Глава 16.

      Я видела, как они переглядываются между собой, а потом опять смотрят на меня. Я же останавливаю взгляд на выпученных серо-голубых глазах, которые с годами стали только бездоннее и потеряннее.       Стоя, как вкопанная, у дверей, я видела, как эти глаза поднимаются, как и их владелец, держа в руках стакан с виски. Он начал приближаться ко мне, не стесняясь изучать меня с ног до головы. — Так, так, так… — Артём Шатохин почти улыбнулся, обойдя меня и ещё больше загоняя меня этим жестом в позицию жертвы, — значит, это не шутки… Мария Морозова в одной футболке разгуливает по дому своего заклятого врага… — Не думала, что увижу вас здесь, — выдала я, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Ах… да. Ты же думала тогда, что рассорила нас навсегда.       Артём изменился. Он стал серьёзнее, он стал более опасным. Я чувствовала это всеми фибрами души. Инстинкт самосохранения просил бежать подальше и скрыться, но гордость крепко держала меня на месте, ещё выше задирая мой подбородок. — Всё-таки столько лет не виделись. Пойдём к нам, выпьем…       Почти током я ощутила, как осторожно ладонь Артёма коснулась моей спины. Я ощутила подушечки его пальцев так, словно на мне и не было никакой футболки. Думаю, я вздрогнула вполне заметно. — Не… нет… я лучше пойду. — Ну, что ты, дорогая. Пойдём. Глеб обещал вот-вот подъехать. Давай вместе подождём его.       Артём говорил почти ласково, как шипела бы прекрасная змея, грациозно извиваясь под чарующую музыку дудочки.       Но именно после этого я чётко почувствовала, как его рука, которая секунду назад просто касалась спины, начинает почти толкать меня вперёд. Именно тогда я грубо и резко сбросила его руку с себя и злостно воскликнула: — Я сказала — нет! — после этого я быстро развернулась, чтобы пулей вылететь из гостиной, но тут же остановилась, дабы не врезаться в чью-то грудную клетку. Я подняла горящие от испуга глаза и увидела Олега, и когда только он успел подойти сзади, — уйди, — предупредила я, стиснув зубы.       Олег молчал, просто наблюдал за мной, словно я какая-то подопытная мышка, запертая в лаборатории. От этого я чувствовала себя ещё нелепее, ещё больше хотелось убежать, закричать или влепить кому-нибудь. Агрессия во мне зарастала. — Олег, уйди, — вновь предупредила я. — Тебе лучше слушаться нас, — услышала я другой мужской голос за спиной и, немедленно повернувшись, обнаружила Макса, уже стоявшего рядом с Шатохиным, — мы уже не дети и обижать будем не по-детски. Уже нет защиты твоих родителей, Мария.       Грёбанные ублюдки, даже спустя столько лет нет никакого покоя от вас. Остались вы такими же хулиганами и сумасбродными, как тогда, только у вас сейчас, как я полагаю, уже денег и власти гораздо больше. Это ли не катастрофа?       Выдыхая и обречённо закатывая глаза, я иду к кожаным диванам, где остался сидеть один Гоша, сажусь на кресло, чтобы рядом никто не сел, но на подлокотник тут же садится Артём, а на другой — Олег. Макс занимает место впереди. Я заметно нервничаю, уже наплевав на всякое желание это скрыть. Громкая музыка надоедливо бъёт в уши. — Уже привыкла к дому? — спрашивает Макс, пока Олег наполняет алкоголем один из пустых бокалов. — У меня нет причин привыкать, — тут же отрезала я, — я не планирую надолго здесь оставаться. — Я смотрю, ты свою дерзость не теряешь, — прошипел Артём, заставив меня, забывшую про его присутствие рядом, чуть ли не подпрыгнуть, — как же она прекрасна в своей гордости и беспомощности, — мечтательно протянул он.       Отбитый. Что тогда, что сейчас. — Так, всё, ребята, это всё конечно круто, — я развела руками и хотела встать, но Олег схватил за футболку со спины, отбив всякое желание дёргаться, я закатила глаза, а паника заметно усилилась, — ну, что опять? — Ты посиди, посиди, — спокойно предложил Гоша, сидевший всё это время в молчании.       