Часть 1

      — Доброе утро, Агент! Поздравляю с назначением! Участие в проекте «Вторая Волна» — неоценимая помощь для Челове… Я — ваш персональный помощник, вы можете называть меня «Хлоя». Я помогу вам освоиться в Центре. Пройдите прямо по коридору к Отсеку №5. В подготовительном зале вы сможете получить краткий инструктаж. Номер личного ящика — три-шесть-пять-один. Стойка санации — слева от входа, комбинезоны лёгкой защиты, средства гигиены, комплекты первой помощи, индивидуальные пакеты с питанием — в вашем...       Гэвин смял опустевший майларовый пакет с жидким завтраком [углеводы, необходимый запас жидкости, пищевые волокна, витамины, ударная доза кофеина]. Он метко бросил упаковку, спрессованную в шарик, прямо под пролетающий дрон-пылесос и ударил кулаком по панели гида. «Хлоя» оборвала приветственную речь на полуслове, а Гэвин ещё раз прижал пятерню к сенсору. Идиотский гид постоянно глючил, проигрывая одно и то же сообщение вместо того, чтобы просто открыть ему вход в блок. Местные технари не слишком спешили устранять неполадки. Конечно. Гэвин же не из элитного подразделения разведки. У группы «Альфа» персональные помощники вместо вечно ломающейся «Хлои».       Система наконец перезагрузилась, и под ярко загоревшимся логотипом компании «НЬЮЛАЙФ» отобразился личный номер Гэвина Рида — A-II-GR-3651. Таймер смены показал время прибытия на Станцию: девять часов пять минут. Почти не опоздал.       — Доброе утро, Агент Рид! — голос «Хлои» стал менее торжественным, будто она знала, что тем, кто успел отпахать хотя бы пару смен в Центре, вовсе не нужны речи о Человечестве, героизме и славе первооткрывателей. — Сегодня суббота, тридцать первое октября две тысячи сто тридцать девятого года. Согласно медицинскому отчёту ваши психофизиологические показатели в норме. Уровень стресса — минимальный. Дней в проекте «Вторая Волна» — сто восемьдесят девять. Выходов в «X-Пространство» — пятьдесят два. Успешных рейдов — восемь. Штрафных баллов с учётом сегодняшнего опоздания — четыреста двадцать один. Выговоров с занесением в личное дело…       На этом важном пункте отчёта Гэвин отключил звук, и «Хлоя» продолжила свой статистический монолог уже в визуальном режиме. На стене-мониторе «раздевалки» появлялись схемы с расшифровками, анимированные диаграммы и карты. Вернее, то, что они тут называли картами: пульсирующие огоньками маяков кляксы открытых участков, голубые и оранжевые точки месторождений, между которыми зияли пробелы — Terra Incognita[1], которая упрямо скрывала то ли невероятные богатства, то ли серьёзные проблемы.       Швырнув рюкзак в угол, агент бережно снял любимую куртку, гордо украшенную штампами кораблей, на которых он успел побывать за свою недолгую, но насыщенную карьеру. Эту сильно потёртую кожанку он таскал с собой даже в экспедицию на Калли́сто. Куртка, тревожившая души сотрудников карантинного контроля, исправно добавляла Гэвину штрафных баллов каждый раз, когда он заваливался в ней в чистую зону. Но не мелкому персоналу, суетящемуся в лобби Центра, было указывать, в чём Рид может приходить на работу.       Быстро раздевшись, Гэвин зашёл в кабинку для санации. Поднял руки, поставил ноги на ребристые упоры, закрыл глаза и задержал дыхание на те пятнадцать секунд, пока шла обработка. Закончив с дезинфекцией, от которой горела кожа, а на губах оставался горький налёт, Гэвин сдал образец крови, мазок слюны и прошёл простой тест, заключавшийся в распределении изображений по группам: Человек-Механизм-Животное. Покончив с этим, он опустился на прохладную металлическую скамейку, назвал код ящика с личными вещами, и, когда прямоугольный хромированный блок подкатился к его ногам, Гэвин вдруг понял: сегодня в «раздевалке» как-то необычно тихо. Ни одного агента, вернувшегося со смены, не наблюдалось. Никто не светил голыми задницами, не материл «Хлою» и не шутил о том, какой длины был его хер, когда он метаморфировал в мустанга…       Неужели корпорация всё-таки решилась на продление смен? Идиотизм. «Первая Волна» должна была их научить, что «X-Пространство» — не то место, где стоит зависать как на «Вудстоке». Не стоит играть с этой хренью.       «Спасибо за сотрудничество, Агент! Выход в подпространство назначен через… десять минут. Не опаздывайте: это рассинхронизирует общую работу Потока! Хотите ознакомиться с подробностями текущего задания?»       — Что по деньгам? — немедленно задал главный вопрос самоотверженный агент-первооткрыватель, позволяя «Хлое» перейти в аудиальный режим.       — Полевое задание для агента класса «Дзета», оплачивается по стандартной тарифной сетке, плюс сверхурочные за пребывание в «X-Пространстве» дольше суток. За каждый полный час сверх смены вы получите… сто пятьдесят долларов.       — Доллары США или НМР? — подозрительно уточнил Рид, которому и одного раза хватило, чтобы усвоить: «НЬЮЛАЙФ» хоть и разрабатывает революционные технологии, но, когда дело касается бабла, методы поиметь сотрудников у них остаются традиционными. Отдаваться корпорации стоя в позе раком Гэвин предпочитал только с очень жирной смазкой.       — Оплата в долларах Новой Мичиганской Республики, — успокоила его «Хлоя».       — Клиент?       — Агент A-I-RN-109 — Ричард Найнс.       — Стоп, — прервал «Хлою» Гэвин, отвлекаясь от проверки фиксаторов на ботинках, — это «Первая Волна»? Там же только «отчуждённые».       — Извините, агент, эта информация доступна только для класса «Альфа». Мне продолжать?       — Отправь кейс на коммуникатор. Разберусь по ходу дела.       Он наконец собрался. Перед выходом присел на корточки, проверяя, не натирает ли кожу комбинезон защиты второго класса. Из первого похода Гэвин вернулся с кровавыми мозолями в деликатных местах, и повторения того опыта ему не хотелось. После проверки эластичности Гэвин осмотрел поясную сумку с припасами и мини-набором инструментов, не доверяя авто-сборщику, который пару раз оставлял его то без пайка, то без фонаря. Кажется, всё было на своих местах. Защёлкнув браслет коммуникатора на запястье, он натянул красное форменное худи с греческой буквой «Дзета» на груди. Сразу надел респиратор, чтобы не нервировать шизиков на КПП, которые дёргались так, будто все агенты были заразными. Поправив плотно прилегающие к лицу очки, Гэвин бросил последний взгляд на стену-монитор.       Агент A-I-RN-109 — Ричард Найнс.       Предполагаемый метаморф-вид: Canis lupus arctos.       Сигнал с коридором подпространства потерян 9 августа 2138 года.       Премия за обнаружение объекта: тройной размер оплаты смены класса «Дзета».       Нажмите «Y», чтобы принять задание.       Нажмите «X», чтобы отказаться от задания.       Уже шагая по стерильно чистому, ярко освещённому коридору в направлении КПП, Гэвин прикинул: с этой ходки можно будет выплатить последний транш за жилую капсулу. Связываться с «отчуждёнными» он не любил, но если тянуть лямку на простых сменах, то это ещё пять-семь месяцев работы на корпорацию, прежде чем он сможет получить статус резидента Новой Мичиганской Республики. Ему нужна была эта капсула. И Гэвин нажал на«Y». ***       В «Пространстве-Х» никогда не наступала ночь в земном понятии. Однако условное деление суток на две привычные фазы всё же было. Через каждые двадцать пять часов бледно-зелёное небо тускнело, становилось дымчатым, и всё вокруг будто застывало, придавленное сумерками, похожими на пасмурный день в середине декабря. Где-то над горизонтом в тёмной, графитово-серой полоске неба просвечивал космос, и можно было разглядеть мелкую россыпь чужих звёзд. В самом начале «ночи» над призрачными горными хребтами блёкло мерцала пара безымянных спутников: оба размером с крупные горошины. Ричард называл их про себя Гри[2] и Рохо[3], потому что один из них был полосато-серым, а второй — красновато-коричневым, будто слепленным из куска пелагической глины.       Технически эти длинные сумеречные периоды не могли помешать работе разведчиков «Первой волны». Освещённость никогда не падала ниже пятисот люксов, температурные колебания проходили в узко заданных значениях: от пятидесяти до шестидесяти пяти градусов по Фаренгейту. Но «серая ночь» усиливала тягостное чувство отчуждённости. Угнетало и осознание простого факта: разведчики отрезаны от Земли и даже от внеземных баз, которые могли бы принять и обработать сигнал. Это тревожное понимание того, что они забрались так далеко от дома, как никто никогда не забирался, ломало агентов, и вскоре после запуска «Первой волны» Центр был вынужден ввести стресс-тесты.       Рекрутеры «НЬЮЛАЙФ» предпочли бы составлять отряды из опытных астронавтов и военных, а не из невротиков, для которых туристические полёты выходного дня вроде посещения лунной базы уже считались экстремальным приключением. Однако «Коридор» диктовал свои условия. Принцип «принятия-отказа», согласно которому часть волонтёров попросту была неспособна к перемещению, оставался невыясненным, поэтому найти нового кандидата в разведчики было не так уж легко. Тем более это касалось разведчиков отряда «Альфа». Приходилось срочно адаптироваться к тому, что изоляция и молчание в радиоэфире, длившееся дольше суток, оказывались психотравмирующими факторами для агентов.       Подгруппа разведки класса «Бета», в которой начинал работу Ричард Найнс, была почти полностью переформирована за полгода работы по причине выгорания агентов. Сам Найнс неизменно успешно сдавал тесты, оставаясь в безопасном «зелёном» секторе. Он не страдал от одиночества, тишины или от ощущения угрозы. Сдавая тест для перехода в отряд «Альфа», он честно ответил на вопрос лаборанта, снимавшего показания для анализа состояния кандидата:       — Там красиво. Почти как в Техасе.       Лаборант моргнул озадаченно, и смарт-линза на его левом глазу зарябила желтоватыми бликами. Видимо, он делал какие-то пометки в досье Найнса, даже не считая нужным это скрывать.       — Можете описать в нескольких словах, какие эмоции в вас вызывает процесс перехода? Назовите эмоциональные доминанты.       — Покой, — уверенно ответил Найнс. — Чувствую полный покой.       В первые короткие смены Найнсу было сложно удержаться от того, чтобы не попытаться вычислить местоположение этой безымянной планеты. Хотя бы примерно. Это был обычный инстинкт. Поиск точки опоры. Ориентира.       Где они находились? Андромеда? Большое Магелланово Облако? В какую из триллионов галактик разведчиков перебрасывает «Коридор»? Как далеко они от Центра? От Земли? От Млечного Пути? Но этой задачей должны были заниматься астрофизики «НЬЮЛАЙФ». От разведчиков требовалось максимально эффективно использовать короткое время смены, не отвлекаясь на размышления. Голо-постеры в стенах Центра требовали: «БОЛЬШЕ ВЫХОДОВ! БОЛЬШЕ МАЯКОВ! БОЛЬШЕ ТИРИУМА!»       