25 глава

      Утро. Я еле шевелила ногами до школы. Жутко не хотелось идти в выходной на учёбу, но увы, мне это необходимо. Хотя не могу сказать, что дополнительные занятия мне как-то помогли. Глаза слипались, я клевала носом, не слушала учителей и не сразу реагировала на их замечания в мою сторону. Классный руководитель начала беспокоиться за моё состояние поэтому позвала меня к себе в кабинет. — Хейдес, милая, у тебя всё хорошо? — спросила она. — Вроде да. — я пожала плечами. — Ты уверена? Ты видела свои оценки? Скоро экзамены, а ты резко снизила успеваемость. Надо с этим что-то делать, дорогуша. Иначе опозоришь нашу школу. — Будто бы я одна, кто не сдаст и не сдавал до этого. — фыркнула я. — Не одна, но мы надеемся на тебя. Ты девочка способная и не глупая. Так что же с тобой стало? Можешь рассказать мне. — Классный руководитель взяла меня за руку и крепко её сжала. — Не нужно, правда. Со мной всё в порядке, я просто сбила свой режим сна. — мне стало ужасно неловко перед ней. — Тогда срочно восстанавливай его! — Хорошо. Я могу идти? — Да, конечно. Иди отдыхай. — после её слов я собралась было уходить, но учитель добавила: — И кстати, я позвонила твоей маме и сказала ей, чтобы она позаботилась о тебе.       Сердце дрогнуло. Тело взбодрилось. — Вы звонили моей маме?       Классный руководитель кивнула. — Поняла, до свидания.       Я метнулась домой как можно скорее. Вероятно, эта новость очень разозлила маму и, как это бывает, она без спросу полезла в мои вещи. Так было пару раз, когда я была младше. Учителя делали мне замечания и, в случае чего, звонили маме. Та, в свою очередь, проверяла мою комнату, дабы найти то, что меня отвлекало от учебы. По этому поводу у нас были страшные ссоры, и я всегда боялась, что она найдет мои рисунки.       Я подбежала к нашему дому и увидела, что на заднем дворе клубится дым. Я ринулась туда, и то, что я увидела, отдалось ужасной болью где-то внутри меня. Мама сжигала мои рисунки с Оффендером. В глазах всё плыло, ноги стали ватными. А дальше всё, как в тумане. Еле шевеля ногами, я толкнула маму. — Какого чёрта ты делаешь?! — крикнула я дрожащим голосом. — Это ты объясни, что эта за чертовщина? — крикнула она в ответ. — Это мои рисунки! Зачем ты их сжигаешь?! — Затем, чтобы ты больше не занималась этой ерундой и никогда больше не рисовала это ЧУДОВИЩЕ! — Какая тебе разница, что я рисую? Я вкладывала в них столько сил, чтобы что? Чтобы ты их сожгла к чёртовой матери? — нос защипал, и слёзы поступили к глазам. — Почему именно он? Ты с ним как-то связана? — Да с чего ты так решила? — Ох, ну даже не знаю! — мама швырнула в меня остатки рисунков. — Наверное потому что он нарисован не так, как чудовище, а как божество! Эти мускулы, сексуализация его тела! Откуда ты знаешь как он выглядит? — Я брала это все с интернета! — Врёшь! — мама выхватила рисунки и прямо на моих глазах швырнула в огонь. — Нет! — я полезла доставать их с огня.       Мама взяла меня за шкирку. — Ты совсем дурная? Очнись! — она дала мне пощечину.       Я толкнула её со всей дури. Мама отпустила меня и упала на землю. — Не трогай меня! Слышишь? Отстань!       Рыдая я убежала от неё. На выходе со двора появилась Джинни. — Хейдес! Привет! — радостно приветствовала она меня.       Но я оттолкнула её и побежала в лес…

***

      Я забежала в глубь леса и, облокотившись спиной на дерево, села на землю навзрыд рыдая. Я не хотела никого видеть, ни с кем разговаривать в тот момент. Но я понимала, где нахожусь и что поблизости может быть он. Правда, мне было все равно. В глазах мелькали моменты, где мои рисунки тлеют в огне. Я в них вложила столько сил, отдала всю душу. Это мои рисунки! Плоды моего таланта! Я любила их и берегла! Да даже если я и связана с Оффендером, то почему должны страдать мои старания? К чему был вообще этот вопрос про связь? И тут я застыла, резко забыв о ситуации с рисунками. Что означал её вопрос? Почему её так разозлили портреты Оффендера? Может быть это она с ним как-то связана? Но в вдруг мои мысли оборвал голос, находившийся где-то сзади меня. — Почему моя роза плачет? Кто посмел её обидеть?       