Глава 3. Поцелуи с горьким вкусом крови и слез

      Киняев убит. Паша пропал. Саша все-таки вырубилась. Костенко кое-как, еле держась в сознании, доехал до вертушки. Самого сейчас вырубит. Ещё ведь головой хорошо об кафель приложился. Быстро подхватил Сашу на руки и подбежал к вертолету, передав девушку бойцам. «Так. Первый, второй, третий, четвёртый.»       Дети внутри. Ему помогли залезть. Ребята медиков с собой взяли. «Повезло…»       Он с штабом так и не смог связаться. Повезло, что сами догадались взять медиков. Осмотрев прежде ребят, к Сергею подбежал один из врачей и взялся залечивать раны. Генерал все смотрел на обездвиженное тело Александры. Один из медиков сидит рядом и держит капельницу. Второй заматывает бинты на талии. Потом принялся продувать легкие. Сейчас Сергею хотелось подойти к девушке и сесть рядом, взяв ту за руку. Но этого ему не позволят ни врач, ни его же состояние. Вкололи пару укольчиков. «Теперь можно и отдохнуть…» — пронеслось в голове Костенко. Мужчина закрыл глаза и откинул голову назад, наконец, расслабившись.       Как только прибыли в Москву, на аэродроме всех уже ждали три машины скорой. И пару машин спецов. Сергея, к его же счастью, закинули в одну с Сашей. Сразу под капельницы. Привезли в Боткинскую. Их двоих в хирургию. — Сергей Александрович, это Вы зашивали? — спросил один из хирургов, осматривая рану девушки. — В Чернобыле? При полной антисанитарии и радиации? — Я для того тридцать лет… СССС! на государство отпахал. — прошипел от резкой боли на лопатке. Пулю вытащили. Мужчина сидел на другой кушетке, оперевшись руками в мягкую поверхность этой самой кушетки. — С самой Высшей Школы КГБ. За годы… ССС! службы… и не такому научишься. — Швы наложены качественно. Менять не буду. Только забинтуем. Под витаминчиками к завтрашнему дню проснётся. А там уже посмотрим на состояние. — сел за стол парень, сняв перчатки. Взял в руки трубку рабочего телефона. — Нина, в перевязочную. Девочку перебинтуешь. — начал записывать. — Как ее звать? — Пока не записывай, — начали зашивать плечо Костенко. — Это потом решим. У неё документов никаких нет. Завтра же прикажу сделать, а там посмотрим. — Как скажите, Сергей Александрович… Ну-с, что там осталось? — в этот же момент вошла медсестра с бинтами и подошла к Вершининой. — Сейчас рану на затылке обработаю, а там сразу по палатам распределим.

***

      Глаза Вершининой медленно открылись, утыкаясь в белый потолок, еле различимый в темном помещении, которое освещает лишь настольная лампа в углу. Она кое-как поднялась и села, посмотрев на сгибы локтей, где были прикреплены катетеры, а в них вставлены иглы от капельницы. Выдернула и прошла в санузел, который, к счастью, был в палате. Подошла к зеркалу над умывальником. В отражении на неё смотрит исхудавшая бледная девушка. Щеки впалые, а под глазами синеватые мешки. Где-то над скулой красуется пластырь. Единственное, что сейчас радовало, это не больничный балахон, а легкая серая дышащая футболка и того же цвета бриджи, но куда плотной ткани. Вышла обратно в палату. Сон окончательно пропал. Не найдя никакой обуви, Саша ступила на холодный кафель больничного коридора, выглянув из палаты. Никого. Вышла и прошла вдоль коридора. «А тут что?»       Заглянула за угол. Столовая. Тишина и спокойствие. Прошла к окну и села на подоконник, обняв колени и посмотрев в окно. За стеклом ночная Москва. А среди зданий Москва-сити больше не видна надпись «KINTEK». «Это ли называется победой?»       Мыслей не было. В голове держалось спокойствие. Холодный больничный воздух успокаивал разум, наполняя собой легкие. — Чего не в палате? — раздалось тихое обволакивающее эхо. Она обернулась и увидела Сергея в такой же больничной одежде, как и у самой Саши.       Мужчина подошёл и подпер ладонями тот же подоконник в метре от девушки, вглядываясь куда-то в даль. — Отоспалась уже, — слабо усмехнулась. — Как ребята? — Незначительные ссадины и ушибы. Им выделили квартиру, сейчас все там. — он посмотрел в девичье лицо. Бледное и исхудавшее. А при ночном свете кажется совсем белым. Удивительно, как она вообще не сошла с ума после произошедшего. — А Паша? Он в больнице? Киняев его тогда неплохо так приложил… «Точно. Она же не знает… Рано или поздно надо было рассказать. Но, черт. И как ей сказать об этом?» — Саш, — она устремила взгляд прямо в блекло-зелёные глаза мужчины. На лице нет эмоций. А глаза уставшие и пустые. — Он в Припяти. — В смысле? —  темные брови слегка нахмурились. — Мне не удалось его спасти. Точнее… он… я не знаю, как объяснить. — Сергей тяжело выдохнул, попытавшись сформулировать мысль. — Он убил Киняева. Потом хотел застрелить Аню, но не сделал этого. Ушёл дальше по коридору и пропал. — выражение лица Александры не меняется. Лишь… появилось непонимание. — Саш, он пропал из помещения, из которого нет выхода. Ребята шли за ним. Он будто испарился. Как только мы вылетели, я сразу отдал приказ отправить поисковую группу. Спецы каждый угол в Припяти обшарили. Его нигде нет. — Ясно. — тихо ответила, спустив ноги с подоконника и склонив голову. Реакция девушки показалась ему неоднозначной и непонятной. Вдруг, ударила стену. Тело начало вздрагивать и послышались всхлипы. — Если бы… если бы я… не… я бы смогла… Черт! Я в-виновата… — послышался тихий дрожащий шёпот, прерываемый частыми всхлипами. — Эй-эй, ти~хо, — Сергей подошёл к девушке и аккуратно положил ладонь на ее затылок, подставив своё плечо, на которое упала голова. Женский голос начал дрожать ещё сильней. Это ведь второй раз, когда ему приходится успокаивать девушку. И второй раз успокаивать именно Сашу. Она с самой Америки показывала только силу чуть ли не до изнеможения. До вымученности. И только два раза она не сдержалась. «Нет, я больше не могу позволить ей быть сильной. С неё хватит. Она за свою силу платит слишком большую цену.»       Коснулся другой рукой ее спины и крепче прижал. Дрожь обессиленного хрупкого тела отдаётся в самых поджилках. — Ты ни в коем случае не виновата. Это я позволил уйти ему. Я кричал Георгию стрелять в твоего брата. — раздались громкие всхлипы. — Прости. — она начала дергать головой. Аккуратно взял ее лицо в свои ладони и тихонько поднял, посмотрев. Лицо мокрое от слез. Губы высохли. А из мелкий ранок на этих самых губах начала просачиваться кровь. — Т-ты не виноват… — еле слышно прошептала. — Ты не мог поступить иначе…       Убрал прилипшие волосы с лица, утерев слёзы с щёк. Случайно коснулся нижней губы. «Нет! Нельзя! Черт! Хрен с ним. Об этом потом буду думать потом.»       Поддался вперёд и коснулся ее губ, слегка смяв их. Почувствовался горький вкус слез, смешанный с кровью. А всегда ледяное мужское сердце почти полностью растаяло. «Лишь бы оттолкнула. Иначе я точно не остановлюсь прямо сейчас.»       Но она не отталкивает. Всхлипы прекратились. Ладонью почувствовал очередную слезу. «Так! Стоп!»       Оторвался от губ, но от неё не смог. — Прости… — он уже хотел отойти от Саши, но почувствовал прикосновение тонких пальцев на лице. А после поцелуй. Ее губы дрожат. Сергей позволил себе немного углубить. «Но черт… как же теперь ее хочется взять. Нельзя. Ни в коем случае.»       На левое плечо легла хрупкая ладонь. И эта ладонь буквально на днях направляла на мужчину пистолет. И даже не дрожала, держа оружие. Костенко снова позволил себе чуть больше дозволенного. Не отрываясь, спустил ладонь на ее рану, поглаживая пальцем. Другой ладонью за талию легонько прижал к своему профилю, не желая разрывать поцелуй ни на миг. Одно счастье было — она ответила. И сама же целует. Но кто знает, чтобы успокоится или из-за каких-то чувств? Сейчас задавать ей напрямую данный вопрос он не видит смысла. Ей надо успокоиться. Она оторвалась и быстро утёрла новую партию слез. На лице читалась лишь печаль. — Спасибо тебе… — хрипло произнесла, снова утерев лицо. А после обняла за плечи, утыкаясь в шею. — за все…       Они так и стояли в обнимку. В тишине и молчании, которое никому не хотелось прерывать. И оба впервые ощущали что-то новое. У мужчины появилось то чувство, когда он впервые знает, кого именно сейчас хочет защитить. А Саше стало легче от того, что в данный момент рядом с ней никто иной, как Костенко, к которому она уже более месяца испытывает сильные чувства.       Сергей готов был так простоять сколько угодно долго, но вдруг у уха послышалось сопение. Она благополучно вырубилась. И в данный момент он был даже рад тому, что Саша, наконец, заснула, успокоившись. Также обнимая одной рукой девушку за спину, другой подхватил под бёдрами и понёс в ее палату. Аккуратно положив на койку, накрыл одеялом и на выходе, в последний раз посмотрев на успокоившееся лицо, в которое он, похоже, влюбился, как школьник, вышел, тихо закрыв за собой дверь.

