Империя. Глава 3. Укрощение строптивых

      6 июня 1993 г.       Пхеньян, Корейская Народно-Демократическая Республика.

***

      Командующий Дальневосточной группой армий Коити Мурасаки проснулся в великолепном настроении. Вы скажете — это всё неправда, рассказчик немного привирает! Но, во всяком случае, подопечные генерала были невероятно удивлены, увидев его в приятном расположении духа. Как правило, все только и ждут от него, что строгого разноса либо в крайнем случае самосуда — последний случался крайне редко, но генерал осуществлял его очень эффектно и зрелищно. По этой причине император и восхищался, и в то же время боялся Мурасаки, чей колоссальный потенциал мог в любую минуту развиться в неправильном направлении. Недаром Его Величество приставил к генералу лейб-медика, чтобы тот контролировал психическое здоровье любимого полководца, так что на сей раз, видимо, сказался своевременный приём лекарств. Но были и объективные причины, способствовавшие этому «чуду».       В начале лета имперские войска под командованием генерала Мурасаки остановились всего в полушаге от покорения первого врага — Северной Кореи. Всю весну чучхейцы при поддержке Народно-освободительной армии Китая упорно сопротивлялись натиску имперцев и их американо-корейских союзников, но в ночь на 6 июня вокруг Пхеньяна замкнулось блокадное кольцо. Престарелый диктатор Ким Ир Сен бесновался в бесчисленных обращениях к народу, но центральное ТВ уже не скрывало шоковое состояние диктатора. Пожалуй, никогда ещё северокорейцы не заходились в таком исступлении, как в эти тяжёлые дни. Но самый эпичный момент, который ярче всего проиллюстрировал бы их трагедию, был ещё впереди.       Надо сказать, Мурасаки добился своего, главным образом, благодаря нарушению всех возможных правил ведения войны. Гайдзинов приводили в ужас не столько высокие технологии, сколько невероятная беспринципность генерала на поле брани. Он выработал в своих солдатах абсолютное презрение к жизни — как к чужой, так и к собственной, и всячески поощрял варварское отношение к тяжелораненым. Солдаты Мурасаки никогда не брали пленных и не сдавались в плен сами. Благодаря высочайшей эффективности на поле генералу прощалось многое, а на одном из заседаний Палаты советников сам император поставил его в пример депутатам. Пользуясь доверием Токио, Мурасаки продолжал собственные бои без правил…       Итак, новый день начинался для него со встречи с одним замечательным командующим, известным под кодовым именем «Каппа».       — Приветствую Вас, «Каппа»! — сказал генерал. — Небось на очередную стажировку пришли?       — Так точно, Мурасаки-сан! Такова воля Его Величества.       — Мне рассказывали, что на Камчатке Ваши пехотинцы игрались головами русских в футбол. Это правда?       — Всё верно! В первый раз это произошло случайно. Один мой стрелок так увлёкся битвой, что не заметил, как по-футбольному отпихнул башку призывника. А во второй раз мне пришлось останавливать солдата, который уже умышленно перепутал поле боя с газоном.       — Зачем Вы останавливали солдата? — сменившись в лице, спросил Мурасаки. — Дали бы доиграть ему как следует! К чему такое соплежуйство?       «Каппа» хотел было оправдаться современным гуманизмом, но генерал словно читал его мысли:       — Скажу Вам по секрету: этот сраный гуманизм навязан Империи извне, он не соответствует кодексу! Чтобы с этой секунды больше не проявляли подобных сантиментов, ясно?       Командующий похолодел от такого тона. С лёгкой дрожью в голосе он ответил:       — Да, да, ясно, Мурасаки-сан…       — Итак, вот само задание. Всего полшага отделяет нас от разгрома главного союзника Китая в этом регионе. Гарнизон Пхеньяна и немногочисленный китайский отряд полностью отрезаны от внешнего мира. Но «красные» всё время норовят прорваться. Прямо сейчас они лезут на наши позиции, как дикие звери на вольер в зоопарке. В то же время они рассчитывают на помощь из тех регионов, что ещё остаются под контролем противника. Каков расклад в сию секунду? Наши американо-корейские… — тут Мурасаки сделал паузу, чтобы ненароком не ляпнуть нехорошее слово, — партнёры блокируют Пхеньян с запада и юга. Мои войска отвечают за северную половину кольца. А вот за Вами остаётся восток — там наблюдается наивысшая концентрация войск противника.       «Бедный генерал! Как он терпит «синих» у себя под боком? Я глубоко сочувствую лейб-медику, который вынужден следить за ним».       — Наша задача — не позволить никому из гайдзинов сбежать. Любого, кто попытается прорвать блокаду извне, следует уничтожать безо всякой пощады. Это первое. Второе — разведка докладывает, что Ким Ир Сен вместе со своим окружением не покинул осаждённую крепость, а остался командовать обороной. Токио приказывает любой ценой достать диктатора и физически устранить его. Приказ ясен?       — Приказ ясен, господин генерал.       — Если так, то ступайте. Увидимся в Пхеньяне!

