Часть 1

      Запах серы заполнил комнату доверху, а шум и щебет угольной смолы нарастал с каждой секундой. Непродолжительная битва закончилась очевидным исходом: Рин проиграл. Все его тренировки по контролю пламени и фехтованию пошли прахом против столь сильного врага.       Юкио не сводил с брата испепеляющего взгляда. Всем своим видом он показывал, насколько сильно ненавидел демона перед собой. Рин жалко пытался подползти к курикаре, волоча подвёрнутую ногу по полу. Он не боялся ни брата, ни его пламени. Он боялся того испепеляющего и ненавидящего взгляда, которым Юкио «ласково» одаривал старшего брата.       Юкио подошёл ближе и наступил на больную ногу Рина — тот застонал и пустил в Юкио сгусток пламени. Тот увернулся. Но отпустил добычу, отпрыгнул назад. На мгновение повисла давящая тишина.       — Зачем ты это делаешь? — Рин посмотрел на Юкио и его скорченное в гримасе гнева и отвращения лицо. Как будто экзорцист смотрел не на брата, а на измазанного отходами мула, увязавшегося за ним. — Ты ведь знаешь, к чему приведёт открытие врат Геенны! Ты разве забыл, что произошло в прошлый раз?!       Но Юкио молчал. Он продолжал сверкать синим взглядом за стёклами очков и гневно дышать. Сгустки пламени на его голове нервно колебались. Если бы он захотел, то мог бы убить этого парня прямо сейчас. Юкио и хотел его убить, чтобы с помощью крови брата и собственной крови вновь открыть огромные врата Геенны. Такие же, как два месяца назад.       Но что-то ему не давало сделать последний удар и прекратить жалкое существование брата.       — Он сказал, что так будет правильно, — впервые за их схватку заговорил Юкио. — Он рассказал об их с мамой планах. И я считаю, что Он прав.       — Что?! — Рин не поверил своим ушам. — Ты общался с Сатаной?!       — Да. И знаешь, с его стороны план по объединению Ассии и Геенны выглядит куда логичнее и правильнее, — он вдохнул, словно набирал воздуха перед прыжком. — К тому же, в новом мире нам не придётся скрываться. Не нужно будет выбивать свою жизнь у Ватикана. Демоны будут частью нашей повседневной жизни.       — Ты сам себя хоть слышишь?! С чего ты решил, что объединение — это выход?! — Рин не мог поверить, что это его брат. Войдя в подземелье, он видел, что с Юкио что-то не так. Но только теперь понял, что взгляд брата не просто яростный, он абсолютно безумный. — Очнись, Юкио, и вспомни, какой ценой нам досталась победа в прошлый раз! Вспомни, сколько мы с тобой времени потратили на то, чтобы вернуть доверие всех наших друзей. И ты сейчас хочешь это уничтожить?       После битвы с Сатаной первые несколько месяцев и правда были изнурительно тяжёлыми. Все силы забирали восстановление академии и попытки вернуться к нормальной жизни даже после того, что произошло. Досталось каждому, но больше всех пострадал именно Юкио. Однокурсники и коллеги понимали, что юноша был одержим Сатаной, но страх перед синим пламенем был настолько сильным, что все заслуги Окумуры померкли перед устрашающим синим огнём. Юкио закрылся в себе и впал в депрессию, пытаясь переосмыслить свою жизнь. И, видимо, это не прошло бесследно на его сознании.       Настолько, что его начали посещать безумные идеи.       — Нет, — резко отрезал Юкио, — это тебе надо раскрыть глаза и увидеть правду. Родители хотели построить для нас идеальный мир. И я закончу их дело.       — А как же все наши друзья? О них ты подумал?       