***

      Почти неделя прошла. Обоих тогда выписали сразу на следующий день. Сергей довез Вершинину до нового дома ребят, которых сразу после осмотра врача отправили в тот дом, но не позволил себе даже прикоснуться к ней. Она выглядит убитой и вымученной. Как бы ни хотелось, но лучше ее не тревожить сейчас.       Сегодня он заехал к ребятам, чтобы оставить им их паспорта с телефонами и банковскими картами. Деньги им на первое время ой как понадобятся. Поднялся в квартиру. Со звонком почти сразу открыли дверь. Предложил пройти на кухню и все обговорить. Но среди ребят не было Саши. Она несколько дней уже не выходит из комнаты, свернувшись в постели. — Где Вершинина? — спросил мужчина, посмотрев на Антонову и положив рабочую сумку на стол. Раскрыл сумку. — Она как приехала, так из комнаты и не выходила. — ответила Аня, сев за стол. — Я привёз вам телефоны, паспорта и банковские карты с деньгами на первое время. — взял первые три вещи и достал. Открыл паспорт. — Георгий, — тот взял и посмотрел на документы. — Но тут не моя фамилия. — А как ты себе представляешь? Два человека с абсолютно одинаковыми именами и датами рождения. — взял вторую партию вещей. — Аня. — третий. — Настя. — четвёртый. — Алексей. Это передадите Саше. — отложил в сторону. — Да, конечно, — кивнула Аня. — Ну что? Решили что-нибудь? Учеба, работа? — закрыл сумку и подошёл к окну, прислонившись спиной к подоконнику и сложив руки на груди. — Пока нет, — отстранённо ответила Аня. «Действительно. Им бы отойти от потери Паши. Все таки тот вряд-ли уже вернётся. А если и вернётся, то прежним уже не будет. Если он чуть их не подстрелил…» — В школу МВД думаю идти. «А Алексей удивляет…» — В мед. — кивнула Мадышева. — Я тоже пока не решил. Скорее всего на программное обеспечение. — Ладно, если помощь понадобиться — свяжитесь. У вас в телефонах есть два номера. Один мой. Если я не отвечу сразу, тогда звоните на второй. Это мой секретарь. Он потом передаст мне, что кто-то из вас звонил, а там я сам с вами свяжусь. — взял сумку и уже собирался выйти. — А что насчёт Паши? — спросила вдруг Аня, посмотрев на спину мужчины. — Наши весь Чернобыль по несколько раз прочесали. Ничего. В близи Зоны тоже ни намёка на Вершинина и других каких-либо человеческих признаков. — та лишь опустила голову. — Ладно. Я поехал. Если что, звоните. Но старайтесь в крайних случаях.

