Китай. Глава 11. Храм войны

      3 апреля 1995 г.       Наха, префектура Окинава, Япония.

***

      — До Окинавы плыть ещё двадцать миль. Ох, и долго мы плетёмся до вражеского берега! Черепахи и те быстрее ползут.       — Шторм всему виной, товарищ У! Если бы на середине пути не разыгралась стихия, кто знает, возможно, мы бы уложились в двое суток. Но я бы предпочёл говорить только о хорошем. Представляете, какое это чувство? Мы наносим визит в гости к заклятому врагу! Впервые в истории!       — И не говорите, товарищ Тигр. Вспомните: сколько раз имперцы играли в наши ворота, а сколько мы — в имперские? Что молчите? Не можете ответить? Вот и я не могу! Вспомните две японо-китайских войны. Я промолчу про Нанкинскую резню 37-го года — у нас нет морального права предавать её забвению! Теперь настало наше время стучаться в ворота Японии!       Китайские командиры нервно поглядывали через лобовое стекло МСЦ в сторону окинавского архипелага. Третьи сутки они следовали из шанхайского порта в сторону Окинавы, где их ожидала новая архиважная миссия. Это было знаковое событие не только для Третьей мировой, но и для всей китайской истории в целом — вооружённые силы КНР впервые прибывали на домашнюю территорию вековых врагов Поднебесной!       Наконец, им удалось обозреть порт города Наха — административного центра префектуры Окинава. В пелене тумана кое-как прочитались серебристые силуэты военных судов противника. «Сёгуны» и «Нагинаты» выдавали себя благодаря высоким мачтам, но где-то очень глубоко скрывались подлодки, и это лишь усиливало тревогу. Ещё дальше мельтешили бирюзовые огоньки электростанций, которые ярче всего сигнализировали о присутствии вражеской базы.       — Чёрт, без открытого боя нам не обойтись, — произнёс У Цзилай. — Потому-то приказ Пекина звучит до неприличия банально — уничтожить базу ВМС и на её месте основать новую. Она послужит плацдармом для вторжения на Тайвань. Но есть ещё кое-что…       У показал фотографии какого-то величественного синтоистского храма. Судя по расположению на карте, последний размещался за пределами городской черты, но был защищён едва ли не лучше, чем сама база. Генерал напомнил о происхождении этого здания:       — Этот архитектурный выкидыш — войсковой храм Сил самообороны в Окинаве. В своё время имперцы с большой помпой освящали этот храм, а руководил всем этим действом не кто иной, как генерал Мурасаки! Как следует из захваченных нами архивов, этот ублюдок завещал похоронить себя именно в таком храме. Он считал, что в случае гибели Империя отблагодарит его за всё то, что он сделал для неё. К счастью, воля Мурасаки осталась неисполненной — это было бы плевком в память о сотнях тысяч убитых и замученных. Кроме того, в храме захоронен прах семи тысяч военнослужащих Сил самообороны. Для имперцев это — священные жертвы, но для нас это просто оккупанты, на чьих руках кровь пяти миллионов китайцев!       — Может быть, с этической точки зрения это смотрится дико, но мы не можем оставлять их в покое, даже мёртвых! — возбуждённо затараторил Тигр. — Сами напросились!       — Совершенно верно! Если разроем это недоразумение до основания, то подорвём боевой дух противника. Ну что, готовы бросить вызов морским волкам Империи? Так просто, как было в Гонконге, уже не будет. Готовы?       — Всегда готов!       — В таком случае кончаем болтать и расходимся по местам. Вольно!