Георазведка хотела сведений и образцов. Маркетологи ждали новых «штук» с полезными свойствами. Ресурсный отдел ждал, что переносные тириумовые резервуары будут наполнены до отказа. Карты Пустошей росли и ширились. «Хлоя» исправно начисляла штрафные баллы за каждую пустую ходку. Центр будоражило. Центр хотел больше месторождений, больше артефактов в герметичных контейнерах для лабораторных исследований. Центру не нужны были размышления агентов.       — Это борьба за ресурсы, а не дискуссионный клуб, — рыкнул командир отряда «Альфа» на новичка Найнса, и тот немедленно усвоил, почему сюда сложно попасть и легко вылететь.       «Альфы» казались настоящими биороботами. Личные помощники следили за режимом каждого агента. Даже дни без смен проходили в работе: подъём, изучение сводок, заучивание особенностей открытых локаций, психотесты, тренировки, бег «налегке» в усиленном комбинезоне. Бег с полной загрузкой в имитации пересечённой местности. В отряде Найнс впервые узнал, что такое боль во всём теле. Ему казалось, что после первых тренировок у него болело даже то, что болеть не могло.       — Это «Альфа»! Хочешь собирать ракушки вокруг маяков — пиздуй в «Дзету», там такие соплежуи всегда нужны! — Найнс не услышал этих слов, он прочитал их по энергично двигающимся губам. Удивительно полезный навык для этой работы. Помогает быть в курсе сообщений командира, когда от тока крови уши закладывает, а грохот снаряжения заглушает то немногое, что ещё можно услышать.       Помимо этих марш-бросков в капсулах с искусственно увеличенной гравитацией, «Хлоя», для стимулирования конкуренции в группе разведчиков, ежесуточно обновляла командный рейтинг. У агента A-I-RN-109 в личном деле значилось меньше десяти штрафных баллов с учётом десятков выходов в пространство. И это спустя пару месяцев работы в элитном отряде. Командир уже не орал на Найнса. Он выбыл через пару недель, и на новичков кричал уже кто-то другой.       Найнс не привыкал к людям из отряда. Спустя полгода работы он был почти что ветеран, открывший два средних месторождения тириума и вынесший более двухсот фунтов образцов. Он видел, как агенты приходили и уходили, а он оставался. Может, за это его и не любили в группе. Ему было безразлично. Ричард Найнс никогда не соревновался с ними. Он вообще не соревновался. Просто неэффективных агентов заменяли, а он не мог себе представить, что его лишат возможности изучать то, ради чего он ежедневно ходил в пространство.       У всех агентов были свои причины работать на «НЬЮЛАЙФ». Чаще всего — деньги. Ричард не нуждался настолько, чтобы рисковать жизнью в «Первой волне», но если кто-то думал, что он здесь ради долларов, которые обещала корпорация, то его это полностью устраивало.       Найнса привлекало явление метаморфозы. Но говорить об этом вслух означало гарантированно нарваться на громкий спор. После самой первой смены в качестве агента Ричард долго и непонимающе смотрел на бывалого разведчика, кажется, бывшего военного, заявлявшего, что никогда не пользовался метаморф-переходом.       — Задача стояла: разведка месторождений! В контракте не написано, что на мне ещё и эксперименты ставить будут, — противник метаморф-перехода открыл рот, позволяя лабораторному боту взять слюну на анализ. Закончив с проверкой, он посмотрел на Ричарда, заметив его реакцию. — Что? Плохо складываешь простые числа? Мы тут не просто разведчики. Первооткрыватели, мать вашу. Благодарному человечеству насрать на наши имена. Мы таскаем оттуда лут. И заодно подрабатываем лабораторными крысами. Анализы эти. Тесты. Картинки перекладываем, как обезьяны… А кто знает, может, эта хуйня на голову влияет? Поигрался в единорога и — бамс! Мозги спеклись.       Ричард кивнул и отвернулся, чтобы заняться своей экипировкой. Он не стал никому рассказывать о том, что, впервые сделав первые пару шагов за барьер КПП он действительно забыл, как складывать простые числа. Эти колебания пространства, поверхность, начинавшая пружинить под подошвой его ботинок, и ощущение, которое раньше он испытывал только во сне. Его кости, мышцы, сухожилия — всё стало таким… послушным. Ричард прикрыл глаза, шагая вперёд, чувствуя что-то тёплое, приятно-шероховатое на подушечках пальцев. Повеяло сухим некондиционированным воздухом. Запахло пылью и озоном.       Коридор закончился. Ричард Найнс открыл глаза. Лёгкий ветерок гнал клубки белесоватой травы по ровному каменистому плато. Рядом с точкой выхода росли какие-то высокие грибообразные растения. Ричард принюхался: нет, пахло не грибами — скорее, цветочный запах… Он как-то отстранённо поймал себя на мысли о том, что входил в «Коридор» в респираторе. Он не мог ощущать никакого цветочного запаха. Он хотел улыбнуться, но вместо этого громко, не по-человечьи клацнул зубами.       «Так просто?» — спросил он. Да. Это было просто. И Ричард, оттолкнувшись задними лапами, пробуя силу, сделал несколько прыжков вперёд по красной равнине. Резко остановился, подруливая хвостом. Снова заклацал зубами, задирая голову вверх, и уже в полную силу понёсся вперёд, оставляя на плотном, но эластичном грунте чёткие отпечатки волчьих лап. ***       Бот-психолог на курсе экспресс-подготовки агентов не один десяток раз повторил Гэвину, что панические атаки в «Пространстве-Х» — явление абсолютно нормальное, и с ними сталкивается около восьмидесяти процентов разведчиков. В кейсе с медикаментами на случай приступов паники всегда лежал блистер с антифобическим средством. Порядок действий был заучен наизусть: выдавить из блистера одну голубую капсулу. Положить под язык. Цветная оболочка растворяется под действием слюны за две с половиной секунды. Содержимое всасывается через слизистую. Действие наступает на четвёртой минуте после приёма. Вкус препарата сладковатый, с нотами перечной мяты. Минимальные побочные эффекты. Результат: покой и даже чувство приятной эйфории.       