***

      День в Управлении выдался тяжелым. Подготовить отчёт в вышку так и не успел, да ещё и сплошная документация, которую он больше всего не любил в своей работе. Хотя он по идее должен уйти на больничный. Единственное радует Генерал-майора — с Киняевым покончено. Стоило вернуться домой и после душа лечь на диван в гостиной, как раздался звонок. «Полночь! Кому приспичило?!» — со всей возможной усталостью на лице поднял телефон и увидел имя одной из тех, кого он, по идее, вытаскивал из канавы около двадцати лет назад. «Аня?» — Костенко. — «Саша пропала!» — В смысле? — подорвался мужчина. «Только этого сейчас не хватает!» — «Она ещё днём ушла, но так и не вернулась! Мы весь район обыскали! Ее нигде нет!»  «Она же еле говорит… Черт!» — Аня, успокойся. Вы ей передали ее вещи? — «Это Горелов. Да, она их с собой взяла. Мы звонили ей. Она не берет. Гудки идут.» — Так, сидите дома. — Сергей сорвался с места и начал быстро собираться. — Я наберу, как появятся какие-то новости. Конец связи. — сбросил и натянул кофту. — Не дай бог она в Чернобыль поехала! — набрал номер. — «Следственный комитет Федеральной Службы Безопасности. Лейтенант Ермакова. Слушаю.» — раздался знакомый голос. — Лиза, это Костенко. Пробей геолокацию по телефону. На имя Венской Александры Андреевнs. Срочно. Прямо сейчас. — мужчина вышел из квартиры и быстро спустился вниз на парковку. — «Ищу. — недолгое молчание. Сел в машину и завёл. — Отметка у моста Багратион возле реки.» — сразу выехал, вдавив газ в пол. — Если будут какие-то изменения — сразу набери. Все, отбой.       Мысли Костенко метались от одной к другой. И каждая была все хуже и хуже. Сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы именно с этой девушкой что-то произошло. За десять минут по пустой дороге он добрался до места, откуда в прошлый раз они забрали Павла. Саша сидит на том же месте, но в этот раз спиной к дороге. «На улице ещё холодно, а она в одной футболке!»       Он подошёл, по пути сняв с себя кофту и накинув на ее плечи. Сел рядом. На ней все также лица нет. Даже не обернулась. Пустой взгляд смотрел куда-то на водную гладь, а лицо немного опухло и покраснело от слез. — Ты бы хоть на звонки отвечала, — продолжил смотреть в женское лицо. Острые черты выделяются сильнее. Как в тот раз, в Америке. Или на дороге в сторону Припяти. Она выглядит совершенно нездоровой. — Как думаешь, он хотя бы жив? — с губ сорвался тихий вопрос. — Не знаю, — тяжело выдохнул мужчина. — Срать на то, что случилось. Пусть хоть жив будет. Этого мне знать достаточно. — сглотнула. — Я уже не могу находиться среди ребят. Стоит увидеть их — вспоминаю Пашу. Хочу позвать, но потом понимаю, что его нет. Я не могу так больше… — по щеке скатилась слеза. — Сначала потерять родителей. Буквально променять на их же восемь миллионов. А потом ещё и единственного оставшегося родного человека. — утёрла мокрую щеку, продолжая смотреть куда-то в сторону. — У меня больше никого нет. Одно дело быть сиротой с рождения. Ты с рождения не знаешь что такое семья, родные люди. Другое дело — прожить всю жизнь с любимыми, а потом все просрать. — выплюнула с рычанием последнее слово девушка, отвернув голову как можно сильнее от Костенко, и стёрла очередной накат слез. — А ребята? — хотел бы добавить «Я», да только мужчина не уверен, что нужно этого делать. — Хах… не спорю, друзья. Но ни одному из них я не могу доверить себя. — покрасневшие мокрые глаза устремились точно в глаза мужчины. На лице читались самые противные эмоции, которые может испытавать человек: боль, злость, печаль и даже обида. — Что эти ребята мне? Поговорить с кем-то из них по-душам? — тихий голос переходил на еле слышимое рычание. — Явно не с Лехой или Настей. Не спорю, давно их знаю. Но что они мне скажут? Что?! — Сергей не сдержался и быстро обнял девушку за плечи. Дрожащие слабые руки пытались оттолкнуть мужчину, но ничего не выходило. Одна рука соскользнула и повисла где-то внизу. Очередной накат истерики одолел стойкий характер, заставив зареветь в голос в плечо Костенко. — «Крепись»?! «Не кисни»?! — лицом прижалась к плечу. — Или, может, Гоша?! Я его в первый раз увидела когда? Месяц назад?! С похмелья утром, когда у нас бабки сперли?! — попыталась стереть слёзы, продолжая говорить дрожащим зарезанным голосом. Истерика накатывала все сильнее, но слова девушки не сбивались. — Или Аня? Я и ее тоже в тот день впервые увидела… Ещё навязалась в Припять с нашими из-за старой оборванной фотки, которую ей Костенко под дверь сунул! — резко отпрянула, найдя в себе силы и отвернувшись. Сейчас ей больше всего не хотелось, чтобы именно этот человек видел ее слезы. Она позволила себе выплакаться в больнице в его плечо, но снова такого себе позволить не имеет право. «Нет, оставлять я ее здесь не собираюсь. Если она ещё чего вытворит — этого я себе точно не прощу.»       Если раньше Сергей старался всячески отметать факт того, что хотелось защищать эту девушку, то сейчас он уверен в этом полностью и безоговорочно. — Мне надоело быть сильной. — голос затих. Она повернула голову, истерически усмехнувшись. Глаза выдают всю боль, а голубизна этих самых глаз, казалось, словно светится на фоне покрасневшего белка глазного яблока. — Я больше не хочу жить, постоянно оглядываясь и надеясь, что меня не попытается убить кто-то обезумевший. Я больше не могу держать в руках оружие. Мне страшно… — закусила губу, на которой показалась кровь. На лице снова сквозь истерику прорезалась усмешка. А после резко успокоилась, попытавшись скрыть эмоции. — Всегда, когда мне было страшно, достаточно было взять за руку брата. — сдавливая голос от наката истерики, говорила, смотря куда-то прямо. — А когда не могла этого сделать, старалась быть сильной. Сейчас же у меня нет брата. И я больше не могу также встать и без страха посмотреть на то, что меня пугает. Без брата я больше не могу быть сильной… — Тебе больше не нужно быть сильной, — он взял ее за руку, крепко сжав холодные тонкие пальцы. — Саш, поживи пока у меня. Тебе надо побыть одной. Так хоть не придётся снова искать тебя, если что вдруг. И остальных почем зря не стоит волновать. — Нет, спасибо, — тихо усмехнулась, снова утерев слёзы и выпустив свою ладонь. Сергей прекрасно видит, что она не может позволить по отношению к себе жалость. Но очень сильно хочет, чтобы ее пожалели в коем-то веке. Она пытается быть сильной даже сейчас — убитая и истерзанная внутри. Но ни физически ни душевно больше не может. — Так, все, — Генерал взял ее за плечи и встал, подняв на ноги. — Либо ты добровольно едешь, либо я сделаю это по-другому. — отпустил одну руку, проводя вперёд. Она смотрит в никуда. Применять силу против мужчины и отказываться не было желания. Сил нет. А все желания давно испарились. Споткнулась, но тот успел подставить спереди вторую руку, обняв за плечо. — Аккуратней, Саш. — голос показался Саше на столько непривычно простым. Она посмотрела с какой-то просьбой и надеждой на мужчину, взявшись крепко ладонью за руку, обнимающую ее спереди. И в этих глазах он ясно видел просьбу: «не оставляй меня.» Ей захотелось ещё чаще слышать этот тон.       Костенко подвёл новоявленную Венскую к машине и открыл дверь с пассажирской стороны, усадив. Сел в машину и завёл, выехав. Ехать хоть и недолго, но вот девушка успела ещё вначале вырубиться. Она снова не спала несколько дней. Снова изнеможение. И все равно плачет во сне. Быстро набрал Алексея и сообщил, что с ней все в порядке. Вот и дом. Сергей посмотрел на спящую девушку. Брови сведены, а губы с веками глаз дрожат. Тихонько коснулся щёк своими руками и она сразу успокоилась. Опять позволяет себе больше дозволенного. «Да что же я творю?!»       Надо бы ее разбудить, но не хочется. Чтобы она снова так себя проклинала? Нет, ни за что. Пусть лучше спит. Мужчина вышел и прошёл к пассажирской стороне, попутно взяв ключи от квартиры из кармана. Открыл дверцу и аккуратно взял на руки девушку. А вот и квартира. Вошёл и, быстро скинув обувь, прошёл в свою комнату, уложив Сашу в постель. Крепко заснула. «Ладно. Так даже лучше.»       Аккуратно стянул из-под девушки свою кофту, от чего она развернулась на бок. «Лишь бы не проснулась…»       Также аккуратно стянул обувь и, накрыв одеялом по плечи, тихо вышел из комнаты, закрыв дверь. Оставив вещи в коридоре, зашёл в гостиную. Привычные подушка с пледом на диване. И все же мужчина привык к жёсткому тесному дивану. Все равно ведь не заснет на кровати. Спальня и предметы в ней долгие годы стояли лишь декором. Сергей привык спать на узком жестком диване. Будь это гостиная квартиры или кабинет в Управлении. Да он и без того больше четырёх часов не спит. Ну в коем-то веке его спальня станет пристанищем тишины и спокойствия хоть для кого-то. Задумавшись и прикинув, чем можно накормить девушку на завтрак, мужчина прошёл к холодильнику и раскрыл дверцу. Два яйца, половина палки докторской, бутылка воды и зелень. «Не густо…»       Решив оставить поход в магазин на раннее утро, Сергей подошёл к шкафчику на кухне и нашёл бутылку виски. Налил немного в хайбол и отпил. Единственное снотворное, которое помогает вырубиться. Иначе точно не заснёт после последнего события под мостом. Мысли о ней не дадут спокойно закрыть глаза. — Боже, девочка, что ж ты со мной делаешь…?

***

      Саша проснулась с тяжестью в теле и голове. «И где я?»       Села и оглянулась. Просторная комната, двуспальная кровать, вдоль длинной стены открытый шкаф с полками, забитый книгами и какими-то другими документами. Слева большое окно, закрытое плотными шторами. Справа небольшой закрытый шкаф, рядом с которым большой комод, над которым висит зеркало в деревянной раме. На комоде немногочисленные вещи: какие-то бумаги, пару маленьких шкатулок и фотография. Которая явно поможет девушке хоть чуток понять, где она находится. Подошла и взяла. На старой фотографии молодой Костенко с каким-то парнем стоят, взявшись за плечи. «Точно… Сергей же вчера меня забрал к себе… Какая ж ты беспомощная, Вершинина!»       Ей захотелось реветь в голос. Но нельзя. Судя по шуму, доносящегося за дверью, Костенко дома. В груди стало пусто. А после, словно вакуумом, сдавило. Вспомнился Паша. «Да как… да как можно было просрать единственного родного человека?! Если бы я не полезла на рожон… Я бы смогла вытащить Пашу. Помочь ему… Помочь прийти в себя…» — девушка легла обратно в постель, сжавшись. По щекам потекли слёзы. — «Я не хочу… Я больше не хочу быть сильной… Не хочу сдерживать слёзы… Не хочу больше всего этого…»       Девушка никогда не просила жалеть себя. Никогда не жалела себя. Всю жизнь был один единственный страх — потерять семью. Вечно ворчащую мать. Заботливого отца. И младшего брата, который вечно кулаки разбивал об чьи-то лица, когда ее обижали сверстники в школе. Паша всегда старался договариваться. Но его терпение не бесконечно. В конце концов, он тоже человек. И тоже мог взорваться. А сейчас его нет рядом с ней. Сейчас некому помочь. Некому защищать. Как тогда. Когда Вершинину снова пытались обидеть, но Паша, как назло, не было рядом.