***

      Имперские моряки не дремали. Они первыми вынырнули из воды и нанесли удар по «красным».       Завязался неравный бой между японской и китайской эскадрами. «Яри» подкрались с левого фланга и торпедировали китайский эсминец. Более крупные подлодки «Юми» атаковали справа. К счастью, имперцы не догадались выставить «Мусаси» — тогда шансы «красных» на выживание снизились бы до нуля.       Сражение продолжалось больше часа. Китайцы с большим трудом вышли победителями: по итогам боя в строю осталась только одна подлодка из восьми, а последние два эсминца едва держались на плаву. Количество патрульных катеров сократилось с двенадцати до пяти. Один из десантных паромов упокоился на дне океана вместе с экипажем и пассажирами.       Но на подходе к гавани в эфире прозвучала долгожданная команда:       — Всей эскадрой по верфям — пли!       Последняя «Чокону» всплыла для наземной атаки и выпустила ракетную очередь. Загрохотали пушки линкоров. Экипажи эсминцев открыли огонь из ракетниц и зарядили глубинными бомбами по сваям. Убийственный град свинца обрушился на военно-морскую базу.       Но утрата морского господства у берегов Окинавы только разозлила противника. Японцы ответили на разрушение верфей массированным авианалётом. Штурмовики «Райдзин» при поддержке «Фукуи» атаковали китайскую эскадру и пустили ко дну ещё семь кораблей, но потеряли три самолёта и вертолёт.       — Ищи обходной путь! — кричал У Цзилай водителю МСЦ. — Он тут прямо под боком!       Командные машины высадились в двух местах. Наш герой впервые обосновался в прибрежном районе Минатомати. Его стартовая точка отличалась широким простором, на котором можно было развернуть полноценную базу, в том числе оба вида супероружия — ЭМИ-пушку и «Железный дракон». Генерал У выбрал своей исходной позицией соседний район Уэноя.       «Хорошее местечко вы нашли, товарищ! — думал про себя Тигр. — Как ваши танкисты будут пробираться по этим улицам?»       В Нахе китайцы обосновывались так прочно, словно эта земля принадлежала им испокон веков.       Они энергично взялись строить новую верфь для будущих морских ударов по Тайваню, а также разбредались по всему городу, как саранча. То там, то тут скрипели ковши бульдозеров и разрывали землю под будущие постройки. В городском районе Макиси заработала первая башня пропаганды; «Марш добровольцев» заиграл на полную громкость, вселяя радость в сердца китайцев и, наоборот, тревожа местных гражданских. Огнемётные дроны «Светлячок» окопались в проходных дворах, которые имперцы могли использовать для своих подлых атак. Немногочисленные отряды Сил самообороны, дислоцированные в городе, не представляли смертельной опасности, однако имперцы могли в любой момент устремиться со стороны храма в город и образовать новый аванпост, таким образом мешая продвижению «красных».       Все взоры новоиспечённых хозяев Нахи были главным образом устремлены в сторону святилища, расположенное в 2 км к юго-западу. Учитывая численность войск противника, они не спешили с места в карьер и сосредоточились на укреплении текущих позиций. Параллельно росла численность морского отряда; ожидался контрудар со стороны Тайваня.       — Всем подразделениям — продвигаться осторожно, — приказал Тигр.       Первая контратака не заставила себя ждать. Транспортная колонна, перевозившая пехотный отряд, попала под снайперский обстрел в районе Акебоно. Судя по тому, как заглохла электроника на головном БТР, «красные» пришли к выводу, что где-то поблизости притаился вражеский «Тануки» и выпустил ЭМИ-дрона. Но на радарах не отражался ни один объект, который походил бы на эту машину, и тогда киатйцев осенила другая, не менее страшная догадка — в одном из строений засел элитный снайпер!       — Мне кажется, или я уже встречался с такими? — задался вопросом Ву Шоушань, командир злополучного БТР. — У этих стрелков другие винтовки, помощнее обычных. Они стреляют пулями с ЭМИ-сердечником. А что если шугануть снайпера «Драконами»?       Тем временем неуловимый меткач вырубил следующую в колонне машину. Тогда наш герой перебросил на «Хеликсе» к тому месту, откуда велась стрельба, группу огнемётчиков. Последние взяли штурмом злополучное здание и выжгли оттуда снайпера. Лишь после этого продвижение колонны продолжилось, и у моста через реку Адза наш герой основал блокпост, тем самым расширив подконтрольную ему зону.       У Цзилай принял встречный бой в районе Амеку. Плазмомётчики устроили ему «тёплый» приём в городском парке. Там же была зафиксирована высокая активность дронов поддержки, известных как «Помощники». Благодаря этим летающим беспилотникам линейные пехотинцы существенно увеличивали дальность обзора и выстрела; обычный «воин императора» или «шляпник» при поддержке такого дрона запросто превращался в лайт-версию снайпера. Четыре танка были сожжены ещё на подъезде к парку, когда плазмомётчики даже не мелькнули в прицелах. Красногвардейцы при штурме парка потеряли двенадцать человек всего за одну секунду, и только удар с воздуха гирокоптеров исправил положение.       — Слава богу, на сей раз имперцы не выводят «Владык». И то хорошо, — произнёс вслух командующий.       Генерал У ответил:       — Разгадка лежит на поверхности. «Владыки» лучше всего проявляют себя на открытой местности, но в городских боях они куда более уязвимы. Генерал Чэнь мог бы раскрыть кучу рецептов на тему борьбы с ними.       Но одним городским парком злоключения У Цзилая не исчерпывались. Он встретил ожесточённое сопротивление у средней школы, где засели снайперы. Там повторилась та же ситуация, что и в Акебоно, но из-за большого числа танков она обрела более широкий размах. Элитные снайперы останавливали танки один за другим, стреляя по уязвимым точкам. Тогда наш инкогнито «одолжил» генералу У вертолёт с огнемётчиками на борту, которые повторили тот же спасительный приём…