Олег протянул мне бокал, который совсем недавно наполнял. Я взяла его, не планируя даже пригубить напиток в нём. — Мария, должен признать, что с годами ты стала красивее, — ни с того ни с сего выдал Шатохин.       Я не знала, как отреагировать на этот… э-эм… комплимент?       Но ответить не пришлось. У вас когда-то были моменты на каких-то вечеринках, когда вы чётко чувствовали, что какой-то кипиш происходит, что кто-то пришёл и так далее. Так вот, когда добрая половина представителей женского пола в мини-платьях побежали в сторону дверей, я поняла, что скорее всего явился хозяин. И, судя по их восторженным пискам и возгласам — их хозяин. Я услышала мельком его голос, но даже не повернулась к нему.       В центре гостиной почти не осталось никого, и это помогло мне встретиться глазами с Анной, которая заметно оживилась, увидев родное лицо среди этой вакханалии. Я чуть заметно улыбнулась ей, но, уверена, что на моём лице застыла немая просьба о помощи, хотя я прекрасно понимала, что Анна здесь бессильна, как никто другой.       Тем временем львицы Господина Голубина всё никак не допускали его к друзьям. Ой, а как они ему улыбались, одна краше другой. Я смотрела и не понимала, зачем ему я, когда вокруг целое модельное агенство. Вон длинноногая блондинка, а рядом жаркая брюнетка, похожая на Джоли.       Четвёрка тоже отвлеклась на эту картину, они начали между собой что-то обсуждать и шутить, Гоша предложил налить всем ещё. Я же, увидев, как все оживились вокруг, еле улизнула оттуда, ловко проходя сквозь толпу.       Когда я вышла обратно в коридор, показалось, будто зимой вышла на улицу — настолько воздух здесь показался свежим, после ужасной гостиной, пропахшей всем на свете.       Оставив всё позади, я начала поспешно уходить.       Хотелось убежать. В один момент даже показалось, будто те собаки на улице не сделают мне ничего плохого, может быть случится чудо, и они оставят меня в живых, и мне даже удасться удрать из этого места.       Неприятный осадок щепал горло, хотелось то ли закричать, то ли разреветься от души, да так, чтобы весь дом услышал. Может тогда эта ужасная музыка стихнет, и голоса эти исчезнут, как исчезла моя спокойная жизнь однажды.       Но ничего не происходило. Я не осмелилась убежать, не закричала и не разревелась. Так много хотелось сделать, а я продолжала идти, даже не зная куда. Длинный коридор стал ещё длиннее. Он стал бесконечным и мучительным. Понимая, что ноги не держат меня, я сползла по стене вниз, зарывшись пальцами в свои волосы, которые теперь казались мне самой неприятными и омерзительными.       Я сидела на прохладном полу, поджав колени и оперевшись головой о стену. Наверное, я ни разу, за столь длительное время не прокручивала в голове встречу с ними. Я могла подумать обо всём: что Глеб сторчался и умер, что его родители обонкротились или вовсе погибли, а может и о том, что он стал успешен и известен на весь мир. Но никак не о том, что эта шайка снова соберётся в одну под предводительством Сименса. И именно тогда, когда я буду бессильна перед каждым из них. Тогда, когда их обиды перелились через грань кувшин. И тогда, когда у меня в рукаве не будет ни одного туза. — Почему... – едва слышно пробормотала я, обращаясь будто бы к Всевышнему, — я ведь так много сделала, чтобы вы никогда больше не собрались вместе...       Я сидела на этом месте минут лишь десять, как вдруг музыка внезапно прекратила бить по ушам, сменяясь на громкий топот приближающихся ко мне мужских ботинок. Самое время потерять сознание, не так ли? — Кто тебе разрешал ходить в таком виде?       Собирая последние остатки сил, я почти проскулила: — Я хочу к себе. — У тебя здесь нет что-то своё, — слова били с высоты, как пули, как вдруг, схватив меня за затылок одной рукой, Глеб поднял меня и приблизил к себе, — ты будешь там, где я захочу, когда захочу и в чём захочу.       