Судя по всему, сменщик Рида закидывался этими сладостями от «НЬЮЛАЙФ» на регулярной основе. Многие агенты ходили по раздевалке с окаменело-расслабленными лицами, совсем как у андроидов-рабочих с усечённым социальным функционалом. Гэвину не требовалась специальная экспертиза, чтобы точно сказать: они вусмерть обдолбаны.       Но Гэвин, кажется, входил в счастливые двадцать процентов работяг, которые не напрягались от мысли, что по сути находятся чёрт знает где. Переживать, что не сможешь вернуться, было, конечно, логично. Никто не знал, как именно работал «Коридор» и возможны ли сбои в переброске. Может ли он «ломаться»? Есть ли лимит на количество перебросок? Глупо было отбрасывать вероятность того, что точка перехода внезапно схлопнется или начнёт перебрасывать не на исходную позицию, а, к примеру, в другую Галактику.       Гэвин пытался представить себе, каково это: переместиться вместо КПП куда-нибудь в эпицентр венерианской бури. Или под освежающий метановый дождь. Или прямо под лучи звезды класса «О». Пыщщщщ! — и тебя испепелило, а потом развеяло по ветру до того, как ты успел что-либо осознать...       Эти мысли не были особо приятными, но Гэвин всегда предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Пускай сначала его распылит на атомы, а уж потом он сообразит, что с этим делать.       Наверное, поэтому Риду так ни разу и не пригодился препарат. Зато появилось большое искушение припрятать капсулы и вынести из Центра десяток накопленных упаковок: толкнуть любителям качественной фармы за приятную сумму. Но, учитывая количество проверок на входе и выходе, постоянную слежку «Хлои», охранные протоколы и медиков-параноиков, которые до смерти боялись, как бы Гэвин не принёс оттуда какую-то неизведанную заразу, это было слишком дерзкой затеей. Гипотетически, он мог бы продумать схему выноса препаратов на каком-нибудь ничего не подозревающем «муле»… Сунуть в карман раззяве-лаборанту. Подбросить под дрон-пылесос. Вакуумные уборщики имели идентификационные номера, так что можно выяснить, куда в Центре сбрасывают содержимое контейнеров с разных дронов…       — Агент A-II-GR-3651! Вы успешно вошли в…       Рид болезненно скривился, отключая автоматический голосовой помощник. Если у него и начнутся панические атаки, то скорее от «Хлои», которая его достала ещё на Земле. В «Пространстве-Х» он хотя бы мог вырубить её.       По привычке Гэвин проверил связь с Центром. В эфире был слышен только однообразный треск радиопомех, иногда прерываемый коротким свистом. Ничем не примечательный космический шум, который не был прерван ответом на трижды повторённое «Приём! Приём! Это “GR-3651-Дзета”». Гэвин был слишком далеко от КПП и операторов Центра.       Он отключил коммуникатор, поправил защитные очки и, как предписывал протокол, запустил анализ атмосферного воздуха. Содержание диоксида углерода — менее одного процента. Кислород в норме. Опасных для органов дыхания загрязнений не обнаружено.       И Гэвин с удовольствием стянул с лица намордник респиратора. Воздух был освежающе прохладным. В нос ударил выраженный, но приятный запах бикарбоната кальция, мокрой почвы и чего-то совсем незнакомого, но не вызывающего тревоги.       Местность, куда Гэвина сегодня перебросили, показалась незнакомой. Никаких маяков, судя по данным карманного радара, рядом не было. Наверное, «Хлоя» хотела об этом предупредить, но Рид пропустил её сообщение. Что ж, если это был новый участок, то Гэвину это зачтётся при начислении баллов. Хорошее начало смены! Гэвин, давая себе помечтать о премиальных, бодро взобрался на ближайший пригорок. Поверхностная гравитация в «Пространстве-Х» составляла 1,39 G, но к этому Гэвин, хорошо помнивший, что такое тяжело нагруженный допотопный рюкзак без усилителей, адаптировался быстро и не испытывал особых трудностей. Было даже приятно после возвращения в Центр ощущать лёгкость во всём теле.       Он побродил между красноватых валунов, отбрасывая носком ботинка мелкие камни, и, наконец, выбрав место, вытащил из подсумка лёгкий серебристый цилиндр. При нажатии кнопки активации цилиндр разложился в антенну-маяк, и агент ещё некоторое время возился с ним, чтобы этот ориентир не снесло какой-нибудь местной бурей. Не то чтобы он сталкивался с непогодой. Но говорили, что и такое возможно, хотя пока инцидентов не случалось. Откровенно говоря, Гэвину вовсе не хотелось испытать на себе, какими они бывают — шторма в «Пространстве-Х». Но небо, смутно-белое, зеленоватое ближе к горизонту, не выглядело угрожающе. Наоборот, оно обещало отличный, не слишком жаркий «день» в этой местности, которая сильно напоминала пейзажи южного Техаса. Не хватало только клубков перекати-поля и ящериц, греющихся на камнях.       Поставив маяк, Гэвин не торопился спускаться с возвышенности. Он помнил, что обратный отсчёт уже начался, зона поиска обширная, а смена не бесконечная. Но ритуал есть ритуал.       Присев на плоский валун, Гэвин, нарушая все инструкции, расстегнул экзоперчатки и подцепил пальцами одну из пластин, укрепляющих ботинок. Не без труда отогнув её, он достал из заранее прорезанной полости узкий футляр, в который помещалось ровно две сигареты.       