Услышав знакомый голос и вспомнив про недавний скандал, я снова разрыдалась. — Ну-ну… — Оффендер присел рядом и приобнял меня, — Что случилось?       Я почувствовала себя маленькой девочкой, которая нуждается в ком-то, кто может разобраться с моими обидчиками. Конечно, я не хочу, чтобы мама пострадала от рук Оффендера только потому, что она так поступила с моими рисунками, но я могу высказаться об этом только ему. Поэтому я рассказала всё как было. — Значит, она разозлилась, увидев мои портреты? — спросил Оффендер после рассказа.       Я кивнула в ответ. — Я не понимаю, почему она злится. Это же обычные рисунки. Я могла нарисовать Сатану, но это не значит, что я им восхищаюсь. — Но ты же рисовала меня, потому что восхищаешься. Достаточно было одного рисунка. Я бы тоже начал подозревать тебя о твоём больном увеличении, увидев такое количество портретов. — Может ты и прав… — я задумалась, — Но всему есть свое объяснение. — И как же ты это объяснишь? — Хм… Рисовала тебя, на случай если встречусь с тобой, чтобы точно знать как ты выглядишь. Обезопасила себя, так сказать.       Оффендер посмеялся. — Это глупо. Нет никого в этом городе похожего на меня. Неужели ты видела настолько высокого, безликого и сексуального, вроде меня, человека? — после слов восхваления Оффендера я немого хихикнула и качнула головой. — Любой, кто увидит меня впервые поймет кто я, если хоть раз слышал обо мне. Поэтому это глупое объяснение. — Ну да, верно… — поникла я. — Что мне теперь делать? Что сказать маме? Хотя я не хочу с ней говорить после такого. Она могла просто поговорить со мной, а не сжигать рисунки. Я же их так любила… — Но ты ведь сможешь ещё нарисовать. — Ну да, но те рисунки — часть моей души. Она сожгла не просто листы бумаги, но и моё сердце. Ты не поймешь боль художника. — Но и ты не поймёшь боль своей матери. — после небольшой паузы сказал Оффендер. — Ты о чем? — не поняла я. — Она разозлилась не просто так. — Что ты имеешь ввиду? — Я думаю тебе стоит обо все узнать, но только предупреждаю, что история очень неприятная.       Я напряглась, и от волнения внутри все задрожало. — Я готова услышать эту историю.       Оффендер тяжело вздохнул. — Ну хорошо. Я тебя предупреждал… Однажды, 22 года назад, я бродил по лесу, думая: «Кого похитить на этот раз?». Но мне не пришлось напрягаться, потому что ко мне пришла одна очень красивая особа чуть старше тебя. Я был удивлен, что она добровольно пришла ко мне, потому что у неё был больной интерес к моей личности. Да и к тому же, я был поражен её красотой. Белокурые волосы, серые глаза. Она была похожа на ту ведьму. Я даже немного испугался. Ей не пришлось долго меня уговаривать, и мы исполнили прихоти друг друга. Она была хороша и прибегала ко мне так же часто, как ты. Вы очень с ней похожи. — Та девушка, про которую ты говоришь… — я перебила его. — моя мама? — Всё верно. — голос Оффендера был спокойным и равнодушным. — Что??? — я подскочила. — Сядь и слушай дальше.       Я послушно села и со смешанными чувствами продолжила слушать рассказ. — Благодаря ей я перестал похищать девушек, ведь не мог насытиться ею. Я не понимал, что происходит, и был уверен, что это всё дело рук ведьмы. Ну знаешь, чудовище влюбляется в прекрасную девушку, и только поцелуй истинной любви мог бы меня спасти. Я действительно так думал, но как бы не так. Приходили в голову мысли, что мой интерес к твоей маме это часть моего проклятья. Каждый раз, когда я видел её, мне казалось, что моё мертвое сердце вновь оживает, и тогда я подумал, что наконец по-настоящему влюбился. Очень сильно она повлияла на меня. Около года у нас все было хорошо и нам двоим было плевать, что мы абсолютно разные. Но как выяснилось, плевать было только мне. В какой-то момент твоя мама перестала приходить ко мне, хотя я её ждал. Она просто исчезла из города, ничего мне не сказав. Я первый раз почувствовал боль в сердце из-за девушки, но надеялся, что она придёт. — Оффендер хмыкнул. — Не похоже на меня, да? Но я действительно страдал по ней и не хотел видеть других женщин помимо неё. И так я «пропал». В городе тем временем люди все меньше и меньше начали бояться выходить из домов, а в какой-то момент стали ходить даже в лес. Спустя 4 года я узнал, что она вернулась. Я проследил за ней и увидел, что она была с каким-то другим мужчиной и трёхлетним ребёнком.       