Едва сдерживала желание плюнуть в эту наглую рожу, но понимала, что всё же умирать мне рано. Попробуем переговоры? — И что? Ты уже понял, что сильнее меня, ты уже отимел меня во всех смыслах этого слова… что дальше? Какой смысл? Считай, мы в расчёте. Пора меня отпустить, Глеб.       Ему эти слова не нравились. Явно не нравились, но он продолжал просто наблюдать за мной. — Кто ты здесь, чтобы говорить, что мне делать или не делать? Кто ты? А… — последний звук он уже шептал мне в ухо, вдыхая мой запах, но потом резко отпустил, прижав спиной к стене, — приди в себя, девочка. Не забывай, кто здесь всё решает, — его рука сползла с моего плеча, наконец освободив меня, — а теперь, будь умницей, иди выспись, потому что нам завтра нужно будет кое-куда поехать.       Нахмурившись так сильно, как это возможно, я подняла взгляд полный непонимания. — Куда? Куда поехать? — Пожалуйста, не задавай мне вопросов. Я говорю — ты исполняешь. Пошла, иначе всю ночь посидишь с моими прекрасными друзьями. Или ты соскучилась?       Ничего более понятного мне не нужно было слушать. Я тут же сделала пару шагов назад и, словно проверив, что меня уже не пытаются удержать, развернулась и почти начала бежать.       Знокомую комнату я не нашла, зашла в какую-то другую. Здесь было всё поскромнее, обычные гладкие стены пастельно голубого цвета, небольшая кровать, туалетный столик, пустой стеллаж. Сначала сев на край кровати, я тяжело выдохнула и, закрыв глаза, упала на бок, ощущая всю приятность от мягкости подушки, веки стали тяжелеть, мне казалось что я вот-вот усну, но каждый раз какая-то мысль мелькала и проносилась в голове, словно молния среди ясного неба и вытягивала меня из сонного состояния. Так я мучалась, наверное, несколько часов, думая о том, сколько ещё я так продержусь.       Утро порадовало. За окном было ясное небо, я взглянула в окно, во дворе работали садовники, чуть дальше стояла пара охранников.       Я осторожно проскользнула в коридор и начала идти обратно к главному коридору, откуда пришла вчера. Выйдя к огромным лестницам и к главным дверям, я, не здороваясь ни с кем из работников, зашла в главную гостиную, где вчера была вечеринка. Я была удивлена тому, что от нее не было и следа, никакого запаха, ни единого намёка на то, что здесь вчера происходило. Зато был накрыт длинный стол, в изголовье которого сидел хозяин дома. — Проснулась уже, — начал он, отложив телефон в руке, — Приведи себя в порядок и спускайся завтракать. — Я не… — «голодна»: хотела сказать. — Приведи себя в порядок и спускайся завтракать, — повторил Сименс чуть тоном мрачнее.       Не желая больше никаких скандалов и криков, я решила уйти и найти свою комнату. Завтракать не хотела, но была спокойна, что все равно пока попытаюсь найти комнату, нужно будет не спускаться завтракать, а на ужин. — Как всегда комнату не можешь найти? — услышав знакомый голос в одном из множества коридоров, я уже с улыбкой повернулась к его источнику, зная, что глазами встречу огненно-рыжие волосы. — Анна, — чуть ли крикнула я от радости, пока она стояла далеко.       Она помахала рукой, дав знак, чтобы я пошла за ней. — Пошли, я помогу.       Я радостно последовала за ней. Мы свернули в другой коридор, этот был чуть шире и светлее. — Я так рада, что ты вернулась, — решила признаться я. — Я тоже, Мария.       После того, как Анна вернулась из дома, куда её отправили, она стала почему-то мрачнее, как будто изменилась. Я это видела при каждом ее слове, но пока не решалась ничего ей говорить.       Благодаря ей, я очутилась в «своей» спальне. Она достала для меня полотенце. — Иди прими душ, там есть все необходимое, — с улыбкой, но с холодом в нежном голосе сказала она.       Я так и сделала. Вода оказалась очень кстати, хотелось все смыть с себя, да поскорее. Вернувшись обратно в комнату, я увидела Анну, складывающую бежевое скромное платье рядом с коробкой нового белья. — Опять его хотелки? — ухмыльнулась я подойдя к Анне сбоку. — Да, сказал, чтобы ты была сегодня в нём.       