Но вместо ответа Юкио лишь гадко осклабился, так широко и зловеще, что у Рина по телу пробежали мурашки. Такую улыбку он видел лишь два месяца назад, во время нападения Сатаны. «Усвой урок, приятель, Урок не сложный совсем. Не стоит помощи ждать от других, Ни в этой, ни в другой стране.»       Голос его звучал громко, отдаваясь оглушающим эхом вперемешку с щебетом угольной смолы. В эти слова Юкио вкладывал все эмоции, которые накопились у него за вечера, проведённые в саморазружающей тишине, в которой он тщетно пытался понять себя и свою силу. После открытия пламени он ненавидел себя всё больше и больше, считал себя чудовищем. Боялся своей силы, которая не была привязана к предмету, как у брата, и стала неуправляемой.       Единственной отдушиной для него стали занятия с Адамаем. Этот демон единственный, кто согласился помочь ему обуздать своё пламя и бурю в душе, даже не смотря на то, что для семьи Уолшенов синее пламя — смертельно. «Я искал дружбу, Пытался в ней, найти себя»       Юкио подошёл ближе и пнул ногой курикару в ножнах, к которой Рин всё это время тянулся. Не хотелось бы, чтобы его прерывали так скоро. «Ах как же был наивен И как же был я слеп.»       Рин откатился в сторону и поднялся на колени. Юкио повысил голос: «Открывай глаза, Посмотри на мир сверху вниз! Я смог стать сильным. Прими и подчинись.»       — Ты не прав! Силой ты ничего не добьёшься! — Рин пытался вразумить брата, пытался докричаться до его разума. Но глаза Юкио говорили о том, что его разум уже давно помутнел так же сильно, как и его погрязшая во тьме душа. Он запутался, считал Рин, и его надо оттуда вызволять.       Рин попытался встать и простонал от боли в ноге. С вывихнутой ногой он далеко не убежит. Значит, придётся драться. Окумура попытался встать в оборонительную позицию, как научился на уроках Ариадны, в ожидании атаки.       — Юкио, давай поговорим. Когда мы в последний раз это делали? Говорили по душам. Раньше, когда мы жили в монастыре, это проходило намного чаще, — Рин нервно посмеялся.       — Слушай, я понимаю тебя. Понимаю, что ты чувствуешь. Прошло два месяца, но я понимаю, что ты до сих пор не смирился со своим пламенем. Мы говорили об этом с Адамаем… и он говорит, что тебе стало хуже в последнее время, — Рин сглотнул. Его очень напрягали бездействие противника. — Но объединение Ассии и Геенны — это худший из исходов!       Эти слова стали своеобразным толчком к атаке. Первый синий фаербол пролетел буквально в паре сантиметров от Рина, а от второго он удачно уклонился. И в тени второй атаки Юкио, как притаившийся хищник, выскочил и схватил брата за ворот обожжённой рубашки. Глаза его горели синем пламенем. «Открывай глаза, Мы не в стране чудес — проснись! Пойми, наивным, быть нельзя, Взрослей, братишка. Открывай глаза»       — Я всё ждал, когда же ты повзрослеешь, брат, — добавил Юкио, — но ты никогда не относился к нашим проблемам серьёзно. Всё было для тебя словно игрой. Очнись, идиот, мы живём в реальном мире!       — Это тебе стоит протереть очки, четырёхглазый, — Рин с размаху ударил по лицу брата и отскочил вправо, в ту сторону, где лежала курикара. Больно ударился о пол локтями. Но не стал брать оружие сразу.       Удар словно отрезвил Юкио, он несколько раз помотал головой и посмотрел мутным взглядом на брата. Что же он делает? Зачем играет с жертвой, как кот с клубком? Чего он пытается этим добиться? «Да, в детстве мы на всё Доверчиво глядим. И что несправедлива жизнь, Мы слушать не хотим»       Рин поморщился от его слов. Интересно, это он про себя сказал или так, чисто поиздеваться?       