11 лет назад…

      Меня толкнул Марат — один из популярных мальчишек в школе. Я упала, ободрав колени с ладонями. Где же Паша?! Почему его нет рядом?! По щекам полились слёзы. — Что?! Нет больше здесь твоего Пашки? — меня схватили за грудки кофты и дернули, снова отбросив на асфальт. — Ну же! Что делать теперь будешь, заучка сраная?!       Я утёрла слёзы и попыталась встать. Больно… но я встала. Сжала кулаки и набросилась на Марата. Я пообещала себе, что больше не буду плакать и надеяться на кого-то. Но вот… Вся его шайка все равно побила меня. Но тогда я пришла домой с улыбкой. Под глазом сверкал синяк, руки и колени в крови. Но я улыбалась. Я тогда впервые не плакалась в футболку младшего брата. Я тогда, помню, села за стол. По телевизору что-то про войну говорили. Вроде какая-то документалка. Я не слушала. — Снова дралась во дворе? — подумала мама тогда, снова увидев мои синяки. — Ага! — с широкой улыбкой закивала я. Пусть лучше думает, что я дерусь, а не меня избивают. — Мама, но я не плакала! Вырасту — выучусь на моряка! — Боже, не девочка, а беда! — всплеснула мама тогда руками, наложив в мою тарелку обед. — Сил моих больше нету… — Мама, а вырасту я когда? — Вырастешь! Ешь котлету. — поставила передо мной тарелку. — Мама, купим живого коня? — зажевав любимую котлету, спросила тогда я, представив себя на чёрном кавказском коне. — Коня?! Да что ж это делается? — спрятала лицо в ладонях, тяжело произнося. — Мама, а в летчики примут меня? — болтала ногами и доедала уже вторую котлету. А здорово было бы полетать на СУ-27. — Примут. Куда они денутся?! — встала и подошла к плите, наливая мне чай. — Ты же из каждого, Сатана, душу сумеешь вытрясти! — Мама, а правда, что будет война…? — прислушалась я к новостям. Тогда ведь я думала, что… что нужно быть сильнее. Думала, что, когда вырасту, смогу защитить всех. Но услышав, что говорят в телевизоре… — и я не успею вырасти…?       Девушка всю жизнь стремилась стать сильной. Чтобы защищать любимых. Чтобы ее больше не защищали. Но желание быть сильной медленно испарялось. «Я хочу… Я хочу, чтобы меня защищали. Но некому. Меня больше некому защищать.»       За спиной послышался тихий стук в дверь. Открылась. — Саша? — тихий обволакивающий голос. Она не хочет больше показывать своих слез. Особенно человеку, который сейчас стоит в дверном проеме и смотрит в спину, свернувшуюся лёжа на кровати. Но и не плакать у неё не получалось. Оставалось только сдерживать всхлипы, прижимая к рту ладони. — Ты спишь ещё? — но сдержать голос, рвущийся на ружу, не удалось. — Эй… — раздалось рядом. Матрас у края прогнулся. На хрупкое дрожащее плечо легла крепкая ладонь. — Тихо… — спрятала лицо в ладонях. «Не хочу, чтобы Он видел меня такой…»       Аккуратно взял за плечи и посадил, позволив снова уткнуться в своё плечо. Она снова не сдержала всхлипа. И голос предательски рвётся на ружу. «Черт! ЧЕРТ!»       Сжал плечи и усадил на свои колени, крепко обняв. «Меня… меня прежде так только… только папа жалел… только при папе я могла себе позволить так сильно расплакаться…»       Мужчина прижал девушку как можно крепче, от чего та не смогла прятать лицо ладонями. На столько крепко, что Саше пришлось уткнуться носом в шею. Снова. — Я-я… я у-устала быть… с-сильной… — прошептала, захлебываясь в слезах. — А я тебе больше и не позволю, — шершавый голос басом отдался по всему телу. «Он… он же мне… он же так мне чуть ли… ни в любви признаётся… то есть? То есть это… Взаимно?» — П-правда? — она сглотнула и утёрла щеку кистью, слегка отодвинувшись и посмотрев тому в глаза. — Правда, — на немного строгом лице появилась легкая, еле заметная, улыбка. «От чего у него вся эта строгость? Неужели строгие эмоции словно «припечатались» на лице именно за столько лет службы? Но ведь даже тогда… в 86-м… нет. Все! Хватит! Хватит с меня! Я больше не хочу вспоминать ни того обезумевшего Костенко, ни того из прошлого! Я… Черт!» — Не сдержала всхлип. — «Да что со мной не так?! Ну что?» — крепко обняла мужчину за шею и уткнулась в неё. — Спасибо…       Девушку подхватили под колени и понесли на выход. А после усадили на стул в столовой. Сергей прошёл на кухню. Саша огляделась вокруг. Большое помещение совмещало в себе три зоны: гостиная, которую создавало расположение дивана и двух кресел со столиком; ближе к окну небольшой квадратный стол, за которым сидит Саша, и несколько стульев; а дальше, чуть глубже на небольшом подъеме уже кухня, в центре которой стояла массивная столешница с множеством ящиков, за столешницей кухонный гарнитур. Посмотрела в ту сторону, откуда ее вынесли. Там три двери. За одной была спальня. А за другими скорее всего какие-то нежилые помещения. А вот за стеной, по правую сторону от кухни, ванная с туалетом. В самом углу помещения у окна напротив кухни стояли огромные горшки с цветами. Словно создавали дорожку куда-то в стену, но Саша так и не смогла разглядеть ничего за ними.       Сергей что-то усердно готовит, не отвлекаясь. Саша вспомнила, учитывая знания о тех двоих, что мужчина особо не хранит дома еду и питается в основном на работе, либо по пути заезжает куда-нибудь. Но и также Костенко из ее реальности говорил, что любит готовить, но очень редко это делает. Экономит, мол, время на готовку и еду. Конечно, всегда проще заехать в кафе и взять немного еды там, быстро перекусив. «То есть… Сергей сейчас готовит из-за… меня?» — Помочь? — тихо спросила Саша, жавшись на стуле. — Нет, не нужно, — не отвлекаясь от сковороды, ответил мужчина. — Но… я же знаю, что… ты очень редко готовишь дома… ну и… что у тебя всегда почти пусто… это, получается, из-за меня… — внутри девушки начало все превращаться в стеснительный ком, а к лицу подступил жар. — Во-первых, не из-за тебя, а для тебя. — он убавил газ и развернулся, оперевшись ладонями об столешницу. От слов Генерала Вершининой, а ныне Венской, еще сильнее захотелось вжаться в стул. — А во-вторых, готовка — это не женское дело. Я считаю, ни одна женщина не должна стоять возле плиты. — вскинул бровь и слегка дернул уголком губ. — В Древней Спарте, например, девушки не занимались готовкой или уборкой. Это считалось рабским трудом. — Но… — Вот и я считаю, что для женщины домашняя работа — даже такая, как готовка — это рабский труд. Я могу позволить девушке пойти на опасное дело, хотя после последних событий — маловероятно, или, в конце концов, полностью доверить машину, будь то вождение или ремонт. Да даже винтовку. Но ни в коем случае не позволю стоять у плиты. Поэтому никаких возражений. — и теперь, после этих слов, ей стало даже немного не по себе. — Договорились? — слабо закивала. А Сергей, все-таки улыбнувшись ещё чуть шире, развернулся и продолжил готовить. Он делал все на столько ловко и умело, что даже не скажешь, что редко готовит.       Саша не могла оторваться от мужской спины. Развернулся к столешнице, поставив доску с миской овощей. Слегка вытянула шею, пытаясь разглядеть то, как он готовит. Мужская рука потянулась за пультом на столешнице и нажала кнопку. Наверху между кухней и столовой висела плазма, на экране которой замелькали картинки, привлекая внимание девушки и отвлекая от разглядывания мужчины. Для того Сергей и включил телевизор. Было особо не по себе от того, что на него смотрят за таким, не постеснялся подумать мужчина, пикантным делом. Но и надо было как-то избавится от тишины. На экране замелькала заставка «Вестей». — Хоть что-то неизменно… — усмехнулась Саша, поймав на себе непонимающий взгляд. — Вести те же. И ведущая тоже. — на девичьем лице проскользнула слабая улыбка. — Даже президент… — очередная усмешка тому, чьё сейчас лицо мелькает на экране. — В СССР 2013-го он был Генеральным Секретарем… — Да ну? — не сдержал усмешку и Генерал, бросив овощи на сковороду. — А знаешь, кто был ведущим новостей? — кажись, девушка вот уже отвлеклась от дурных мыслей.       