Но последние слова Анны я почти не услышала, ведь моё внимание полностью осталось на её шее, когда она уклонилась, чтобы складывать одежду, и её локоны обнажили её шею. Глаза мои выпучились до конца, при виде синяков на её шее. Я тут же взяла девушку за локоть. Та испугаланно выпрямилась. — Анна, что это? — в ужасе спросила я.       Она поняла, о чём я говорю, только, когда увидела, что я пристально смотрю на её шею. Она заметно засуетилась, начала дёргаться и в панике попыталась скрыть шею волосами. Я же упрямо не отпускала её. — Скажи, кто это с тобой сделал, если это он, я его убью.       Всегда удивляюсь своему этому качеству: для тех кто мне нравится, дорог я могу хоть убить, но, Мария, он с тобой так поступает, а за себя почему убивать не можешь? — Нет, — тут же спохватилась она, — нет, Господин Глеб здесь ни причастен никак, — при виде моего недоверия, она добавила, — клянусь. — Тогда кто? Кто так с тобой обошелся? — я начала разглядывать нежную шею Анны. Четыре небольших круглых синяка были с правой стороны, одна с левой. Было совсем не трудно понять, что это очевидные следы удушья одной рукой, — Анна, скажи же мне. — Прости, Мария, мне надо идти. Косметику я оставила на туалетном столике, если что-нибудь понадобится, позови.       И она ушла, оставив меня стоять в абсолютном недопонимании.       Когда я спустилась, в гостиной давно уже не было Сименса, чему я была очень даже рада. Я почему-то села за стол, но смотря на еду, уловила себя на мысли, что есть мне совершенно не хочется. Вокруг суетились пару работников, я встала с места и вышла к главным дверям. Они, кстати, оказались открыты. Внутрь проникал холодный воздух, который шевелил мои волосы, пока я смотрела на спину Глеба, стоявшего на улице с сигаретой в руке. Мои ноги повели меня к нему. — Машина уже ждёт, — он выдохнул дым, и ветер заставил меня почувствовать едкий запах табака. — Ты так и не сказал, куда меня везёшь, — подметила я, хотя в глубине души меня, возможно, это и не волновало.       Глеб посмотрел на меня, а затем, обвив мою талию свободной рукой, прижал к себе. Сердце пустило пару быстрых ударов. — А кто сказал, что я собирался?       Инстинктивно мои руки взяли его одну — в тщетной попытке без истерики убрать её от себя, но хватка была крепкой, как и ожидалось. — Ты прекрасно выглядишь, — на его лице появилось что-то, слегка смахивающую на улыбку. — Что же, спасибо.       Природа России всегда успокаивала, машина летела по трассе, я смотрела, как иногда птицы возвышались над огромными деревьями, а затем поспешно находили новую ветку, и я их быстро теряла из виду. Солнца лучи иногда попадали мне на лицо сквозь ветки, но были такими слабыми, что это лишь нравилось мне. «Холодно уже, зима скоро» — подумала я, как вдруг ощутила, как моя рука оказалась в чужой руке. — Я надеюсь, ты обрадуешься моему сюрпризу, — это он что, улыбается? Хм, жутко выглядит.       Скоро мы оказались в городе, здесь я уже наблюдала за людьми, которые просто спокойно проводили свой день. На одном из улиц я заметила красивую девушку, бегающую в неизвестном для меня направлении с чашкой кофе в руке. Я хотела я сказать, что передний карман её рюкзака открыт, но не могла. Скоро и она осталась далеко позади.       Потом мы начали ехать по дорогам около жилых домов и особняков. О, какой двор, такой же был недалеко от нашего дома, только фонари были чуть другими, старыми. Минуточку…       Сердце сначала пропустило один сильный удар, а затем начало бешено колотиться. Я повернулась резко к Глебу, и тот настолько ясно понял, что я начинаю догадываться, что даже не посмотрел на меня. Он просто смотрел прямо, сидел невозмутимо, рука его лежала на колени. — Пришло время встретиться с родителями, Мария.