***

      К 6 часам вечера китайцы полностью контролировали столицу Окинавы.       В 18 часов 13 минут они предприняли первую попытку штурма операционной базы у войскового храма. К тому времени оба командующих получили в своё распоряжение полный арсенал НОАК, включая сейсмо-танки «Лэйгун» и штурмовые орудия «Нюйва». Если У Цзилай уже многократно испытывал в деле эти чудеса военной техники, то его блистательный товарищ только сегодня получил доступ к ним. Нашему гению не терпелось проверить боеспособность этих машин:       «Что если испытать сейсмо-танки на самом храме войны? В Японии землетрясения — обычное дело, но что если речь пойдёт об их любимом святилище?».       Надо сказать, наш сумрачный гений управлялся с хай-тек юнитами так же лихо и так же рационально, как и со стандартными вооружениями, поэтому успешный дебют был предсказуемым. Командир «Лэйгуна» Вэнь Шэнь оказал дружественным танкистам неоценимую услугу: он бесстрашно вывел машину в одиночку против длинного строя танков. Пехотинцы не понесли физического урона, а просто были сбиты с ног ударной волной.       — Хорошо осыпаются, — заметил Вэнь Шэнь, глядя на слетающие с техники частицы брони. — Даже штукатурка так легко не слетает.       При поддержке «Лэйгуна» охотники на танки быстрее справились с наступающей волной бронетехники. Но наш герой не собирался разбазаривать дорогостоящие машины налево и направо, и очень скоро последовал приказ к отступлению. Тигр намеревался приберечь танк для заключительной фазы операции.       «Нюйва» дебютировала у моста через реку Нагадо на юге города. Командир штурмового орудия Линь Хуан в одиночку смёл заставу противника у моста, а затем разыгрался не на шутку и устроил форменный армагеддон укрывшимся в ближайших зданиях имперцам. Когда на выручку товарищам подъехали «Цунами», первый же выстрел отбросил головной танк на три метра назад; звонкий удар по ведомому «Цунами» был отчётливо слышен даже в глухом отсеке машины.       Тем временем, как и опасались «красные», со стороны Тайваня прибыла вражеская эскадра. Вернее сказать — прибыл только один корабль, но по всем характеристикам он был эквивалентен не одной эскадре, а сразу двум! Название класса этого судна произносили с придыханием не только «красные» или «синие», но и сами японцы. Командир эсминца Цинь Пэйчжи, ответственный за дозор на внешнем рейде, произнёс это запретное слово:       — «Мусаси»! Приготовиться к обороне!       На ближайших к городской акватории позициях воцарилась паника. Тотчас по тревоге поднялись бомбардировщики и вертолёты, которые направились в сторону. На внешнем рейде запорхали патрульные катера, чьи экипажи готовились облеплять незваных гостей со всех сторон.       — Разведка докладывает, что это второй из четырёх действующих суперлинкоров, — напомнил У Цзилай. — Избавиться от него будет крайне сложно.       