Пусть лучше она будет вот такой веселой. Хотя голубые глаза, он уверен, ещё долго будут выдавать всю ее грусть. Сейчас она тщательно старается скрыть настоящие эмоции. Не может эта девушка показать слабость после того, как ее попытались успокоить. Она не хотела теснить и заставлять своим видом напрягаться тому. Пусть лучше он больше не смотрит на неё с жалостью. Саша всегда не любила те ощущения, когда на неё смотрят с жалостью. Она не хочет чувствовать себя на столько жалкой и бесполезной. Ну, а Сергею просто хотелось поддерживать медленно поднимающееся настроение. — Удиви, — хохотнул мужчина, накрыв сковороду крышкой. — Бузова. — Да ладно? — сдержал хохот Сергей, посмотрев на экран. Поп-дива все никак не могла появиться за столом ведущей новостей в фантазиях мужчины. — Серьезно? — Ага… А в Разъединенных Штатах Америки вообще масштабная революция. Ну и как обычно наш президент всем и вся помогает. — Так, давай без таких шуточек, — еле сдерживал смех Костенко, накладывая готовую еду по тарелкам. — Кто шутит? — моргнула пару раз Саша, смотря на Сергея, который все расставлял на стол. — На улицах, кстати, не было ни одной рекламы. И каждая улочка была вылизана. — Я не понял, Вершинина, — с лёгким хохотом и наигранным приказным тоном начал Генерал, поставив последнюю тарелку на стол и сев через угол от Венской. — ты душу травишь или намекаешь на ошибки правительства? — Да нет же! — послышались возмущённые нотки в женском голосе. Но глаза все ещё выдают все настоящие чувства Вершининой, которые она продолжает скрывать. — Просто говорю как было! — и Сергей не сдержал смеха, закинув кусок яичницы с помидором в рот. — Ладно, не бери в голову, — пережевывая, успокоился мужчина и подставил ближе к девушке миску с хлебом. — Ешь. — и получил в ответ лишь смущенное лицо, обладательница которого уткнулась в тарелку и принялась за завтрак. Вдруг, раздался телефонный звонок. Достал из домашних брюк телефон и приложил к уху. — Костенко. … Лиза! Ты охренела?! … Прости. … Они что, с ума сошли…? … Нет, всё. Скидывай мне все на почту. Меня не отвлекать. Я на больничном. … Две недели, Лиза! … Все, конец связи. — отключил трубку и отложил в сторону, выключив звук. И тут поймал на себе немного испуганный удивленный взгляд, обладательница которого так и не успела взять в рот первый кусок завтрака. — Прости, по-другому не понимают, — с толикой вины проговорил Сергей, на лице которого, кажись, впервые за тридцать лет появился легкий румянец. — Д-да ничего… — протянула тихо Венская, все-таки начав кушать. И тут мужчина выжидающе смотрел реакцию девушки на еду в надежде, что той понравится, стараясь не показывать этого самой Саше. — Вкусно~! — вдруг протянула блаженно Саша, на что тот успокоился и продолжил поглащать яичницу с беконом и овощами. — А где ты научился так готовить? — Ещё до Высшей школы КГБ. — откусив хлеб и запив чаем, ответил мужчина. — Мама тяжело болела, а на руках была пятилетняя сестра. Ну и все обязанности перешли на мои плечи. Мама лет через пять умерла, я поступил в том же году в Высшую школу и старался помогать сестре встать на ноги. — Прости… — Да ничего страшного, — спокойно говорил, уже доедая завтрак. — А что сейчас с сестрой? — Она умерла десять лет назад. Подхватила в Припяти в день аварии большую дозу радиации. — Боже… Мне жаль… — смутилась Саша, обвинив себя в том, что заставила мужчину вспомнить не самые хорошие моменты из жизни.       Вдруг, раздался дверной звонок. Сергей, совершенно не поняв, почему не позвонили в домофон, все-таки поднялся и прошёл в коридор. Посмотрев в глазок и удивившись, открыл дверь. — Здравия желаю, Владислав Владимирович, — пропустил взрослого мужчину лет шестидесяти Сергей. — «Генерал-лейтенант, ещё и в форме явился…» — Добрый день, Генерал-майор, — кивнул мужчина. — Не отвлекаю? — Никак нет, — встал у стены, пропуская старшего Генерала вперёд по коридору. — давайте обсудим все в моем кабинете, — когда мужчины проходили мимо студийного помещения, от старшего по званию не скрылась молодая девушка, сидевшая за столом и удивленно и заинтересованно моргающая глазами. Они прошли в кабинет, который находился за одной из трёх дверей. Сергей предложил сесть на одно из кресел перед столом и сам же сел на второе, не занимая своего рабочего места. — Дочка твоя? — кивнул в сторону двери Генерал-лейтенант, намекая на девушку. — Ты ж, вроде, женат никогда не был. — Эта девушка косвенно связана с делом Киняева, — ответил Сергей, откинувшись на спинку. Выдавать лишней информации человеку напротив было необязательно. Да и не должно ли быть все равно старшему по званию? — Кстати о Киняеве. Завтра Сергей Кужугетович лично просит отчёт о вылазке в Припяти. — голос Владислава Владимировича начал повышаться, но Костенко не повёл и бровью. — Ты в курсе вообще, чем карается несанкционированное дело такого рода?! — наклонился вперёд, всматриваясь в глаза младшего по званию. — Знаю, товарищ Генерал-лейтенант, — проделал те же манипуляции. — И я изначально знал, что это трибунал. — перешёл на тихий шёпот. Лишь бы Саша не услышала лишнего. — Тогда на кой черт ты поперся в Припять?! — голос срывался на крик. Раздался хлопок по столу. — А Вы хотели, чтобы я снова лично вылавливал ещё шесть трупов из канав? Как в 95-м?! Киняев — дело моей жизни. Я эту гниду восемнадцать лет пытался раздавить! — переходил с шепота на змеиное шипение Костенко. — Раздавил?! — Да. — А что насчёт погибших ребят скажешь?! Лучших бойцов просрал! — на лбу старшего Генерала появилась жилка, а лицо начало приобретать красный оттенок. Голос повысился ещё на тон. — Те двое были моими бойцами. И я ответственность за их смерть беру на себя. — За их смерть сам отчитывайся перед их близкими. — Из близких у них никого не было. — Черт с тобой… — тяжело выдохнул Генерал-лейтенант, встав с кресла. Костенко тоже поднялся. — Чтобы отчёт завтра же был на столе Генерала. — Будет сделано. — кивнул мужчина, проводив старшего из кабинета, а после из квартиры.       И только после, вернувшись в столовую и успокоившись после бурного эмоционального разговора с Генерал-лейтенантом, Сергей заметил, что на столе уже было прибрано, на кухне работала посудомоечная машина, а телевизор был выключен. Кухня тоже была чистой, будто там полчаса назад никто и не готовил. Костенко подошёл к двери спальни и слегка приоткрыл, заглянув. Девушка стояла у окна спиной к двери, обнимая себя за плечи. — Прости… Ты не сильно испугалась? — стоя в дверном проеме, гладил лысый затылок мужчина с виноватым взглядом. — А? — резко от неожиданности повернулась Александра, с удивлением посмотрев на Сергея. — Да мы там с Генерал-лейтенантом немного покричали… этот хрыч старый никогда не отстанет. — сунув одну руку в карман и оперевшись плечом об косяк, снова выдохнул Костенко, спустив правую руку с затылка по шее и спрятав ее тоже в кармане. — Да нет, все нормально, — пожала та плечами. — Мне сейчас нужно будет поработать немного. Если хочешь, можешь взять что-нибудь почитать с полок, — кивнул на шкаф с полками мужчина. — А можно? — с неподдельным интересом спросила Венская, подойдя к мини-библиотеке. — Да, конечно, — подошёл ближе Сергей, оторвавшись от косяка. — если не найдёшь чего-нибудь по-вкусу, у меня ещё в кабинете полно книг. — Хорошо, — с легкой благодарной улыбкой и интересом в глазах, кивнула Саша, начиная разглядывать полки с книгами. — Если что, я в кабинете, — мужчина двинулся на выход, оставив девушку хоть немного с поднятым настроением. — Сергей, — раздалось сзади, когда тот уже собирался прикрыть дверь. — Да, Саш? — Спасибо! — на лице играла счастливая легкая улыбка, а глаза светились благодарностью. — Отдыхай, — в ответ кивнул и вышел, оставив Вершинину наедине с книгами.

