Часть 6

Она спускается по ступенькам в холле. Он словно видит её впервые в жизни. На ней чудесное платье цвета чайной розы, а волосы, которые всегда торчали непослушной копной, теперь красиво уложены в причудливую причёску. У неё совсем другая походка, более уверенная. Плечи оказались такими хрупкими, а шея — тонкой и нежной. Он не может отвести от неё взгляда, стоя у подножья лестницы. Да и все не могут. Сердце заходится бешеным ритмом, а в горле пересыхает. Тугой воротничок-стойка кипельно белой рубашки начинает душить. Крам галантно выставляет руку, а она спускается к нему и опирается на предложенную крепкую ладонь. У него перехватывает дыхание, а Крам уводит её всё дальше и дальше…

***

Рыжий что-то сказал ей. Что-то обидное. У неё в глазах стоят слёзы, а чёртов Поттер тупо молчит. Он всегда засовывал язык в свою золотую задницу, когда прижимало. И это ваш герой? Просто жалкая безвольная тряпка. И где ошивается Крам? Она разворачивается и убегает из Большого зала. Рыжий усмехается ей вслед. Если бы он только мог, то переломал бы рыжему ублюдку Уизли все пальцы, а после хребет, чтобы он больше никогда не смог говорить ей что-то, что хоть сколько-то огорчило бы её. Уж он-то никогда бы не довёл её до слёз, будь они близки… — Драко, Драко, умоляю, очнись! Кто-то настойчиво звал его. Малфой нехотя приоткрыл глаза, но глаза застилало что-то, похожее на тюль или вуаль. Ослабевшими пальцами он попытался это убрать, но промазал. Занавеска пропала, а перед глазами возникло заплаканное лицо Гермионы. Она так низко склонила голову, что пряди её волос закрывали ему лицо. От них пахло шоколадом. Умопомрачительно вкусно, но этот аромат не задержится надолго, скоро его перебьёт запах цветов. Она не переставала плакать, и слезинки попадали ему на щёки, скатываясь вниз. До его заторможенного сознания дошло, что она плачет из-за него. Он заставил её плакать, просто блеск. Почему он не сдох в туалете? — Эй, перестань, — тихо сказал он. Гермиона начала размазывать слёзы по щекам, но это не особо помогло. — Ну и заставил ты меня поволноваться, — пробормотала она с грустной улыбкой. Вторую руку она положила на щёку Драко, нежно касаясь его кончиками пальцев. — МамА в курсе? — Н-нет, я упросила домовика не волновать её лишний раз, — поспешила заверить его Гермиона. Малфой вздохнул с облегчением. Ей и без его приступов тяжело. Затылком Драко ощущал что-то жёсткое, но в тоже время мягкое. Он лежал на её коленях. Цветы внутри лёгких снова на время присмирели. Лишь на время, пока Гермиона вновь не уйдёт. Грейнджер более-менее успокоилась и перестала плакать. Она едва ощутимо гладила его по щеке и скорее всего сама этого не замечала. Приятное тепло практически затопило сознание Драко. Она рядом, а он у неё на коленях, и всё хорошо. Всё так и должно быть. Он не умрёт, и они будут вместе… Малфой усилием воли задавил это в себе и постарался напустить на себя скучающий вид. — Долго ты ещё будешь меня наглаживать? — спросил он, и Гермиону словно обдало холодом. Она как будто вернулась в детство, когда один его взгляд приводил девушку в состояние молчаливого бессилия. Она отдёрнула руку, словно ошпарилась, и мучительно покраснела. — Прости, я не… — Ты вечно «не», — злость в голосе вышла вполне убедительной. Малфой мог гордиться своим актёрским мастерством. Она смотрела на него своими шоколадного цвета глазами, которые ещё не успели высохнуть от прошлых слёз, но Драко уже успел себя возненавидеть. Ещё раз. Ещё больше. — За что ты со мной так? — тихо спросила она, её губы задрожали. Ненависть и презрение к себе сдавили горло Драко железными тисками, но ни один мускул на его бесстрастном лице не дрогнул. — Потому что по твоей милости я умираю, — сказал он и прикрыл глаза. Будь он на месте Грейнджер, он бы ударил себя, но она лишь поджала губы и отвела взгляд. — Раз так, то тогда позволь мне уйти, — сказала Гермиона. Его голова на её коленях словно потяжелела на несколько тонн, потому что она была не в силах двинуться. Он как всегда моментально нащупал её уязвимое место и надавил как можно сильнее. Так было всегда, сколько они друг друга знали. Это была словно какая-то увлекательная игра под названием «Как можно сделать Гермионе ещё больнее». Каждый раз Малфой брал главный приз. В этот раз тоже. Малфой перелёг на подозрительно чистую кровать спиной к Грейнджер. Он постарался сделать свою позу расслабленной, но не смог. Он так и лежал, словно в его распоряжении была не огромная двухспальная постель, а жалкая койка в «Дырявом котле». Если отец наблюдает за ним, то наверняка насмехается. Когда сзади послышался её сдавленный всхлип, ханахаки победно вздрогнула. Драко вцепился в простынь, словно утопающий в спасательный круг. Дверь закрылась, наполняя комнату оглушающей тишиной. Он остался один. Вот как должно быть. Так и останется впредь.