***

      Ровно в 6 утра «Каппа» заступил на пост.       Впервые в своей боевой биографии он получил разрешение на использование МСЦ. Военное строительство позволило командиру в полной мере ощутить себя хозяином вверенного ему участка. В считанные минуты вокруг сборочного цеха вырос маленький военный лагерь, призванный стать непроходимым заслоном для «красных». Пожалуй, никогда так сильно не заботился «Каппа» о стационарной обороне, как сейчас. На выезде из Пхеньяна он задумал сделать протяжённый коридор из орудий «Защитник» и «паучьих нор» — у него уже имелся доступ к секретному протоколу, дающему право на строительство низкопрофильных пехотных бункеров.       Однако уже через 15 минут ему пришлось отложить грандиозные планы на потом.       Корейская колонна в составе пяти танков «Гладиатор» и четырёх БТР «Гепард» попала в поле зрения «Каппы». Противник поймал момент, когда наш инкогнито ещё не успел обустроиться как следует, и вырвался наружу в надежде миновать его.       Плазмомётчик Такаси Хасимото одним из первых вышел наперерез противнику. Он сразу стал объектом пристального внимания стрелков «Гепардов», которые угощали его пулями. Хасимото подолгу отсиживался под землёй, и периодически вылезал, чтобы пострелять по движущимся за его спиной целям. Его шляпа оказалась вся во вмятинах и царапинах от пуль. Но как ни в чём не бывало Такаси отказывался снимать её, несмотря на четыре ранения.       — Это был просто ад, — скажет он потом. — Даже когда я окопался, всё равно в паре шагов от себя я слышал свист и удары пуль. Пять раз я чувствовал, словно сверху резко бьют чём-то тяжёлым. Оказалось, это пулемётчики прицельно били прямо по мне. До сих пор удивляюсь, как я мог вызвать такую ненависть к себе, что отвлёк целые экипажи…       Несмотря на внешнюю старомодность, чучхейцы «порадовали» некоторыми эксклюзивными штучками. Так, корейские танкисты использовали снаряды с высоким проникновением, прорезавшие сразу несколько целей на линии огня. После столкновения с ними, у ворот завода на ремонт выстроилась целая делегация из пострадавших машин.       Командир «Тануки» Сёго Омура спас целый отряд с помощью отвлекающего манёвра. Он выпустил ЭМИ-дрон в сторону вражеского танка в хвосте колонны, оттянул на себя внимание танкистов и позволил товарищам добить их ударами с тыла…       Генерал Мурасаки демонстрировал абсолютное техническое превосходство. «Тэнгу» в больших количествах наводнили северное шоссе, а особенно ярко они проявили себя в борьбе с авиацией. Корейцы попытались эвакуировать часть войск по воздуху на вертолётах «Тигр»; китайцы подсобили им двумя «Хеликсами». Но молниеносные «Тэнгу» подрезали их и точным расстрелом в упор спускали на землю вместе с пассажирами.       В составе своей группы генерал задействовал и «Владыку Они» в единственном экземпляре. Но на него корейцы ответили, как они сами думали, адекватно — вывели целый батальон «Гладиаторов». Когда с «Гепарда» в мех полетела коррозийная граната, казалось, что «Владыке» конец. Но невероятное чувство товарищества и взаимовыручка спасли машину от гибели, а генерала — от позора: плазмомётчики надёжно заслонили собой «Владыку», а из тыла Мурасаки вызвал звено штурмовиков-камикадзе, которые врезались прямо в скопление вражеской техники. Наконец, «Владыка» устроил зрелищное добивание, войдя в режим ярости и ударом «ноги» сорвав башню у головного танка.       А что же Союзники?       Южнее Пхеньяна «красным» противостоял большой отряд Миротворческих Сил при поддержке штурмовых вертолётов. Корейские резервисты обеспечили крепкую оборону на шоссе Пхеньян-Кэсон.       Но даже «синим» приходилось отнюдь не легко. Учитывая их превосходство в воздухе, противник ощетинился зенитными «гатлингами». Резервисты ответили на это усилением танковой группы. На танках «Мастифф» непрерывно работали целеуказатели, наведённые на китайские БТР, от которых в данную минуту было больше всего проблем.       На самом выезде из города объявились миномётчики. Работая в парах, они воспользовались некоторым замешательством и начали дальний обстрел позиций «синих». Справиться с ними удалось лишь после того, когда «Апачи», освободившиеся после расправы над БТР, перенесли огонь…