***

      Кажется, Генерал-майор просидел за столом, печатая текст для отчета, начатый ещё предыдущим днем, не менее четырёх часов. И текст все никак не хотел заканчиваться. Нет, мужчина хорошо знал, как грамотно оформить отчёт, но «дело» Киняева длилось с 95-го года. Также нужно было пришить к отчету и осень-зиму того же года. И, ни в коем случае не упомянув о «чертовщине», грамотно набрать текст. А после этих путешествий без этой самой «чертовщины» текст отказывался набираться.       Немного отодвинувшись на кресле от стола, Костенко потянулся и устало зевнул. Мысль о том, что в восьми метрах за дверью кабинета стоит его любимый диван, не давала покоя. Ну либо хотя бы кружка крепкого кофе, который хоть немного должен взбодрить мозг и позволить продолжить этому самому мозгу свою деятельность. Вдруг, в дверь легонько постучались. — Заходи, Саш, — нормально сел мужчина прежде, чем вошла девушка. — Не хочешь кушать? Может, приготовить что-нибудь? — стеснительным и немного виноватым взглядом посмотрела Саша, пройдя в кабинет. — Нет, — улыбнулся устало, но все же искренне мужчина. — Даже не думай подходить к плите, поняла? — не меняя расслабленного тона, сказал Генерал. — Я скоро закончу, там будем соображать над ужином. — Хорошо… — немного грустно понурила голову Вершинина и уже собиралась выйти, но в дверях все же остановилась. — Может, кофе будешь? — Не откажусь, — кивнул Сергей и, поймав оживившийся взгляд Саши, вернулся к работе. И этот взгляд голубых глаз взбодрил его даже лучше любого кофе.       Вершинина, тихонько прикрыв дверь, сразу помчалась на кухню и встала перед столешницей. Нашла турку и молотые зерна, сразу же принялась готовить напиток. Сама Саша не любила кофе, но готовить умела. Ее отец любил… И отвлечься от всего нужно было. Книга была дочитана с самого первого слова на лицевой обложке и до самого последнего сзади. Глаза устали читать, да и телевизор смотреть желания не было. Но было желание хоть немного отблагодарить мужчину за помощь. И защиту? Саша старалась не вникать в слова Генерала. Вполне возможно, говорил он это, чтобы успокоить. И тот поцелуй ночью в больнице она тоже списывала на это. Она представляла себя в те моменты на месте мужчины. И понимала, что сделала бы то же самое. Но с другой стороны, Саша — обычная девушка, а Сергей — Генерал, чьи разум и чувства за годы службы были закалены. Он также мог и не действовать подобными способами. И все же, Саша старалась опять же не думать ни о последнем месяце, ни о чувствах. Она просто хотела сейчас занять руки и сказать подобным жестом «Спасибо». И, не смотря на последние дни, девушка на самом деле не умела говорить слова благодарности.       Как только кофе сварился, Саша нашла единственную отличающуюся от остальных, синюю кружку с необычным наружным «рельефом», из которой сегодня за завтраком потягивал напиток Генерал. Налила туда кофе и остановилась, задумавшись. Все таки решилась положить две маленькие ложечки сахара и помешать. Быстро помыла грязную посуду, после вытерев руки и немного подождав, когда кофе совсем чуть-чуть остынет. Почему-то она старалась не задумываться над тем, какие предпочтения у мужчины к этому напитку: любит он совсем горький и терпкий или, наоборот, послаще. А может и что-то среднее? С молоком или без? Тут на глаза наткнулся пустой пакет от сливок для кофе. Заглянула в холодильник и нашла, немного добавив. И почему-то не приходили в голову сомнения насчёт того, любит этот мужчина горячий кофе, тёплый или вообще остывший. Все действия происходили на автомате. Она аккуратно взяла кружку и понесла в сторону кабинета, тихонько постучавшись и сразу открыв дверь. Сергей сидел и печатал, не отвлекаясь ни на один шорох. На столько он был погружён в работу. И да, он заметил ее сразу. Ещё с тех времён, когда его часто отправляли на задания, в нем сохранились навыки больше всех видеть и больше всех слышать. Но отвлекаться не стоило. И также хотелось посмотреть незаметно на то, что сейчас будет делать эта самая девушка, что застыла в дверях и с несвойственным интересом наблюдала за деятельностью Генерал-майора. Она поняла, что загляделась на сосредоточенное лицо не сразу. Брови были слегка нахмурены, в отражении глаз мелькали блики от света монитора, а пальцы непрерывно печатали, не отрываясь от клавиатуры. И при этом спина держалась ровно по спинке кресла. Саша опомнилась и слегка постучалась, привлекая к себе внимание. Она также не хотела отвлекать, но и не хотела, чтобы этот кофе остался без внимания. Сергей оторвал взгляд от монитора и посмотрел вопросительно на Вершинину с кружкой в руках. Кажется, он вовсе и забыл о том, что Саша убежала готовить ему напиток. — Твой кофе, — кивнула на кружку Венская, все также стоя в дверях. — А, спасибо, — позволил себе слабую благодарную улыбку Генерал, после чего девушка сразу же подскочила к столу и поставила кружку слева от мужчины подальше от клавиатуры. Сергей сразу же вернулся к работе, печатая правой рукой и потянулся за кружкой левой. Но Саша не спешила уходить. Она следила за реакцией. Сейчас его реакция — главное, что волновало её. Он прислонил кружку к губам и намного отпил, чего-то подождал, а после две брови взлетели, а на лице появилась довольная улыбка. — Угадала… — сделав вид, будто он и вовсе забыл, что девушка сейчас стоит рядом, произнёс Генерал себе, в конец углубившись в работу. Была интересна ее реакция. И она оправдала все ожидания: Вершинина смущённо улыбнулась и покраснела, после тихонько вышла из кабинета и как можно тише закрыла дверь. Довольному Костенко от произошедшего за последние пять минут даже работать стало легче.

***

      На следующее утро, встав как обычно в шесть, несмотря на больничный, Костенко собрался, приготовил завтрак на двоих, оставив одну порцию на плите для все ещё спящей девушки и съев свою, тихо покинул квартиру, попутно настрочив Венской сообщение, что ключи на всякий случай висят в прихожей на крючке, а еда на плите.       Доехав до Красной площади, вошёл в одно из зданий и поднялся к кабинету Генерала Армии. Того он в принципе видел очень редко, так что, нутром чуял Сергей, после последних событий встреча будет незабываемой во всех красках. Пришлось даже натянуть форму. И это все ради, примерно, часа напряженного разговора с Сергеем Кужугетовичем. Секретарь передал о приходе Генерал-майора и сказал подождать немного. И вот сказали войти. С высоко поднятой головой и с невозмутимым лицом мужчина вошёл в кабинет и подошёл к генеральскому столу. Как только глаза старшего по званию поднялись, Костенко откозырил и достал из папки отчёт о последних операциях. — Садись, Генерал-майор, — подняв с бумаг глаза, сказал Шойгу и кивнул на кресло по левую руку перед столом. Костенко послушно сел и не отпускал невозмутимые глаза, смотря на вчитывающегося в текст Генерала. — Несмотря на хороший отчёт и все-таки хорошо проделанную работу, воды ты намутил знатно, Костенко, — перелистнул и продолжил читать. Но Сергей молча ждал. Не дочитав до конца, мужчина отложил в сторону бумаги и посмотрел на младшего по званию офицера, откинувшись на спинку кресла и сложив руки в замке, над чем-то задумавшись. — Сергей Саныч, ты знаешь, что после концовки я должен буду дать о тебе рапорт? — Так точно, товарищ Генерал, — спокойно кивнул Сергей, продолжая невозмутимо смотреть. Но, несмотря на его спокойный серьезный вид, внутри все вскипало. После всего этого его запросто могли лишить звания и любимой работы. Но почему-то он не жалел. Его главный враг, под которого Костенко копал восемнадцать лет, мёртв, а ребята живы. И, что самое главное — как считал сам Сергей, — Александра жива, она под его присмотром и, относительно, в полном порядке. — И содержание рапорта будет зависеть полностью от концовки твоего отчёта. — тут Сергей совершенно не понял. Генерал снова взял бумаги и продолжил читать. Минуты тянулись долго. Стрелка на наручных часах, на которые изредка и незаметно поглядывал Генерал-майор, ползла невероятно медленно. И, наконец, старший закрыл последнюю страницу, отложив в сторону и посмотрев на Костенко. — Ну что могу сказать? — тяжелый вздох. Шойгу снова откинулся на спинку и, оттянув галстук, в очередной раз поднял глаза на Офицера. — Жди рапорта. А там и узнаешь о своём будущем. — Вас понял, Сергей Кужугетович, — встал Костенко и, надев фуражку, отдал честь. — А сейчас у тебя ведь больничный? — в ответ получил положительный кивок. — Так вот тебе мой приказ. Ты отстранён от всяческой работы на эти две недели. Думаю, будет отличный отпуск после восемнадцати лет расследования этого дела. — Как прикажите. — в советской манере по привычке стукнул каблуком левой ноги и кивнул. — Разрешите идти. — Свободен, Товарищ Генерал-майор.