Плавающий монстр полностью заслонил собой небосклон. Шестёрка истребителей-бомбардировщиков покинула ангар и направилась на бомбёжку суши. Китайские «Змеи» сосредоточили огонь по самолётам, пока подлодки посылали торпеды в титановый корпус «Мусаси». Но если самолёты ещё казались податливыми, то для самого корабля требовалось гораздо больше боеприпасов, чем могла выбросить на тот момент китайская эскадра. С помощью самых продвинутых огневых систем суперлинкор легко расшвыривал вражеские корабли.       Сломив сопротивление на внешнем рейде, «Мусаси» сменил модель перемещения и полетел прямо над морем. Дальнейший переполох, который этот исполин устроил в городе, не поддаётся никакому описанию. Китайцам потребовалась предельная концентрация сил в одной точке, чтобы хотя бы наполовину лишить суперлинкор запаса прочности.       Но это было ещё не все.       В 20 часов 34 минуты был обнаружен запуск пси-деструктора. Мощный энергетический всплеск пришёлся по базе товарища Тигра. Гигантский чёрный шар завис над восточным сектором базы, застроенным важнейшими зданиями. Едва родившись, он стал стремительно уменьшаться в размере, а когда съёжился до габаритов мухи, случилось то, чего больше всего боялись «красные». В один момент невообразимый грохот разорвал считавшийся неприкосновенным периметр. Ударная волна выбила стёкла и кирпичи в зданиях и вывела из строя все компьютеры. Тех солдат, что не успели вовремя разбежаться, разметало по земле, словно фантики. Два бульдозера так и замерли с разбитыми кабинами и уткнувшимися в приборные панели водителями, которых уже было не разбудить.       Наш сумрачный гений быстро изыскал средства для ремонта базы. Правда, неугомонный «Мусаси» по-прежнему не давал покоя, и даже развёрнутые ЗСУ «Фуси» с трудом исправляли положение. В конце концов монстр был уничтожен, но полностью похоронил под своими останками три городских квартала, в которых дислоцировались шестьсот двадцать семь человек личного состава…       В то же время китайцы победоносно проходились по вражескому периметру возле святилища. У Цзилай привёл в действие ЭМИ-пушку, выстрел из которой накрыл большой пятачок возле завода по производству мехов. И, надо сказать, удачно: на тот момент у ворот завода бесцельно стояли два вновь собранных «Владыки Они», которые быстро пали жертвами китайского танкового броска. Наш герой вновь пустил в ход высокотехнологичную технику: командир сейсмо-танка Вэнь Шэнь записал на свой счёт сразу четыре электростанции и военный завод. Линь Хуан, командир штурмового орудия, уничтожил нанокомпьютер и пси-деструктор; его старания в дальнейшем были вознаграждены ЗРК, установленным в придачу к главному калибру.       Но и японцы огрызались как черти из всех турелей. Особенно часто работали так называемые «шумодетекторы»: когда вражеский летающий объект подлетал слишком близко, с высокой платформы стартовал зонд-перехватчик, который намертво прикреплялся к мишени и транслировал на радар каждое её перемещение. Когда пилот «Хеликса», испытавший на себе эту липкую дрянь, попытался безопасно улететь на базу для ремонта, его нагнали «Тэнгу» и растерзали в клочья.       Тем не менее оборона была прорвана. От некогда могущественной военной базы остались только дотлевавшие угольки и куски металла…