***

      В 10:25 имперцы зафиксировали вторую грандиозную попытку прорыва.       На этот раз «красные» не побрезговали ударной авиацией. Кроме «Тигров» они задействовали штурмовые вертолёты «Хан» для сопровождения конвоев.       В такой ситуации «Каппе» срочно понадобилось усиление противовоздушной обороны. Как он теперь мог увидеть, китайцы не стали ограничиваться мелкими подачками в виде старомодных «Хеликсов».       — Генштаб только что прислушался к нашим проблемам и санкционировал тренировку «воздушных защитников», — объявил генерал Мурасаки. — «Каппа», вправьте мозги этим выскочкам!»       И «Каппа» принялся с энтузиазмом остужать пыл зарвавшихся пилотов.       «Воздушные защитники» сработали на ура. Сэйдзи Танака, один из таких бойцов, израсходовал минимум снарядов на то, чтобы сбить один «Хан». Его товарищ Масару Ямагути попал специальным снарядом в головной «Хеликс», увозивший партию солдат. Вертолёт слегка снизил высоту и стал лёгкой добычей для остальных.       В том эпизоде наш инкогнито впервые использовал дроны-камикадзе. Но так как появление на шоссе невидимок не прогнозировалось, он использовал их по другому назначению. «Стрекозы» цеплялись к механическим объектам так крепко, что их стало невозможно сбить, и спустя считанные секунды детонировали. Особенно страдала авиация «красных»: тормозимая цепкими зондами, она теряла все шансы на удачный побег.       Однажды в самом хвосте колонны засветились танки «Дракон» с китайской маркировкой. Когда они нацелились на на строй японских солдат, одни «шляпники» попрятались под землёй, чтобы их не достала струя пламени, а другие стали искать способ обойти танки с фланга. Но нашлись и герои, которых не напугала прямая наводка. Плазмомётчики Такаси Хасимото и Ясухиро Уэхара решили «подразнить» китайцев. Атакой «в лоб» они отвлекли врага на себя, а когда китайцы дали полный газ, изворотливый дуэт развернулся к ним спиной и сам ускорился.       Но нестерпимый жар всё же ударил им в спины. И только звук взрыва обнадёжил беглецов: обернувшись назад, они увидели горящий остов «Дракона». Хасимото потрогал ладонью спину и бока — ничего! Значит, им повезло — во многом благодаря поддержке остальных плазмомётчиков.       Как и предупреждал генерал Мурасаки, с севера и востока подоспела помощь. Две большие ударные группы корейцев пришли, чтобы спасти терпящих бедствие товарищей.       Самым заметным членом в каждой группе стала огромная четырёхствольная самоходка. Крейсерские орудия тяжёлым взглядом вперились в позиции имперцев. С минуты на минуту должен был грянуть залп, который похоронил бы их задолго до конца операции. А если бы кто-то решился подойти в упор, то не смог бы сделать это безнаказанно — четыре амбразуры в боевой башне гарантировали это.       «Громобой»! — догадался «Каппа». — Во многом благодаря таким самоходкам «красные» долго держали собственные границы в неприкосновенности. Похвально, конечно, но сейчас… слишком поздно».       Компанию монстру составили самоходные ракетницы «Хвачха». Главным образом, они были страшны используемыми ими напалмовыми ракетами, подобно снарядам «Адских орудий» провоцировавшими обширные огненные штормы. Сколько крови попортили экипажи этих САУ «шляпникам», чьи засады часто выжигались целиком! Генерал Мурасаки, а также корейские союзники могли бы многое рассказать о тех ужасах, что пришлось пережить во время боёв на линии перемирия. Тогда чучхейские «инквизиторы» постоянно нагоняли страху подобными обстрелами; никого так, как «Хвачха», южнокорейские резервисты не боялись…       Задрожала земля под ногами имперцев. Огонь «Громобоев» оказался весьма прицельным; он подчистую выкашивал ряды имперцев, пока «Хвачха» поливали их напалмом. Имперцы очутились под двойным ударом: с одной стороны их прессовали части пхеньянского гарнизона, а с другой — накрывали дальнобойным огнём самоходчики.       Генерал Мурасаки отрядил на отражение атаки с севера «Владыку». «Каппа» пошёл другим путём: за неимением тяжёлых мехов он выпустил партию «Кагэ» прямо в мёртвую зону самоходок. А для обесточивания техники он использовал «Тануки», водители которых неотрывно держали пальцы на панели управления ЭМИ-зондами.       Древний самурайский дух находил своё воплощение даже под градом ракет. Однажды «шляпник» Ясухиро Уэхара героически полез на артиллерию «в лоб». Войдя в мёртвую зону «Хвачха», он зарядил прямо по гусеницам в надежде затормозить ход машины. Ему это не удалось с первого раза, но Уэхара не отставал. Лишь когда самоходка встала после попадания дрона с «Тануки», храбрец расстрелял её в упор.       Несмотря на обесточенный «Громобой», его пассажирский отсек не замолчал. Из бойниц в наступающих имперцев полетели автоматные пули и осколочные гранаты. Уэхара принял живейшее участие в разгроме этого исполина. Он получил несколько осколочных ранений, но не отступил и сделал решающий выстрел, который окончательно поставил крест на спасении пхеньянцев.       Корейские союзники Империи чувствовали себя гораздо комфортнее в эти минуты. Это вызывало приступы зависти у Мурасаки — дескать, не слишком ли вольготно живётся этим гайдзинам, которых генерал терпел только ради выгоды? Но позади них почти вся территория контролировалась только объединёнными силами Союзников, и они вряд ли бы пропустили какой-либо крупный очаг сопротивления, способный произвести на свет тяжёлую технику…