***

      Саша проснулась в полной тишине. Голова была пуста. Ни одна мысль не хотела появляться. Встав с постели и плетясь в ванную, Вершинина приняла водные процедуры и только потом заметила, что одна. Взяла телефон и открыла непрочитанные. Было всего лишь одно от Костенко. И ни одного от ребят… Понимая, что мужчину не хочется огорчать, через «не могу», девушка все-таки села и позавтракала, отметив, что еда была вкусной. И, сколько бы раз она не пробовала еду этого человека, она каждый раз будет говорить себе, что это очень вкусно. И ведь даже вчера, после слов в кабинете «будем соображать над ужином», на вечер она ожидала что-нибудь простое и обыденное, но никак не запеченную курицу в духовке с другим огромным обилием блюд. А на вопрос Саши «и это ты называешь «будем соображать»?» он ответил обычным спокойным тоном «ну да», слегка пожав плечами.       Закончив с трапезой, девушка закинула посуду в посудомойку и все же решилась осмотреть квартиру полностью, но пообещала себе не залезать в полки. Надо было хоть как-то отвлечься от очередных мыслей о брате, которые настигли ее в самый неожиданный момент. Она открыла одну из дверей между комнатой и кабинетом. Это было маленькое помещение, часть которого заполняли коробки с какими-то вещами. А вот с другой стороны было свободно и чисто, вдоль стены же стоял разборный тренажёр со штангой и гантелями нескольких видов. Также настенная лестница и тренажёр для подтягивания в дверном проеме. У дальней стены было приоткрытое окно без жалюзей, что держало комнату в свету. И тут Саша с легкой улыбкой вспомнила, что тело этого человека достаточно крепкое и подтянутое для его возраста и в основе офисной работы. Аккуратно прикрыла дверь и решилась заглянуть в кабинет, не смея прикоснуться ни к одной поверхности, рассматривая помещение. Заглянув в это помещение, она чувствовала, что влезла в чужую жизнь без приглашения. Слишком личным ей казалось все, что в этом кабинете находится. Она быстро вышла в студийную комнату и аккуратно прикрыла дверь. Подошла к окну и посмотрела куда-то вдаль. С высокого этажа Москва была как на ладони и вид завораживал. Но она так и не увидела ночную Москву даже вчера, быстро заснув после плотного ужина. Повернула голову влево и увидела что-то серебристое на стене среди цветов, все также будто обставленных дорогой. Она подошла туда и поняла, что это дверная ручка. На стене еле проглядывала тёмная линия. Дотронулась ручки и надавила, тихонько открыв. Обзору предстала огромная лоджия с панорамным видом вместо двух стен. Смежно лоджии как раз и находилась спальня. Она тихонько прошла и прикрыла дверь, осматриваясь лучше. В углу между стеной и панорамным окном висел гамак, а вдоль самой стены стоял шкаф с полками, заваленными книгами; на полу по центру постелен мягкий круглый ковёр серого цвета, а на нем лежали большая мягкая подушка и серый скомканный плед; в углу ближе к двери у окна стояли кресло с маленьким деревянным столиком; сама лоджия же была оформлена светлым деревом. Возле кресла стоит старая гитара советских времен. Саша помнит ее. Эта гитара висела на стене в Припятской квартире Костенко ещё в 86-м году. А вместе с этим воспоминанием подкрались и более мрачные. Про того Костенко, про погибших друзей и про брата… Она села на кресло и взяла гитару, послушав звучание струн. А после наиграла любимую грустную мелодию…