От упоминания о мужчине у меня что-то дрогнуло внутри. — Этот мужчина… — Твой отец, да. — перебил меня Оффендер. — Ты не представляешь какая ярость одолела меня. Я не находил себе места и злился на твою мать, на этого мужика и даже на маленькую девочку, что являлась его дочерью. — от упоминания о девочке у меня в мыслях проскочило, что он говорит о Джинни. — И вот однажды… так получилось, что твой отец зачем-то пошёл в лес. Я выследил его и… — Что? Что ты сделал? — от того, что я боялась услышать следующих слов Оффендера, моё сердце начало буквально выскакивать из груди, и я стала тяжело дышать. — Я убил его… — хладнокровно ответил маньяк. — Нет… — на глазах появились слёзы. — Значит, мама врала нам все это время… — Твоей маме удалось найти нас. Когда она увидела тело своего мужа и меня, поедающего его, стала сильно истерить. Она кричала, что ненавидит меня, пыталась избить меня. Почему-то, смотря на её слёзы, я не почувствовал удовлетворения. Я понял, что совершил ошибку. Она любила твоего отца и была счастлива с ним. Я бы не смог её так осчастливить. Она это прекрасно понимала. Понимала, что наши отношения не могут быть вечными, что я не спутник всей её жизни и скорее я утяну её за собой вниз. А я этого не понимал, вернее не хотел понимать. Я повел себя эгоистично и разрушил жизнь твоей матери… От злости на самого себя и вообще из-за всей ситуации я сбежал оттуда. Крики боли твоей матери были слышны ещё очень долго. Я был так зол, что искал кого угодно, лишь бы выпустить всю злость на него. И как раз наткнулся на жену копа… В тот день произошло два убийства… и всё из-за меня. А потом выяснилось, что твоя мать была беременна тобой в тот момент.       Я не могла дальше спокойно слушать его слова, потому что волна эмоций захлестнула меня. Я плакала. Плакала от вранья матери, плакала от правды Оффендера, плакала потому что узнала, что мой отец мертв, плакала, что злилась в какой-то степени на него и плакала, что в смерти матери Макса причастна моя мама. Я не хотела этому всему верить. Это всё неправда. Мама не могла всё это время скрывать от нас такое. Как она могла так поступить? Джинни ведь до сих пор злится на отца, думая, что он нас бросил, не подозревая, что на самом деле он давно мертв. Мертв по вине Оффендера, а если быть точнее — матери. Если бы она не поступила бы так с Оффендером ничего подобного бы не произошло. Но и его это не оправдывает. Он убил моего отца! Я влюблена в убийцу своего отца!       После того, как Оффендер закончил свой рассказ, я встала и просто уже не знала, куда мне деваться. Я не хотела видеть мать, не хотела видеть его. Я просто хотела убежать от всех них и всё забыть, как страшный сон. — Как ты? — спросил меня Оффендер. — Зачем? — холодно спросила я. — Зачем ты это сделал? — Что именно? Убил твоего отца? — Влюбил меня в себя! — крикнула я. — Разве я виноват, что у вас это семейное? — Оффендер тоже повысил тон. — Зачем ты играл мной все это время? Почему сразу не сказал, что убил моего отца? Почему это скрывала моя мать от нас? Если бы не вы оба, то мы жили бы счастливо! — я скулила от душевной боли. — Я понимаю, что очень виноват во всей твоей жизни, но я не играл тобой. — Не хочу ничего слышать! Просто отвалите от меня! ВСЕ!!!       Я развернулась и убежала. — Хейдес, постой! — крикнул Оффендер мне вслед, но догонять меня не стал…