Часть 8

            Они познакомились около семи лет назад, Сугавара это точно помнил. Ему было десять лет, в голове был один волейбол, мысли о родителях, собственной исключительности и размышления об учебе и оценках. Друзья его, как ни странно, совсем не интересовали. Наверное, если бы Сугавару кто-нибудь спросил о его детстве, он бы не нашелся, что ответить. Молчаливый, несколько замкнутый и не располагающий к общению мальчишка — таким он был. И, пожалуй, это было ожидаемым — он познакомился такой же девочкой, появившейся однажды на пороге класса, где проходили дополнительные занятия по математике. С девочкой, у которой были красивые светло-рыжие волосы и пронзительные зеленые глаза с длинными едва заметными пушистыми ресницами. На бледном, словно фарфоровом, лице виднелись пара милых точек-веснушек, небольшая рисинка на скуле и тонкие ярко-красные губы. Она напомнила Сугаваре куклу — тонкую, хрупкую, легкую девочку, которую ветер с легкостью может унести куда-нибудь далеко-далеко, если не держать ее за ее холодные маленькие руки. Девочка, похоже, не выносила чужого внимания, так же, как и он, поэтому он торопливо отвел взгляд, лишь коротко спросив:  — Тоже на дополнительные занятия? И, получив невнятный ответ, постарался больше не приносить неудобств ни себе, ни девочке, которая, казалось, ждала чего-то плохого от каждого его случайного вздоха или жеста. Она всегда сидела позади. Всегда сидела, бросая на его спину, Сугавара чувствовал, быстрые, опасливые взгляды. Она всегда быстро уходила из класса, так, что Коши видел лишь ее невзрачный рюкзачок да копну рыжих волос, скрывающихся за косяком двери. Она всегда старалась совместить в себе правильную позу за столом и желание съежиться так сильно, как только возможно было. Она прятала взгляд, напряженно приподнимала плечи и шарила изумрудными глазами по кабинету, словно авантюрист, ищущий скрытые ловушки на новом уровне игрового мира. Она училась в параллельном классе, который всегда ставили в пример как самый дружный и самый сильный класс, но почему-то сама она всегда ходила по коридорам в одиночестве, а во время обеда устраивалась в самом отдаленном углу столовой, поближе к учителям, словно неосознанно ища у них защиты и поддержки. Однако те обычно не обращали внимания на зажатую девочку, предпочитая ей ее ярких и общительных одноклассниц. Почему-то именно в то мгновение Сугаваре захотелось как-то поддержать ее… Он не знал причин ее поведения, не знал ее проблем и саму ее тоже не особо знал. Он не был особенно добрым или понимающим, друзей у него тоже не было, девочки его не интересовали, но он совершенно осознанно подошел прямо к ней в тот день в переполненной людьми столовой. И никогда в жизни не жалел об этом. Он искренне хотел поддержать ее, уничтожить этот грустный, затравленный взгляд и заставить ее гордо поднять голову и взглянуть людям в глаза, пытался разговаривать с ней обо всем: о кошках, об учебе, о прохожих или придорожных столбах со странными объявлениями. Он внимательно приглядывался к малейшим изменениям ее мимики, сосредоточенно прислушивался к каждому ее слову и вскоре понял, что разговорчивым быть он себя не заставляет. Она была милой, хотя и не любила разговаривать. От нее сложно было вытянуть хотя бы пару комплиментов, но ее длинные пальцы с обкусанными ногтями, ерошащие его прическу, были, наверное, тем, что искупало всю ее молчаливость и язвительность. Она была очень умной, но ей часто требовалась помощь, от которой она обычно смущенно отказывалась, отводя глаза и поднося пальцы к губам. Когда она стеснялась, то прятала нижнюю половину лица за высоким воротом своего светло-бежевого свитера. А когда улыбалась, ее лицо становилось будто светлее. От этого Сугаваре совсем не хотелось с ней расставаться, поэтому он упрямо следовал за ней, поначалу даже заставляя себя быть разговорчивым и настойчивым. Она сделала его тем, кем он является сейчас. Наверное, она все же была его самым первым другом. И, наверное, он даже был влюблен в нее.

***

 — Эй, Рин, — спросил он однажды, устроившись на подоконнике их общего класса в средней школе, — что было бы, если бы мы начали встречаться?  — Не начали бы, — категорично отозвалась она, — ты не в моем вкусе.  — Как будто ты в моём, — обиженно отозвался он и, взглянув на симпатичную, нежную, воздушную Каеде-чан, сидевшую за партой чуть поодаль, окончательно уверился в том, что его подруга навсегда останется подругой.