***

      Убедившись, что гарнизон вконец истощил собственные ресурсы, уже в час дня войска Альянса и Империи инициировали генеральный штурм столицы.       Как ни странно, окраинные кварталы встретили «гостей» если не хлебом-солью, то по крайней мере относительной тишиной. Благодаря дронам-камикадзе минные заграждения не пугали наступающих: инженеры под надёжным прикрытием расчищали препятствия, заполонившие главные улицы Пхеньяна. Вся работа миноукладчиков, проделанная накануне, уходила насмарку. «Красные» заминировали мосты через Тэдонган, и если бы не всевидящие сенсоры «стрекоз», то, возможно, атакующие так бы и застряли на полпути. Лишь однажды противник попытался помешать этому, но благодаря воздушной поддержке Союзников мосты остались в целости.       Казалось бы, гайдзины окончательно выдохлись и делали всё, только бы побыстрее закончить эту бесполезную войну. Но на «десерт» они оставили непрошеным гостям… коммандо! О таких бойцах всегда было принято говорить только шёпотом. Кто не слышал о том, что главная гордость чучхейцев — не гибкие «Гепарды» и «Гладиаторы», не гигантские «Громобои», а эти люди-машины, прошедшие тренировку в самых экстремальных условиях? «Каппе» было известно их глубокое знание уязвимых мест бронетехники, позволявшее им тратить меньше боеприпасов.       Так, в деревне Мангёндэ на западе Пхеньяна коммандо заставили своих врагов облиться кровью и потом. И неспроста: это место обладало поистине сакральным ореолом для всей Северной Кореи. Чучхейцы взяли под особую охрану дом-музей Ким Ир Сена и революционное училище, превращённое в самый большой в столице командный пункт. Их поддержали рядовые бойцы Корейской народной армии, составившие арьергард местного отряда.       Но в конечном итоге революционный дух «красных» с треском разбился о превосходящую мощь военной науки. «Синие» применили на своём участке спутниковую заморозку, а перед этим накачали боевыми стимуляторами солдат авангарда — так повышались их шансы на выживание перед перестрелкой с коммандо. Генерал Мурасаки вдоволь поиздевался над гордостью чучхейцев, выпустив камикадзе прямо на дом-музей вождя. «Каппа» в свою очередь редко фокусничал, но его бойцы демонстрировали высочайший уровень самопожертвования. Благодаря новому секретному протоколу его войска получили в распоряжение взрывпакеты, которые срабатывали при критических повреждениях носителя. Однажды один «воин императора», получивший смертельные ранения в ходе рукопашной, привёл в действие взрывчатку в двух шагах от корейских спецназовцев и забрал с собой троих из них. Другой стрелок сделал то же самое у стен революционного училища. Почувствовав приближение смерти, имперец дополз на локтях до постройки и нажал на заветную кнопку…       В центральном районе Рёнсон вновь заявили о себе коммандо. Они выстроились живым кольцом вокруг местного «центра перевоспитания» — концлагеря для уголовных преступников, пока рядовые бойцы, сделавшие другое кольцо — поменьше, направили стволы в сторону самого лагеря. Атакующие сразу заметили это:       — Зачем они так делают?       — Всё очень просто! Они боятся, что информация, отражённая в докладах ООН, подтвердится.       — Скоро весь мир узнает правду об этих гадюшниках. Это только вопрос времени.       — Ничего, сейчас мы откроем ворота…       Увы, громкий успех в бою со спецназом был омрачён небольшим, но крайне обидным поражением. Под шумок перестрелки «часовые» — линейные пехотинцы КНА при поддержке танков стёрли лагерь с лица земли вместе со всем контингентом. Ни один заключённый так и не подал признаков жизни после сражения.       Наконец, в 4 часа дня поле зрения авангарда попала резиденция вождя. С «Апачей» стало возможным увидеть, как с охраняемой территории поднимается целый полк «Тигров». Должно быть, в одном из вертолётов скрывается сам Ким Ир Сен вместе со своей семьёй.       — Я ни минуты не сомневался в том, что это элита, — сказал южнокорейский лётчик. — Посмотрите на их ракеты.       Это был исторический момент. У атакующих появился отличный шанс в одночасье подрубить на корню правящую династию Кимов и навсегда обезглавить чучхейцев.       Зенитчики Сэйдзи Танака и Норио Конума, дослужившиеся до «элиты», сделали по одному ослепляющему выстрелу. Сперва на поражённых «Тиграх» отказала электроника, и вертолёты самопроизвольно изменили направление движения. Опьянённые лёгкой добычей, имперцы усилили концентрацию огня. «Тэнгу» набросились на погибающие вертолёты и нашпиговали их пулями. Пилоты «Тигров» огрызались противовоздушными ракетами, но воздушное превосходство «синих» было неоспоримо. А проворные «Тэнгу» своей скоростью и маневренностью окончательно измотали гайдзинам нервы.       Резиденцию вождя было решено не трогать. Мурасаки задумывал сберечь роскошный особняк для будущего имперского правительства в Корее. Единственное, что ограничивало свободу его фантазии — это союз с «синими», который пока не давал ему самостоятельно делать большинство шагов…