Юкио повернулся к Рину спиной и ненадолго задумался. Он не боялся нападения сзади — Рину не хватит ни хитрости, ни коварства, чтобы атаковать столь подло. Он всегда шёл в лоб, как танк, и никогда не думал о последствиях. В отличии от самого Юкио. «Но рано или поздно настанет миг, И ты поймёшь, Что на других надеясь, Себя ты не найдёшь».       В этот момент в бою появилась пауза. Казалось, что даже угольная смола немного стихла. Вместо её рокота в голову залезли воспоминания. Юкио вспомнил своё детство: свои ранние тренировки. И себя маленьким. Мальчик, который всегда плачет — таким его запомнили. У него не было друзей и единственный, с кем он мог поделиться — это отец. Отец был его опорой и верным другом, которого он любил и уважал. Который никогда не смог бы его бросить.       Что бы сказал Широ Фуджимото, глядя на всё то, что он сделал?..       — Это всё — действительно то, чего ты хочешь? — голос Рина отдаётся эхом в его сознании. — Ещё не поздно всё прекратить.       Рин держал за спиной курикару. Так, на всякий случай.       — Юкио, нас ждут дома. Я обещал Адриану приготовить рис с кари на ужин. А Ариадна точно будет злиться, если я не приду завтра на тренировку.       Рин медленно, прихрамывая, подходил всё ближе и ближе к брату, держа курикару за спиной. Он знал, что внутри Юкио остался тот маленький плаксивый мальчик, который боялся демонов, хотел стать врачом и спасать чужие жизни. Тот ребёнок, которым ему запретили быть в детстве. Тот ребёнок, которому не хватает тепла и заботы. Но от этих так необходимых ему чувств он всё чаще и яростнее пытался отвернуться.       — Если ты откроешь врата, то вашим занятиям с Ади придёт конец. И чайным вечерам с Шиеми тоже, — Рин старался вспомнить всё, что ему было известно о Юкио. Он не разбирался в психологии, но знал, как можно задеть своего брата за живое. И судя по колеблющемуся пламени, ему удавалось. — Миру не нужно объединение с Геенной. Зато ты нужен нам, Юкио. Да, я не всегда был рядом с тобой, чтобы поддержать… но теперь для этого у нас есть вся жизнь.       Юкио почувствовал, как его ладони задрожали, а по щекам покатились слёзы. Он плачет? Рукой провёл по щеке и посмотрел на мокрые пальцы. В какой-то мере Юкио и правда было жаль рушить все хрупкие отношения, которые он с такой трепетностью строил всю свою жизнь. И если брата он ненавидел, то Шиеми точно не заслуживала такой участи.       Юкио обернулся и посмотрел на брата. Рин, наконец, увидел привычный и растерянный голубой взгляд младшего и улыбнулся в ответ.       — Ещё не поздно остановиться, Юкио. Эти два месяца выдались для нас очень… очень трудным. Я тоже запутался по началу… но сейчас я знаю, как тебе помочь.       Юкио спешно вытирал слёзы, пытаясь скрыть их за твёрдым взглядом. Что же он делает? «Ты всё делаешь правильно, — раздался голос в его голове. — Помочь? Этот идиот никогда не знал, как помочь тебе. Он всю жизнь думал только о себе и не знал, что ты чувствуешь. Он никогда не пытался тебе помочь. Ты и сам неплохо справлялся, и дальше справишься ещё лучше».       Юкио вытер слёзы и скинул руку Рина с плеча. Он вновь ощутил волну злости. «И будет мысль простая, Тебе всё более ясна, Что ты всего добьёшься, Лишь только если ты совсем один». — Юкио, нет!       Но было уже поздно. Разум младшего вновь затмила мнимая идея объединения двух миров. Он резко развернулся, резанул горящей ладонью по воздуху и отпугнул от себя Рина. Тот отшатнулся назад и вынул курикару из ножн. «Видишь? Он держал оружие наготове, чтобы вонзить в спину. Он тебе не нужен» — злорадствовал голос в голове, который приобрёл форму голоса Сатаны. А вместе с ним и его последней формы — самого Юкио.       