***

В старшей школе рядом с ним не было Рин, но он нашел множество друзей, благодаря ее за то, что она появилась в его жизни, заставив его стать тем, кого все вокруг называли «хорошим человеком». В старшей школе он повстречался с красивой, легкой и изящной Киёко-сан, со своим новым лучшим другом — Дайчи (который почему-то очень долго отказывался принять этот прекрасный титул), занялся волейболом, учебой, окунулся с головой в жизнь старшеклассника и старательно хранил ту тонкую ниточку, что связывала его с Рин. Только, как ни странно, натянутая нить не рвалась, как бы сильно ее ни натягивали, а стоило натяжению ослабнуть, как она тут же улетела, подхваченная ветром, не оставив после себя ни следа. И отсутствие этой нити он почувствовал так остро, как никогда раньше, когда Рин, его Рин, его лучшая подруга целых семь лет, отдернулась всем телом, избегая его прикосновений. Когда Рин, его лучшая подруга Рин, постепенно переставала быть частью его жизни, словно растворяясь в кипятке его насыщенных будней. Да, верно, она ведь не подходит для вечеринок и шумных компаний. Она была его компаньоном за уроками, в библиотеке, во время мирных прогулок по паркам и по вечерам, во время их наблюдений за звездами. Изменившись ради того, чтобы стать ее другом, теперь Сугавара Коши ясно осознавал, что благодаря своим изменениям он стоит на пороге с надписью «лучший друг» лишь одной ногой, чей носок уже был повернут к выходу. И сейчас, спиной чувствуя на себе ее спокойный, чуть грустный, взгляд, он почувствовал неконтролируемую панику, поднявшуюся к самому горлу. Он почувствовал, что их ниточка, их связь, улетела так далеко, что дотянуться до нее теперь было невозможно, как ни старайся. Он играл в волейбол, но не был способен допрыгнуть до нее, он познакомился со множеством людей, но не мог попросить у них помощи. Отчаянно хватаясь руками за воздух, он пытался удержать иллюзию их прежней дружбы, приходя к ней домой и с каждым днем все больше и больше теряясь в поиске постепенно исчезающих общих тем для разговора, разрываясь между прошлым — Рин и настоящим — его новыми друзьями, волейбольным клубом, школой, одноклассниками, соседями. Они же друзья. Лучшие друзья уже семь долгих лет. Они не могут просто так разойтись! Они не могут так легко охладеть друг к другу!             «Привет-привет, Морковка! Что насчет совместного обеда?             «Прости, я не хожу на обед ^^»             «О, тогда, может быть, к пяти часам сходим в кафе? Супер острое мапо тофу! ;)»             «Не получится. Дела…»             «Я приду к вам завтра утром. Передай Аяме-сан, что я жду ее вкуснейшего завтрака~»             «Мама уходит в больницу рано утром, а я иду в школу пораньше. Не выйдет, извини, пожалуйста.» Спрятав телефон в карман школьного пиджака, Сугавара оглянулся по сторонам, выискивая в толпе знакомые рыжие волосы. Они не виделись четыре дня. Она была словно призраком, застать которого было совсем уж невыполнимой задачей. Правда, они виделись один раз, в школьном коридоре, ближе к концу недели. Ринго посмотрела на него долгим, внимательным и до ужаса странным, незнакомым взглядом, привычно едва заметно приподняла губы в улыбке и осторожно подошла к нему, будто стараясь не издавать каблуками своей обуви ни единого звука. Подняв глаза и, не говоря ни слова, Рин, будто собираясь с духом, обхватила его руками, прижавшись щекой к его пиджаку — по пальцам можно перечесть, сколько раз она делала так за все время их знакомства. Ее руки едва заметно подрагивали, а глаза лихорадочно блестели. Тихим, дрожащим голосом она спросила, прикрыв глаза и глубоко вздыхая, словно успокаивая себя:  — Коши, мы же… друзья? Она будто сама себе не верила, трясущимися губами спрашивая раз за разом:  — Ты мой друг, верно? А я твоя подруга. Навечно. По-другому и быть не может, верно? Верно? Верно?  — Конечно, — отозвался он, постаравшись вложить в свой голос всю решимость и уверенность, что у него была, — мы — лучшие друзья. Ринго взглянула на него еще раз, устало усмехнулась, запустив пальцы в волосы, тихо и как-то иронично рассмеялась и, отвернувшись, направилась прочь.  — Безнадёжно, — послышалось напоследок, — прости, Сахарок. Кажется, я больше не хочу быть твоим лучшим другом.