***

      До сих пор пребывая в недоумении от слов Генерала, Сергей вошёл в квартиру и осмотрелся. Ключи висели все там же, двери все закрыты, а с кухни не доносится ни единого шума. Стянув обувь и пройдя на кухню, заметил, что посуда лежит чистая в посудомойке. Расслышал что-то из дальнего угла. Что-то нежное, приятное и грустное. Увидел, что потаённая дверь в лоджию слегка приоткрыта. Тихонько подошёл и расслышал мелодию. Слегка приоткрыл дверь и встал в проеме, оперевшись плечом об косяк. Сидя на кресле, Саша играла на его гитаре старую мелодию, тихо напевая строки группы, популярной в 90-е, которая распалась три года назад. — Потеряли свое «я» два военных корабля, Позабыли свой фарватер и не помнят, где их цель, И осталась в их мозгах только сила и тоска, Непонятная свобода обручем сдавила грудь…       Костенко не решился прервать песню, продолжая слушать нежный голос девушки, которая сейчас поёт и плачет. И поёт она с невыносимой болью. «Снова вспомнила…» — с огорчением подумал мужчина, не решившись даже подойти к ней и снова пожалеть. Этим он боялся оттолкнуть ее от себя на совсем. — И неясно, что им делать — или плыть, или тонуть? Корабли без капитанов, капитан без корабля, Надо заново придумать некий смысл бытия… Нафига?       Мелодия перестала литься из струн, а девушка так и осталась сидеть на месте, начав вздрагивать. — «Надо пойти что-нибудь приготовить, пока Сергей не пришёл, » — с этими мыслями Саша стёрла с лица слёзы и хотела уже поставить гитару за кресло на своё место, как вдруг увидела мужчину в дверях. — П-прости… — утёрла быстрее оставшиеся слёзы Вершинина, поставив гитару и опустив голову. — Я-я знаю… что ты… не любишь, когда т-твои вещи трогают… — Саш, у тебя потрясающий голос, — аккуратно подошёл и присел перед девушкой, не позволив себе прикоснуться к ней. Но, черт, как же ему хотелось. Сейчас ни в коем случае нельзя снова напоминать ей о том, что произошло с Сашей недавно. И Сергей заметил, что она боится показывать свою слабость даже сейчас. Но с другой стороны он ведь обещал, что ей не нужно быть больше сильной. — Не хочешь пообедать? — не придумав ничего лучше, попытался отвлечь этим вопросом от мыслей. Саша от неожиданности раскрыла глаза, пару раз моргнула, а после понурила голову, отрицательно мотнув головой. И после этого жеста ее желудок решил, что он голодный, пойдя против своей хозяйки. — Так, не обсуждается, я сейчас же готовлю обед, — встал Сергей и подал ладонь Вершининой, помогая встать.       Потеряв равновесие, она было чуть не упала, но Генерал вовремя схватил за тонкую талию и повёл на выход в студийное помещение, усадив за стол и включив телевизор, чтобы Вершинина не скучала. Ну и хоть немного отвлеклась от плохих воспоминаний. Пройдя на кухню и заглянув в холодильник, быстро прикинул, что приготовить на обед, а после понял, что на ужин продуктов не останется. И придётся атаковать ближайший торговый центр с гипермаркетом. И тут он удивился своим мыслям. Проживая в полном и естественном ему одиночестве, Сергей привык, что ему достаточно было зайти в магазин в соседнем дворе и купить там очень малое количество продуктов, которых хватало на неделю. Ему всегда приходилось питаться, заезжая по пути на работу в ресторан, либо в столовой Управления. А после возвращался домой голодным, так и ничего не приготовив себе на ужин, либо хотя бы сообразив пару бутербродов. Ну либо все-таки приготовив тяжёлую яичницу из последнего яйца с остатками бекона. Но за эти два дня ему даже понравилось готовить. Ведь он получал больше удовольствия, приготавливая еду не только для себя, но и для вжавшейся в стул девушки, которая все также смотрит куда-то «сквозь» стеклянным взглядом. Остановив выбор на курином бульоне и парочке легких салатов, Сергей достал ингредиенты и принялся за готовку. Мясо благо быстро разморозилось в новой микроволновке. За это время мужчина успел поставить воду в кастрюлю и нарезать свежие овощи для супа. Бульон готовился быстро и на автомате, хотя Сергей вкладывал усилия в это нехитрое дело как можно больше. Часы уже отсчитали час. Убавил огонь и быстро нарубил все ингредиенты для «Цезаря», прежде достав немного варёного мяса из бульона. И вот, все уже было в своих тарелках и мисках. Быстро все расставив на стол, Сергей сел на своё место и посмотрел на девушку, которая все также сидит и смотрит в окно нечитаемым взглядом. — Сааш, — тихо позвал, слегка коснувшись тонкого плеча. — Саша… — А? — резко обернулась, утерев непрошеную слезу с щеки. И вот снова… сейчас ему снова захотелось пожалеть девушку. Но снова он испугался. Никогда прежде он столько не боялся, сколько боится рядом с ней. — Приятного аппетита, — совсем слабо улыбнулся, взяв в ладонь ложку и начав кушать, иногда поглядывая на девушку. — Д-да, тебе тоже… — кивнула и взяла ложку, начиная намешивать бульон ей. Но так и не взяла в рот ни капли. Взгляд снова смотрел куда-то «сквозь» стол, а мысли ушли далеко за пределы. — Ешь. — более строгим и приказным тоном сказал Костенко, от чего Саша вздрогнула и насупилась, приступив к бульону. Нет, мужчина ни в коем случае не хотел давить на неё и пугать. Он лишь хотел вернуть ей более живой вид. И медленными шагами за эти два дня он возвращался к девушке. Но состояние ее души тормозило процесс. Потому и без легкого применения грубого военного тона у него ничего не вышло бы. Убедившись, что бульон ей понравился, судя по более расслабленному лицу, мужчина довольно улыбнулся, не показывая этого самой девушке, и, взяв хлеб, продолжил поедать свою порцию. — Саш, у нас продукты на ужин закончились, я сейчас собираюсь ехать в ближайший гипермаркет. Не хочешь со мной? — издалека начал Сергей, думая, как ещё можно отвлечь ее. Но Вершинина только неопределенно пожала плечами. — Может, тебе одежды какой нужно или чего ещё? — вскинул бровь, подкидывая подсказки, что Саша как появилась у него дома в одежде, в которой он ее нашёл под Багратионом, так ее и не снимала. Ну и всяко нужно же ей хоть какую-нибудь уходовую косметику взять. — А… д-да… точно. Хорошо. — кивнула Вершинина, вспомнив, что на ней одолженная у Мадышевой одежда и больше ничего. Но так и не поняла, что Сергей нарочно подтолкнул ее на эти мысли.       После обеда в полной тишине они добрались до торгового центра и решили разбежаться, договорившись через час встретиться на парковке у машины. Пока мужчина ходил между прилавками и забивал тележку продуктами, Саша зашла в магазин одежды, выбрав самое необходимое, чего у неё не было: несколько комплектов приличного нижнего белья; то, что, как посчитала она, подойдёт для домашнего обихода; и по несколько комплектов того, что подойдёт на выход, из них: несколько брюк, пару кофт с одной рубашкой, одну пару осенних ботинок. Пока шла к кассе, увидела небольшую дорожную сумку. Пораскинув мозгами, Саша все же решила ее взять, понимая, что у мужчины надолго она не задержится, а вот в чём-то одежду нужно будет нести. Следующим пунктом атаки юной девушки сделался бутик с косметикой. Отыскав отдел с уходовой, она выбрала все самое необходимое, а также косметичку для всего этого. — Саша? — раздалось где-то рядом. Вершинина обернулась и увидела Мадышеву с уставшим Гореловым, который прежде всем своим видом говорил, что ему срочно нужно домой в постель и он больше не выдержит очередного бутика. Но, увидев подругу, быстро оживился. — Ты как, Крейзи? — слабо улыбнулся Алексей, посмотрев на Александру. — Как видишь, — хмыкнула девушка, закинув очередной предмет в корзину. — Ну что? Костенко тебе отдельную хату выделил или все-таки греешь генеральскую койку? — по-дружески пихнул Сашу парень в бок. — Грею, — фыркнула Саша, не обращая внимание на пару. — а что? Есть желание занять мое место? — Саш, ну ты бы хоть позвонила на следующее утро… мы волновались… — начала Настя, подойдя ближе. — А кто-то из вас додумался мне написать хотя бы сообщение? — рыкнула девушка. — Хотя вряд-ли. Тебе, Настя, всегда было срать на подобное, если это как-то могло покалечить тебе жизнь. Ты, Лёха, каблук. Гоша трус. А Аня? Девушка моего пропавшего брата? Ну так почему она меня бесит с самого первого дня?! — рыкнула Саша, уходя прочь от пары на кассу. Расплатившись и посмотрев на время, она набрала Сергея, который сразу же ответил. — Ты закончил? — «Да, иду на парковку. Ты скоро?» — Да, я уже все. — шикнула Саша, быстрее уходя от магазина. — «Саш, все в порядке?» — насторожённый голосом спросил мужчина. — Да. — сбросила и спустилась вниз по лестнице к парковке. Быстро найдя машину и лысую голову возле, она подошла туда. — Ты решила весь магазин скупить? — слабо улыбнулся мужчина, поймав на себе непонимающий удивленный взгляд. — Прости-прости, — поднял ладони в примирительном жесте, а после, закинув пакеты в салон, подошёл к пассажирской стороне и открыл дверь для девушки. Дорога тоже прошла в тишине и молчании. Саша оставалась все такой же печальной, а в глазах мелькали еле заметные злость и обида. — Что-то случилось? — но ответа не последовало. Вершинина снова погрузилась в свои мысли. — Саш? — и опять ноль реакции. Не отрывая глаз от дороги, мужчина аккуратно коснулся женского плеча и слегка подергал. — Саша? — А? — очнулась Александра и перевела взгляд на лицо Сергея, который также прямо смотрел. — Что случилось? — бросил короткий взгляд, убедившись, что в этот раз она его уж точно услышала. — Я… в магазине встретила Настю с Лешей. Разговор выдался не из лучших. — коротко ответила Саша, не желая, чтобы очередная ее проблема хоть как-то касалась этого мужчину. Нет, она ему за все благодарна. Как-никак, а какие-то изменения она в себе ощущала. И она чувствовала, что этих изменений очень сильно касается Костенко.

***

      Просидев несколько часов без дела в комнате, Саша все-таки вышла и услышала из кабинета клацанье клавиатуры. «Снова работает…»       Девушка, решив, что все-таки нарушит главное правило, тихо прошла на кухню, думая, что можно приготовить. Отыскав муку, она остановила свой выбор на блинах. И в данный момент ее мысли почему-то были забиты именно мужчиной. И именно сейчас больше всего ей хотелось сделать для него что-то большее, чем кружку кофе. Всплыли воспоминания о том поцелуе в больнице, когда он сделал шаг первым, а сама девушка не побоялась продолжить. В груди все сжалось от смущения и какого-то невероятного тепла.

***

      Закончив с документацией, которую так неожиданно скинула Лиза, мужчина вышел и учуял сладкий запах чего-то испечённого, а на диване увидел спящую девушку, которой, видимо, было удобно лежать головой и рукой на спинке дивана. В повисшей через спинку ладони еле держался пульт, а на экране плазмы мелькали картинки какой-то программы. Подойдя к столешнице, он нашёл ещё горячую маленькую стопку блинов. Тяжело вздохнув, все же попробовал. И ему понравилось. Взяв ещё два блина и завернув их в один треугольник, он быстро съел его и, по пути вытерев руки салфеткой и накрыв выпечку другой более чистой тканью салфетки, подошёл за спинку дивана, на которой лежала голова «Спящей Царевны». Он бы мог оставить девушку на диване и просто накрыть пледом, уложив ее удобнее. Но Сергей этого не сделал. Аккуратно забрав пульт и выключив телевизор, он поднял на руки хрупкое тело и отнёс в спальню, положив на кровать. Собирался было уже выйти, но вдруг за руку слабо схватилась тонкая ладонь. Сонные глаза Саши слегка приоткрылись, посмотрев на мужчину. — Сергей… — раздался тихий голос, прерывая тишину. — Ты не мог бы побыть здесь… пока не засну? — Да, конечно, — тихонько кивнул. Рука была высвобождена из «тисков», а глаза девушки сразу закрылись. Чтобы скоротать время, он взял какую-то книгу с полки и включил лампу на тумбе со стороны окна у кровати, сев с той же стороны и прислонившись спиной к изголовью. Не смотря на то, что девушка заснула сразу же после фразы (вполне возможно и не просыпалась), Костенко хотел исполнить ее просьбу. А, если быть точнее, то просто посидеть рядом как можно дольше, пока кошмар, который ей сейчас снится, судя по ее встревоженному лицу, не закончится. Она развернулась со спины на левый бок лицом к мужчине и тихо засопела, сжавшись в комок. Он встал и достал легкий плед из полок, накрыв им девушку. Вернулся на место и продолжил читать. В этой спокойной обстановке, под тихое дыхание спящей, читалось с огромным удовольствием. А с пониманием того, что сейчас он не в одиночестве, улыбка сама лезла на лицо. Хотелось прикоснуться к нежной бледной коже девушки. Ведь вот она — совсем близко. Хотелось продлить это мгновение…

Продолжение следует…