родители. Разумеется, можно было перевести тебя в магическую клинику, да вот только мне посоветовали этого все-таки не делать, потому что магглы лучше наших целителей знают, как оказывать помощь после этих странных родов. Врач сказал, что то, что вы с дочкой обе выжили — огромная удача.       — Да, я понимаю, о чём ты, — вздохнула Гермиона. — Мне, вероятно, делали операцию.       — Да, маггловский целитель так и сказал, — кивнул Кингсли. — А ещё ты потеряла много крови. Как оказалось, они тоже делят кровь на какие-то группы, а твоя была редкая и никак не могли её найти…       — Они делают это с целью грамотно оказать помощь, а не разделить на группы согласно происхождению, — пояснила молодая мать, с облегчением осознавая, что постепенно начинает чувствовать себя лучше. — И у меня она действительно редкая.       — В общем, я предложил проверить мою и она подошла, Слава Мерлину, они сделали переливание, после чего ты пошла на поправку. Уж прости, решил довериться этим специалистам, но, судя по тому, что тебе стало лучше, они своё дело знают.       — Кингсли, спасибо тебе огромное… — повторила слова благодарности Гермиона, растрогавшись от поддержки и помощи, которую он ей оказал. — За всё… По всей видимости, Противобастардное заклятие предприняло последнюю попытку спеть свою лебединую песню, — пробормотала она, однако её собеседник всё же услышал последнюю фразу.       — Мне доводилось слышать о таких заклинаниях, — с брезгливостью в голосе заметил Бруствер. — Может быть, всё же стоит пригласить колдоведьму для консультации? Оно было наложено на отца девочки?       — Уже не нужно, — отмахнулась Гермиона. — Беременность закончилась, как и действие заклятия. А если мы с Драко захотим в будущем ещё детей, то сначала найдём способ снять с него это заклятие. А пока что будем просто придерживаться совета держать кровь отца подальше от дочери.       В этот момент в реанимацию прошла светловолосая улыбчивая медсестра.       — Ну наконец-то, наша соня проснулась! — ещё сильнее расплылась она в улыбке. — Болит что-нибудь? — уточнила медсестра.       — Всё, — честно призналась Гермиона, краем глаза заметив, как неодобрительно покачал головой Кингсли, явно недовольный тем, что она продолжала разговаривать с ним, а не пожаловалась на неприятные ощущения.       — Сейчас исправим! — подмигнула медсестра, быстро вколов ей в капельницу на руке новое лекарство. По мере того, как отступала боль, Гермиона почувствовала громадное облегчение.       — Как вас зовут? — обратилась она к девушке.       — Оливия Джейкобсон, мисс. К вашим услугам, — приветливо отозвалась та.       — Как думаешь, Кингсли, что если я назову дочь Оливией? — обратилась она к другу.       — О, я польщена! — рассмеялась та в ответ на неадресованный ей вопрос. — Но советую всё же вернуться к этому обсуждению после того, как пройдёт действие обезболивающего.       — Что ж, это красивое имя, — мягко согласился Кингсли. — Но разве ты не хотела бы назвать её в традициях семьи отца? — деликатно уточнил он. Вспомнив, как стеснялась собственного имени Нимфадора, а также тщетные попытки Виктора Крама правильно произнести её собственное имя, Гермиона решила, что Драко не обидится, если она сама выберет его для их дочери.       — Если бы соблюдены были все традиции его семьи, то моей девочки вообще бы не было, — справедливо заметила молодая мать. — То, что я люблю Драко, вовсе не означает, что должна любить и его семью.       — Вот это правильно! — вновь высказалась без обращённого к ней вопроса миссис Джейкобсон, у которой, по всей видимости, тоже были непростые отношения с родителями второй половинки. — Я зайду позже, если понадоблюсь, нажмите на эту кнопку, — проинструктировала она молодую мамочку, прежде чем покинуть палату.       — Что ж, — проговорил Кингсли, когда они остались в палате реанимации вдвоём. — Раз ты пришла в себя, пойду, позвоню Джин и Генри, они буквально час назад отъехали домой, чтобы принять душ, а потом ещё раз навещу малышку.       — Кингсли, прости, что доставляю тебе столько хлопот! — воскликнула Гермиона, немного смущаясь. — Не представляю, что бы мы делали без тебя. Да, и ты не обязан, конечно, но я бы хотела предложить тебе стать крёстным отцом Оливии.       — Почту за честь, — тепло улыбнулся он в ответ, накрыв своей мощной рукой бледную ладонь Гермионы.