***

      В тот же вечер торжествующие завоеватели отрапортовали о падении Пхеньяна.       На следующее утро победители провели грандиозный военный парад в бывшей столице КНДР. Сотни телекамер запечатлели ряд ярких моментов, которые с размахом отпраздновали в Токио и Сеуле. Под звуки аплодисментов и военных маршей со здания Верховного народного собрания были сброшены партийные и государственные флаги. Огромные портреты Ким Ир Сена, рассредоточенные по всей столице, были сложены огромной кучей на центральной площади и преданы огню. Все символы коммунистического режима. в частности, монумент основания Трудовой партии Кореи, подверглись публичному поруганию со стороны победителей. В этом действе приняли участие все особо отличившиеся солдаты обеих фракций. «Шляпники» Такаси Хасимото и Ясухиро Уэхара вошли в историю благодаря эффектному разрушению статуи Ким Ир Сена.       Коити Мурасаки — главный герой последних событий — произнёс пламенную речь с трибуны, за которой некогда стоял северокорейский вождь:       — Силам самообороны и нашим американо-корейским партнёрам — нижайший поклон за проявленное рвение и старательность! Первое логово коммунистической гадины наконец-то разорено. Мы все увидели, что фанатизм «красных» — это фантик, скрывавший их абсолютную убогость во всех сферах. Да, последние зомби ещё сражаются на северных задворках своего недогосударства, но их конец — только вопрос времени. Да здравствует мир в Корее! Да здравствует Империя!       Следом за генералом взял слово представитель корейских резервистов:       — Господа пхеньянцы! Хочу, чтобы ваши слёзы были слезами радости, а не горя. Наконец-то страна едина! Сколько было сказано в мирное время громких слов о воссоединении? И сколько реальных дел сделали тогдашние политики? Но сегодня эпоха пустословия окончательно ушла в прошлое. Мы убедились, что лишь силой оружия возможно принести мир и перевернуть главу в истории корейского народа. Время тирании наконец-то закончилось. Да здравствует единая, свободная Корея!       Как на всё это реагировали простые пхеньянцы? По традиции, они бурно оплакивали гибель своего любимого вождя. Все телеэкраны планеты транслировали эти кислые, кривые рожи, эти зарёванные глотки, слившиеся во многоголосый всекорейский траур. Но слезами горю не поможешь — непоколебимая мощь триумфаторов стала очевидна всем. С тех пор до разгрома остатков сопротивления они считали только дни, которые, если верить прогнозам экспертов, должны были уместиться в одну неделю.       — Ох, и люблю я эти разинутые пасти! — однажды признался по секрету Мурасаки. — Звери в клетках просто отдыхают.       — Да они готовы скулить от жалости, глядя на этих зомби! — поддакнул наш инкогнито. — Или от брезгливости. Кому как нравится.       — А Вы большой молодец, «Каппа»! Выстояли перед этим зомби-апокалипсисом. Думаю, мы ещё сработаемся.       Однажды во время новой аудиенции «Каппа» осмелился поинтересоваться:       — Мурасаки-сан, скажите, пожалуйста: как Вам удаётся терпеть наших союзников?       И тут же он почувствовал, как задрожал всем телом. Неужели он задел генерала за живое? Но генерал ответил более чем спокойно:       — Очень просто. И дело вовсе не в медикаментах или в аутотренинге. Здравый смысл подсказывает, что ещё не время заявлять на весь мир о наших имперских устремлениях. Прежде всего, мы сражаемся с одним и тем же врагом — коммунизмом, и в этом смысле мы и наши партнёры из Союзных Наций ни на йоту не отклоняемся друг от друга. Но в случае, если «синие» будут испытывать большие проблемы…       И вдруг Мурасаки сделал многозначительную паузу.       — Вы должны сами догадаться, что произойдёт. Но вслух об этом пока нельзя говорить.       — Поживём-увидим, как говорится. Простите, Мурасаки-сан, но корейские коллеги хотят лично со мной поговорить.       — Хорошо провести Вам время, «Каппа»! Пусть они услышат больше о Вашем таланте. И пусть завидуют…