***

      Путь к войсковому храму стал абсолютно свободен.       Но так казалось только на первый взгляд. В непосредственной близости от главных ворот имперцы окопались едва ли не глубже, чем на территории базы. Танки «Дзисин» разместились полукругом в развёрнутом положении, образуя передовой оборонительный пояс. Рядышком с ними дежурили дроны поддержки «Судзаку»; судя по тому, как странно блестела броня плазменных танков, можно было сделать вывод, что дроны обработали их специальными нанитовыми снарядами для усиления защиты.       Позади танков окопалась пехота. «Асигару» готовились вести заградительный огонь. «Жрицы» с развёрнутыми стягами встали через каждые сто метров, вокруг них сгрудились линейные пехотинцы. «Что если это те самые барышни, что непосредственно справляли церемонию освящения в марте 91-го?» — подумалось нашему герою. Позади всего этого строя «Нэдзуми» гордо задирали вверх стволы орудий.       Кроме того, японцы уготовили немало «приятных» сюрпризов. Пресловутые мины-камикадзе и «музыкальные шкатулки» заполонили все подходы к храму. Кроме того, последний перехват радиопереговоров раскрыл местоположение нейронных мин у главных ворот.       Но, как бы ни пугали препятствия, под гром тяжёлой артиллерии «красные» инициировали решающую атаку.       Залпы многочисленных танковых орудий слились в нестройный какофонический хор. Правое крыло двора храма затряслось от подземных толчков — это заработали «Лэйгуны».       В левом крыле двора китайцы нарвались на нейронную мину. В момент детонации оной сразу три «Мастера битвы» встали как вкопанные и замолчали, хотя ещё минуту назад их пушки ни разу не смолкали. «Дракон», угодивший в это ядовитое облако и оставшийся без управления, проехал сам собой триста метров и врезался в стену храма.       — Нужно больше «Стрекоз»! — кричал наш инкогнито.       Из города прибыла очередная партия зондов-разведчиков. Благодаря ей удалось избежать тех ошибок, что привели к потере четырёх экипажей. Более того, стараниями зондов замолчали пушки «Нэдзуми», а подоспевшие к храму вертолётчики отстрелялись по шагоходам.       Китайцы не знали ни пощады, ни жалости. В этом помпезном культовом сооружении они видели лишь кровавую пародию на веру предков. Впрочем, таковой сделали своё излюбленное местечко сами японцы: они испоганили прекрасный внешний вид храма всевозможными турелями, башнями и «паучьими норами», таким образом подчеркнув его людоедскую сущность. Даже широкий живописный пруд, плескавшийся севернее святилища, казался каким-то мутным, нечистым, замаранным человеческой кровью. Китайцы не могли допустить даже в мыслях, чтобы этот богомерзкое капище войны стояло на земле и дальше; их не волновало даже то, что где-то под сводами этого храма покоились семь тысяч японских солдат и матросов. Таким образом, они не только защищали память сотен тысяч убитых и замученных, но и спасали будущие поколения японцев от плохих примеров для подражания.       Кульминацией ярости Восточного Дракона стал запуск напалмового СКАД-шторма в час ночи. Восемь крупнокалиберных ракет приземлились прямо на крышу святилища. Загорелся не только сам храм, но и окружавшие его пышные сады. Грандиозный пожар сиял так ярко, что его отблески виднелись даже в порту Нахи.       — Вот так фейерверк! — восхищался Тигр. — Наконец-то справедливость восторжествовала. Пожар войны возвращается туда, откуда пришёл.       Уже по окончании сражения китайцы с наслаждением любовались на плоды своего «творчества». Кумирни святилища полностью выгорели изнутри; от изящной настенной росписи осталась сплошная чёрная мазня. Деревянные статуи бодхисаттв превратились в чёрные бесформенные огарки; любитель современного искусства принял бы их за какие-нибудь «красивые» инсталляции, но уж точно не за религиозные предметы. Наконец, имперцы обошлись с прахом захороненных оккупантов в точности так, как и хотели — окончательно смешали его с пеплом самого храма.       Впрочем, всё это только радовало глаза победителей. Командир «Лэйгуна» Вэнь Шэнь, один из главных героев этой операции, признался:       — Вы не поверите, товарищи, но когда я впервые увидел красивые настенные росписи, то они мне показались какими-то страшными видениями. Наверное, так же чувствуют себя шизики, когда ловят галлюцинации. Мне пришлось даже закрыть глаза, прежде чем отдать приказ о разрушении — настолько противно было лицезреть эту писанину…       Его рассказ нашёл отклик в сердцах большинства китайцев:       — И вот ЭТО они называли храмом?! Да это же бред сумасшедшего!       — Я чувствовал ровно то же самое! Правильно сделали, что сожгли дотла это уродство!       — Чёрный цвет ему больше подходит! Правильно, нечего было жалеть его!       В ту же ночь наш герой и генерал У лично посетил руины храма. Они по-барски прошлись из одного конца в другой и остались довольны увиденным.       — Отличная работа, товарищи бойцы! — похвалил солдат У Цзилай. — Пусть эти развалины останутся здесь навечно — в назидание потомкам. Это будет предостережением для будущих поколений японцев, чтобы знали, до какого маразма доводит культ войны.       — Поддерживаю! — ответил наш герой. — Если им было мало Сэндая и Ниигаты, то пускай хотя бы это послужит им уроком…

