Часть 1

Старый маяк прожил век свой несчастный. Мхом уж покрылась древесная дверь, Кирпич покрошился от бурь и ненастий, Скосило великую башню теперь. Стоит он один на горе средь воды, Средь трепещущих эти округи ветров, Средь пустынной, давно омертвевшей травы, Средь волн, облаков, на границе миров… Он один, одинок и таким будет всегда. Не оставит никто внутри него след. Не поднимется по ступенькам туда, Где уж нет ничего, но когда-то был свет. Сколько лет в него не входил человек? Сколько лет уже зарастает тропа? Сколько лет он один проживает свой век? Сколько лет будет округа пуста? Где-то там, далеко, за вершиной холма, Где люди живут и где не так одиноко. Где-то в поле, где не так густа тьма, Стоит мельница на просторе широком. Когда-то она крутилась не ради себя. Когда-то вокруг бегали дети, И пёсик с звучным лаем, любя, Бегал рядом, пока солнышко светит. Когда-то она была в той глуши Среди пышной пшеницы, цветов и машин, Не просто объектом меж мёртвой тиши, А чем-то более важным для нашей души. Она кормила народ, гонимая ветром. Её лопасти мерно трогали звёзды. Хватая пустоты на несколько метров, Деревянные крылья резали воздух. Птицы средь досок вили там гнёзда И птенчиков там учили летать. А сейчас там одна паутина и грёзы, Что пауки вновь вернутся в кровать. Ни пауков, ни птиц, ни людей, Ни собак, ни цветов, ни пшеницы… Одна средь обители мрачных полей… Одна средь глуши и ветров вереницы. Старые лопасти давно уж скрипят, Заржавели, сломались и потускнели. Никто уж не бросит на неё беглый взгляд, Никому не нужны её колыбели. Но иногда, в бессонные ночи, Когда дождь не идёт и небо так ясно, Что свет ярких звёзд проникает в усталые очи, И стрекот кузнечиков слышен прекрасно… Где-то там, далеко, средь одиноких вершин, Куда не ступает нога человека, И где точно нет следов грязных машин, Где стоит старый маяк уже более века… За полем широким, среди тёмных вод Виден тихий свет, что мрак поглощает. На талой воде, качаясь, плещется плот. Мельницу старый маяк по ночам освещает.