Несколько шагов вокруг под внимательный взгляд Рина. Мечом старший отразил один фаербол, затем второй и вновь отпрыгнул в сторону, прошипев от боли в ноге. Он не хотел драться с братом! Поэтому продолжал попытки докричаться до той части души Юкио, которую он с особым рвением пытался заткнуть внутри себя. Голос разума, твердивший, что никакой Сатана не может заставить его изменить мир.       — Я не хочу с тобой драться, — Рин попытался отдышаться. У него кончались силы сопротивляться. Когда же придёт подмога? — Мы же братья! Братья не должны драться!       С психу Рин бросил курикару на каменный пол и заставил пламя загореться на ладонях. «Открывай глаза!»       Забыв про боль, в несколько прыжком Рин достигнул огненной стены, разделявшей близнецов. Усилием воли он заставил пламя потухнуть и остановился. Адреналин бьёт в голову, он едва понимает, что происходит и как контролирует поток энергии, исходящий из его бешено бьющегося сердца. «Посмотри на мир сверху вниз!»       Рин бросился на звук голоса и едва не угодил в летящий огромный сгусток пламени, — тот обжог край рубашки и гулко ударился в стену за спиной. С потолка посыпалась штукатурка и ржавчина с труб. Угольная смола оглушающе запищала и образовала рой над единственными лампами под потолком. Внизу единственным источником света осталось лишь синее пламя двух детей Сатаны. «Я смог стать сильным, Прими и подчинись!»       Юкио блеснул безумной ухмылкой и выпрыгнул из тени с кошачьей грацией. Обожжённые полы и рукава его шинели трепыхались от сквозняка из вентиляции под его ногами. Рин с рычанием бросился вперёд и попытался ударить противника, но Юкио увернулся и ударил брата в грудь. Весь воздух вышел вместе с глухим вскриком и Рин отшатнулся. Новая попытка атаковать так же провалилась. Юкио схватил его за волосы и ударил лицом об колено. Затем с таким же усилием пнул в подбородок. Рин тушей свалился на пол, поскуливая от боли нанесённых увечий.       Убедившись, что брат больше не встанет, Юкио подошёл к огромному кругу, предназначенному для открытия врат Геенны. Он вытащил из-за пазухи кинжал и вынул его из ножн. Одним лёгким движением острое лезвие разрезало плоть на руке, и из повреждённой вены полилась тёмная кровь. Капая на круг и скатываясь к центру. «Открывай глаза, С небом солнечным простись!»       Решив, что этого пока что хватит, Юкио подошёл к избитому телу брата. Взял его за шкирку и потащил по полу к кругу. Рин сопротивлялся, пытался схватить его за руку, кричал что-то о морали и о том, что они смогут найти выход из этой ситуации. Смогут? Они? Нужно было думать об этом раньше, когда Юкио ещё можно было переубедить. Резким движением он подтянул тело ближе к кругу и схватил его за волосы, сжав так сильно, что Рин вновь заскулил. «Пойми, наивным быть нельзя, Взрослей братишка…»       Он вновь наклонился, чтобы последний раз взглянуть в испуганные глаза старшего брата. Рин хотел было вспыхнуть, но из-за страха он не смог воспроизвести даже всполоха. Дрожащими руками Рин бил парня по ноге, но его насильно заставили смотреть в перекошенное в безумной ухмылке лицо Юкио. Будто бы в нём вновь сидел сам Сатана.       Но Юкио никто не мешал самому стать таким же. «…Открывай глаза!»       Рин ощутил холод окровавленного кинжала у себя на шее.       — Юкио, нет!       По подземелью раздался истошный крик Рина и сумасшедший смех Юкио. Смешавшись воедино, они создали настоящую симфонию ужаса, застывшую в стенах катакомб. «Открывай глаза!»