***

      Спустя двое суток оба командующих были вызваны в Пекин.       — Это великий день, товарищи! — говорил им Бао Люсянь. — Впервые в истории мы нанесли ответный визит на территорию нашего исконного врага — Империи Восходящего Солнца. Довольно японским реваншистам играть в одни ворота! Ах, да, уничтожением «Мусаси» вы посадили жирное пятно на репутацию обновлённого флота Империи. Адмирал Фукуда переживает сейчас серьёзную фрустрацию, ибо его титанические усилия идут насмарку.       — Абсолютно точно, — согласился Тигр.       — Ещё отмечу вот что. Уничтожив храм войны, вы оказали японской религии одну неочевидную, но полезную услугу.       — Какую, товарищ Председатель? — не понял генерал У.       — Очистили её от очередного извращённого толкования. Да, ещё сильны позиции «Синтэя», но то, что имперцы натворили на Окинаве в 91-м, — явный перебор. А теперь предлагаю насладиться истерикой имперцев по этому поводу. Вот, читайте.       Председатель разложил экстренные номера японских газет, посвящённые потере войскового храма. Как выяснилось, первое вступление НОАК на японскую землю и гибель драгоценного культового сооружения дали повод к национальному трауру. Газеты пестрили сообщениями о массовом психозе гражданского населения: судя по тревожному настроению заметок, никто не ожидал вторжения с китайской стороны в довесок к уже состоявшемуся советскому. Так, в Осаке покончил с собой некий особо фанатичный гражданин, не вынеся переживаний из-за вестей с Окинавы.       Разумеется, не обошлось без оскорбительных выпадов в сторону «жёлтых варваров». Заслуженное первое место в номинации «Самые крикливые» досталось газете «Асахи симбун». Репортёры оной не жалели слов для характеристики последних действий китайцев на Окинаве: «варвары», «безбожники», «дикари», «святотатство» и др. В конце статьи авторы обращались к японскому правительству с требованием решительных действий против разбушевавшихся «гайдзинов», а к простым соотечественникам — с призывом не поддаваться на провокации и сохранять твёрдую веру в Его Величество.       — Кто обзывается, тот сам так называется, — равнодушно сказал У Цзилай. — Когда имперцы топтали нашу землю, они хоть раз отнеслись с уважением к нашим храмам, неважно какой религии? Взять наших северных соседей — даже они в шоке от того, что творили эти япошки.       — Им даже людей не так жаль, как эту красивую груду камней, именуемую войсковым храмом! — рассердился Тигр. — Куда ни глянь, везде этот долбанный храм мелькает! Сейчас для них настало такое время, когда пора спасать свой народ, свою честь, свою историю от позора. А им, видите ли, святилище жалко! Жалко этих фальшивых кумиров, эту живопись настенную, эти урны с пеплом от убийц китайского народа. Нет, лучше дайте мне всю армию, какая есть, и я…       Председатель кое-как осадил разгневанного командующего:       — Успокойтесь, товарищ Тигр! Час возмездия приближается с каждым днём. Если не верите, посмотрите на операционную карту.       — Да, именно, — поддержал лидера У Цзилай. — Тем более что русские лидируют в процессе разгрома Токио. Пока они играют роль спасителей мира, мы с минимальными потерями добьёмся наших главных целей — объединим все китайские земли и утвердимся в качестве новой сверхдержавы! Согласитесь, разве это не великолепно?       — Виноват, товарищи! — сказал наш сумрачный гений. — Просто наболело. Мы с глубоким уважением относимся к нашим северным соседям, которые выполняют, как они сами выражаются, интернациональный долг — распыляются во имя спасения целого мира. Но у нас есть собственные интересы, которые мы обязаны претворить в жизнь малой кровью…       — Это хорошо, что вы тонко чувствуете международную ситуацию, — сказал Председатель. — Однако, товарищ Тигр, я прошу вас остаться. Товарищ У, вы свободны.       Танковый генерал развернулся и покинул кабинет Председателя. О чём он говорил с нашим героем и каково было его следующее назначение — это уже совсем другая история.