Двойная контрабанда. Табак был уже десять лет как запрещён официальными властями НМР. А на территорию Центра вообще нельзя было проносить ничего, кроме своей задницы. От этого Гэвину ещё приятнее было прикуривать от маленькой походной горелки.       Пуская дым носом, он крутил головой, размышляя, в каком направлении ему лучше двигаться. Залог любого удачного поиска — включить логику «отчуждённого». Где они ищут себе убежище? Чего избегают? Где находят пищу?       В идеале нужно было метаморфировать. Совсем ненадолго. Это точно помогло бы быстрее напасть на след. Выбрать форму, позволяющую быстрее исследовать местность, и оббежать окрестности в поисках улик. Гэвин, как и другие агенты, тоже чувствовал эту настойчивую вибрацию каждый раз, когда проходил через «Коридор». Его словно подталкивало к изменению. Это напоминало течение реки, в которой он стоял по грудь. Метаморфировать — отдаться течению. Не метаморфировать — грести против течения. И Гэвин грёб всегда против, испытывая странное вязкое чувство, будто попал в сон, где всё было возможно. Можно было стать чем-то, чем он по умолчанию не мог быть. Медведем. Змеёй. Мустангом с огромным хером.       Ходили слухи, что в отряде были идиоты, которые в первый раз трансформировались в деревья или ещё что-то неподвижное, а потом долго пытались перейти в прежнее, двуногое состояние. Каждый раз на вопросы о метаморф-переходе Гэвин ехидно говорил нечто вроде:       — Обязательно в следующий раз перекинусь во что-то крутое. Может, посоветуешь, друг? Поделись опытом, расскажи, как ты был камнем.       В «раздевалке» ржали, а потом спорили. Доказывали, что Гэвин зря упирается. Но он в эти игры не играл. Видел, как людей затягивает. Им нравилось. Некоторым даже слишком. Прямо как этому, озверевшему окончательно… Тут Гэвин поднёс экран наручного коммуникатора к глазам.       «Агент A-I-RN-109 — Ричард Найнс.       Статус: отчуждённый».       — Ричард, — произнёс вслух Гэвин, выдыхая горьковатый дым вместе с именем. Ему не понравилась тональность собственного голоса. Так он скорее отпугнёт объект, чем наладит с ним связь. Он попробовал ещё раз, добавив голосу больше теплоты. Дружелюбия. Искренности. — Ри-чард… Тебя зовут Ричард Найнс. Я — Гэвин. Я твой друг. Друг...       На этот раз его удовлетворил результат. Продолжив отрабатывать эти умилительно-мягкие реплики, какие обычно используют в разговоре с домашними животными, Рид достал из кобуры пистолет-инъектор и зарядил его убойными дозами транквилизатора. Подумав немного, он достал стержень запасного одноразового инъектора и сунул его под шнуровку ботинка. На всякий случай. ***       — И кто сегодня «Альфа», сучечки… — прошептал Гэвин, глядя на то, как из неприметной трещины, в которую он на пробу опустил зонд, густой волной повалили потревоженные жучки-токены: длиннотелые, похожие на земных бронзовок своей металлической окраской.       Это место у невысокой вулканической гряды выглядело так заурядно, что Гэвин вполне мог пройти мимо, ничего не заметив. Здесь не было ни одного признака тириумового месторождения. Обычные наросты из пористого камня и твёрдый, как асфальт, грунт с узкими продольными трещинами, напоминающими царапины.       Гэвин наизусть помнил приметы мест выхода тириума. Втайне он надеялся когда-нибудь увидеть то, о чём было написано в справочниках. Но ни «эффекта бензиновой плёнки» на поверхности, ни «кислородного провала», ни других вторичных признаков тириумовых залежей он не встречал. Но жуки-токены были самым точным признаком: они питались тириумом, именно он придавал их надкрыльям яркий голубой оттенок. Гэвин изъял зонд и взглянул на свою руку. По ней медленно ползло несколько жуков, цепляющихся за ворс красного худи. Сама рука заметно подрагивала.       — Спокойно, Гэвин, спокойно, — сказал он себе, поворачивая кольцо на корпусе зонда, чтобы реагент сработал. Он делал это впервые и опасался запороть эту пробу, которая должна была дать ему окончательный ответ. — Сейчас посмотрим, что тут у нас... Две пары, флэш-рояль или даунстрик[4].       Отсчитывая секунды, необходимые для реакции вещества, Гэвин представлял, как скважину называют его именем. Впрочем, «НЬЮЛАЙФ» могла назвать его открытие даже «Вирусом злоебучего киберсифилиса». Главное — это солидный премиальный транш за открытие источника тириума, а потом ещё роялти с каждых ста галлонов, добытых в течение одного года. Если месторождение крупное, то, пожалуй, ему перепало бы ещё что-то сверху. Может, должность инструктора для новичков? В пространство ходить не надо, записывай мотивационные речи вроде «Я был простым агентом, как вы, а потом сорвал куш!»…       Анализатор звякнул, и в тот же момент за спиной Гэвина что-то с сухим треском переломилось. Рид вскочил на ноги и повернулся лицом к склону ещё до того, как нервный импульс смог оформиться в конкретную мысль. Молниеносно сработала ассоциативная память: так трескались отломки местных растений, напоминающих сухопутные кораллы. Они трещали и лопались, рассыпаясь на хрусткие осколки, если Гэвин на них наступал тяжёлым ботинком.       «Предполагаемый метаморф-вид: Canis lupus...» — далее мысль была неразборчивой: Гэвин так и не осилил латынь. Но глаза подсказывали, что перед ним волк. Здоровенный волчара, раза в четыре больше обычного. Волк смотрел на Гэвина так, как смотрят настоящие звери: круглыми, почти ничего не выражающими, но очень внимательными жёлтыми глазами.       «Пиздец...» — заметил Гэвин, стараясь не дёргаться и всё ещё сжимая в руке зонд-анализатор. Пистолет-инъектор был в застёгнутой кобуре. Идиотизм, за который кое-кто может поплатиться дурацкой башкой. — «Как тебя там, тварина… Пичи? Ричи?»       — Ри-чи… — начал он медовым голосом и плавно, как будто двигался под водой, отставил ногу, чтобы сделать один шаг назад: микроскопическая фора, но, может, будет шанс расстегнуть кобуру...       План провалился. Волк легко присел на лапах перед прыжком. Несколько секунд на решение. Сдохнуть или сдохнуть сопротивляясь? Инструкция для агентов-поисковиков предписывала заранее выбрать оптимальную форму для противодействия в случае атаки. Гэвин не выбрал. Он ведь не играл в эти игры.       Он только что-то рвано крикнул, даже не осознавая этого, и в следующий момент скорее зафиксировал, чем почувствовал два последовательных удара: сначала в плечо и грудь, а после, когда его опрокинуло на землю, сильно ударило в спину. Первое, что он почувствовал: полная пустота в лёгких. Чёрная. Жгучая. Спина и рёбра отозвались болью чуть позже. Увеличенная сила тяжести и лёгкий комбинезон, совсем не амортизирующий удары, сыграли с Гэвином злую шутку. Он интуитивно поднял одну руку к голове, защищая горло и лицо от укуса. А второй, в неповоротливой гидравлической перчатке, пытался оттолкнуть от себя тяжёлый корпус животного.       Зубы клацнули где-то у лица, Гэвин вскрикнул, дёрнулся, ударяя коленом туда, где, по его мнению, было брюхо волка, но его вдруг потащило вбок, ударяя о крупные камни. Он понял, что его прихватили за капюшон, и попытался вывернуться, но стало только хуже: он бился коленями о спёкшийся грунт и махал руками, напрасно стараясь вцепиться в шкуру волка. Одичалая сволочь шустро и деловито тащила его через небольшую равнину. Гэвин, всё ещё задыхаясь от недостатка кислорода, вспомнил о дозе транквилизатора, припрятанной в ботинке. Он подтянул ногу почти что к груди, оставив вторую волочиться по земле и получать жёсткие удары. Рукой без перчатки кое-как нащупал прохладное навершие инъектора.       «Только не потерять… ТОЛЬКО НЕ ПОТЕРЯТЬ!..»       Клапан предохранителя, подцепленный ногтем большого пальца, отъехал вниз. Рид, стискивая шприц в мокром кулаке, снова дёрнулся, стараясь превратиться в очень неудобную ношу. Не жалея своих ног, он ударил носками ботинок о грунт, оставляя в нём борозды и замедляя ход «отчуждённого».       Гэвин задыхался. Он пытался вдохнуть в лёгкие как можно больше воздуха, но ему всё равно было мало. Почти теряя сознание он ударил иглой наугад. Инъектор вошёл в плотную мышечную ткань. «Отчуждённый» дико взвыл, припадая к земле и придавливая Рида. Гэвин попытался ещё раз вдохнуть, но не смог. Под закрытыми веками начали взрываться какие-то красные фракталы. После нахлынула спокойная чернота.       Гэвин отключился под волчий вой и дикий писк анализатора атмосферного воздуха. ***       Гэвин стряхнул сероватую мелкую пыль с монитора коммуникатора. В чахлом холодном свете двух мелких дроплайтов он пытался рассмотреть, какой урон ему нанесла неожиданная встреча у тириумового источника.       — Он у меня целый с Каллисто вернулся, — злобно сообщил Гэвин, показывая браслет, которому явно пришлось несладко, — а ты, мудила, расхуячил его за пять секунд.       — У меня к тебе тоже есть вопросы. Мудила, — не менее злобно ответил «Альфа», демонстративно потирая предплечье и энергично вращая онемевшей рукой.       — А ты залижи рану, псина — может, поможет, — посоветовал Рид, с ненавистью покосившись на фигуру «отчуждённого», так плотно обтянутую чёрным экзо-комбинезоном с голубыми флуоресцентными прожилками швов, будто его облили тканью, как смолой.       Выглядел «Альфа» так, будто только вышел с КПП, а не таскался целый год по Пустошам. Метаморфоза всегда откатывалась на истинную исходную: каким был, таким снова станешь. Если, конечно, не одичаешь до полного отупления. Этот «Альфа» признаков деградации совсем не проявлял, но Гэвина это не особо радовало: оттащить мычащего и пускающего слюни разведчика к «Коридору» было легко. Но этот пафосный любитель хватать Рида за шкирку явно не собирался возвращаться на милую голубую планету. Заявил, что ему и здесь прекрасно живётся. И послал куда подальше. И хрен бы с ним. Но премия за недоставленного агента не полагается. Значит, придётся доставлять силой.       Тут Гэвин вспомнил унизительное короткое путешествие по равнине бассейна. Не нужно было быть математиком, чтобы понять: маловато шансов против этой волко-скотины, которая могла перекинуться в любой момент. Рид что-то тихо пробормотал себе под нос, протирая пострадавший монитор рукавом. Несмотря на то, что полистекло покрылось сеткой белых трещинок, на нём успокаивающе светились зелёным датчики и предупреждение «Поставьте второй маяк». Заряд был почти полным. Батареи Хонгцзе в который раз выдержали испытание с честью.       Однако подсумка с запасом маяков, респиратора и контейнера с пайком он не обнаружил. Наверняка после того, как Гэвин всадил «Альфе» дозу транквилизатора, тот не успел далеко его оттащить — значит, был шанс, что вещи всё же найдутся. Поднявшись на ноги, Гэвин оторвал один из дроплайтов от влажной стены пещеры. Мелкий уродливый кристалл замерцал чуть ярче, но света всё равно было мало. Такую дрянь даже новички из «Бета»-отряда подбирать бы не стали. Тусклая дешёвка...       — Зачем ты меня сюда затащил? — Гэвин осмотрел ребристые вулканические своды и прислушался: где-то подвывал ветер. — Решил устроить мне весёлый канун Хэллоуина? Где мы, блядь?       — Там, где шанс не сдохнуть от кислородного голодания равен восьмидесяти процентам. Безопасное место, — «Альфа» сел на гладкий, немного скошенный валун и подобрал с земли несколько мелких обломков ракушечника. — А что, сейчас уже осень?       Рид помахал коммуникатором, показывая дату. Очевидно, «Альфа» действительно был озадачен этой информацией, но Гэвина волновало совсем не то, что кто-то заигрался и совсем забыл о времени.       — Если это место такое охуенно безопасное, то почему шанс выжить только восемьдесят процентов, а не все сто? — подозрительно спросил Рид.       — Двадцать процентов я накинул на вероятность того, что такой идиот, как ты, даже здесь найдёт способ сдохнуть. Целый год прошёл, а в «Дзету» всё ещё набирают недоумков вроде тебя...       — А знаешь, на сколько процентов меня волнует твое альфачье мнение? — Гэвин показал «Альфе» оба средних пальца. Тот только пожал плечами, поднимая ещё один небольшой осколок известняка.       Взвесив камешки на ладони, «Альфа» зачем-то швырнул один в темноту. Тот стеклянно брякнул, приземлившись где-то за расплывчатым кругом неясного света. «Альфа» бросил ещё один, пока Гэвин облизывал палец, поднимая его вверх, чтобы ощутить направление сквозняка. Рид сосредоточенно щурился, пытаясь разглядеть какой-то выход среди складчатых каменных стенок, в каких-то шарообразных наростах, похожих на мячи для мини-баскетбола. Очки с опцией ночного зрения вышли из строя, и поэтому Гэвину приходилось, как кроманьонцу, пользоваться тем, что предоставила ему природа, то есть глазами без спецприборов.       Он выронил маленький дроплайт в тот момент, когда в пещере полыхнула вспышка белого света, сначала невозможно растянув его собственную чёрную тень, а потом сократив её до полного исчезновения. Прикрывая лицо руками, Гэвин заорал:       — Ты чего там творишь, сукин сын!       — Не ори, — ответил ему «Альфа», — местные не любят шума. И лучше не трогай здесь ничего.       — Какие ещё… — Гэвин, болезненно скривив лицо, осмотрелся и уже чисто автоматически переспросил: — Какие местные?..       Вокруг него в воздухе повисли дроплайты, сотни крупных, прекрасных дроплайтов, и Гэвин, даже не имея под рукой справочника объектов класса «Бета», мог сказать, что это были светляки высшего сорта. Яркие, чистые, с гладкими гранями и без сколов. И они…       — Как это? — спросил Рид. — Как ты их включил? Они же пустышки...       — В пассивном состоянии не излучают света, — согласился «Альфа». — Хочешь узнать, как их активировать?       Гэвин хотел. В продажу шли только активные, а дроплайты-пустышки, обычные кристаллы, которые могли идти только на бижутерию, Центру были не нужны. Но если все эти пустышки, которые Гэвин беспечно отпинывал ботинками как простые камни, можно было «включать», то дело принимало несколько иной оборот.       — А. Понял, — Гэвин ухмыльнулся, трогая пальцем светляки и любуясь тем, как они, потревоженные прикосновением, отплывают немного в сторону, иногда сталкиваются друг с другом, издавая тот же звук, что и соприкоснувшиеся хрустальные подвески. — Сделка, да? А в обмен что?       — Набираешь полные карманы светляков, узнаёшь секрет активации и валишь отсюда. Меня ты не видел.       — Не видел, ага. Ты глянь на меня, — Рид тоже уселся на подходящий камень, вытянул ноги, разглядывая следы волочения, оставшиеся на комбинезоне. — Мне чо, сказать, что я споткнулся и упал пару сотен раз? «Хлою» не наебёшь. Ей накатили обновление на анализ катехоламиновых реакций. Она и раньше была заёбой, но сейчас хоть вешайся.       — Не мои проблемы... — тут Ричард сделал паузу и уточнил: — Как тебя зовут, кстати?       — Гэвин, — Рид подобрал кусок ракушечника, приглядываясь к этому обычному с виду камешку, пытаясь без подсказок снобского «Альфы» найти разгадку включения светляков.       — Не трогай здесь ничего, — повторил Ричард. — Давно в Центре, Гэвин? Наверное, нет, раз ещё в «Дзете»? Или ты из тех неудачников, которых за полгода работы не отправляют на повышение?       — Я, вообще-то, нашёл тириум. Дохрена тириума, — напомнил Гэвин, пропуская мимо ушей оскорбление. — Так что термин «неудачник» можешь сунуть себе под хвост, альфа-бой.       — Я бы засунул, дзета-бой, но есть одна проблема: ты всё ещё неудачник. И если бы не я, то ты бы стал подкормкой для местных бриофитов. — Гэвин вопросительно прищурился, а Ричард устроился на своём валуне поудобнее, откинувшись на спину и подложив руки под голову. Явно удовлетворённый тем, что Гэвин не прерывает паузы, он пояснил: —Ты даже не заметил, но тебя занесло прямо в эпицентр зоны кислородного нуля. Если ты забыл стартовые лекции, малыш, то я напомню. Атмосфера над тириумовым бассейном — зона нулевого содержания кислорода. Иногда она временно нормализуется, и ты не заметишь разницы между обычной местностью и площадкой над бассейном. А потом… — Ричард громко щёлкнул пальцами, — резко наступает падение уровня кислорода. До нуля. А ты, Гэвин, как настоящий счастливчик, попал прямо между периодами. Когда ты взял пробу, началось падение.       — Ты меня типа спас?       — Поправка. Я тебя пытался спасать. Примерно до того момента, пока ты не вколол мне транквилизатор. Пришлось лезть сюда. Поэтому, «Дзета»-Гэвин, мы будем торчать здесь, пока наверху, — Ричард показал пальцем на свод пещеры, — наш добрый друг кислород не придёт в норму. Ну так что? Подумал над предложением?       — Подумал, — отозвался Гэвин, — херня твоё предложение, а знаешь почему?       Готовясь излагать, он прицелился камешком в шарообразный выступ на стене. Прежде чем Ричард успел крикнуть, Гэвин, совершенно неожиданно для себя, попал куском ракушечника прямо по шару. Вместо ожидаемого стука камня о камень он услышал довольно громкое, но мягкое «Пфф-ф-ф...»       — Гэвин! Не вдыхай! — приглушённо крикнул Ричард, подтягивая наверх респиратор, соединённый с горловиной его комбинезона. — Задержи дыхание!       Рид послушно прикрыл ладонью рот и нос, отползая подальше от стенки с лопнувшим шаром, но в носоглотке раздражающе защекотало — так, что Гэвин понял: либо он сейчас чихнёт, либо его голова лопнет. Он рефлекторно резко и глубоко вдохнул воздух, в котором явственно оседало рыжее облачко спор. ***       — Всё. Привал. У меня вообще-то ноги, а не киберпротезы, — заявил Рид, усаживаясь на землю.       Ричард не стал спорить. Может, потому, что сам давно хотел отдохнуть, а может, потому, что место подходило для привала. Гэвин, радуясь тому, что «Альфа» не начал снова его поучать, достал из-за подкладки ботинка оставшуюся сигарету. Но тут же вспомнил, что горелка пропала вместе с подсумком.       — Бля. Может, ты тут ещё чему научился, дитя прерий? Огонь добывать умеешь?       Ричард, глядя на Рида с лёгким сочувствием, кивнул: «Умею». И достал из нагрудного кармана комбинезона тириумовую зажигалку с логотипом «НЬЮЛАЙФ». Такие стоили больше, чем полгода аренды капсулы в центре Детройта, и выдавались только «Альфам». Гэвин как следует рассмотрел дорогую штучку и полюбовался на ровное сильное пламя, прежде чем прикурить.       — Так нахуя тебе это всё? — спросил Гэвин, отчего-то точно зная, что Ричард не пошлёт его с этим вопросом.       — А нахуя тебе возвращаться? Если можно просто остаться, — Ричард протянул пальцы к губам Рида. Тот передал ему сигарету.       — В каком смысле — «просто остаться»? Что здесь? Камни? Зоны кислородного нуля? Кораллы эти твои вонючие… — Гэвин нервно заелозил на заднице, вспоминая недавний инцидент. — Ни кофе, ни сигарет.       — А там есть? — презрительно переспросил Ричард, затягиваясь сигаретой и с явной неохотой возвращая её обратно. — В НМР скоро запретят всё, кроме сои и энергетиков от «НЬЮЛАЙФ».       — Нормальные энергетики вообще-то, — ответил Рид. — Кроме ванильного. Тот хуже мочи пса-мутанта… Слушай. Я не шутил насчёт «Хлои». План твой — хуйня.       — Твои предложения?       — Вернёмся? Ну, погоняют тебя по лабораториям пару недель. Пройдёшь тесты. Кто вообще может уволить агента, открывшего бассейн? Я бы не уволил.       — Так сильно хочешь притащить им трофей?       — А ты трофей?       Ричард закрыл глаза, очевидно сдерживаясь, чтобы не съязвить. Гэвин посмотрел на «Альфу», резко вспоминая, как его накрыло там, в пещере, когда он надышался семян из потревоженного спорангия.       Ричард же, кажется, вообще не придавал произошедшему никакого значения. И это почему-то не нравилось Риду. Эпизод, конечно, был короткий, дурацкий, но в памяти Гэвина он воспроизводился медленно, тягуче, будоражаще... Эффект от вдыхания спор давно прошёл. Но воспоминания остались. ***       Тактильная память. Рид облизнул сухие губы, трогая влажным языком незнакомую перечную сладость. «Альфа», стоявший в нескольких шагах от него, смотрел выжидающе. Половина его лица была закрыта чёрной маской-респиратором. Видны были только искрящиеся глаза, отражавшие свет сотен дроплайтов.       — Всё нормально, — то ли спросил, то ли утвердил Гэвин.       Ричард неуверенно кивнул. Гэвин снова облизнулся, сглатывая сладкую, с нотками специй, слюну. По пищеводу прокатилась волна жара, вспыхнувшая где-то в области грудины. Как от крепкого алкоголя. Как в подпольном баре, где подают запрещённые в НМР напитки.       Тактильная память. Кожа на лице «горит», как после солнечного ожога.       — Мы не будем трахаться, — предупредил Ричард, но попытки отступить назад не сделал. — Лучше не трогай ничего. Станет хуже.       — Да, — послушно согласился Гэвин, даже не понимая, почему этот красивый «Альфа» вообще заговорил о сексе. — Мне просто нравятся волки, знаешь…       — Я ненастоящий волк, — уверил Ричард, — Гэвин, просто дыши чаще, нужно очистить лёгкие от спор. Дыши чаще и глубже.       Гэвин засопел носом, усиленно показывая Ричарду, насколько тщательно он очищает лёгкие. Насколько сильно «Альфа» ему нравится. Настолько, что Гэвин будет делать так, как Ричард попросит. Просто попроси, Ричард.       Он подошёл вплотную к «волку». Потрогал его твёрдое, будто облитое тканью комбинезона бедро. Рид зацепил пальцем одну из треугольных застёжек. Ему позволили трогать застёжки. Трогать бедро, волнующий выступ подвздошной кости, грудь, живот… Тактильная память подсказывает, каковы на ощупь эластичные вставки чёрного комбинезона.       — Полегче! — Ричард больно толкнул Рида в плечо.       Рид оскалился в счастливой улыбке. И снова настойчиво провёл пальцами по животу «Альфы». Недвусмысленно тронул ниже, несильно, но уверенно сжимая его член сквозь ткань.       Они сцепились. Гэвин, получая внушительные тычки под рёбра, только похрипывал и шумно выдыхал воздух. Со стонами. Будто они трахались.       Скрутить «Альфу» было нелегко, но эта пыльца ржавого цвета оказалась неплохим допингом. Ричард что-то злобно прошипел, когда его повалили на песок, а сверху, пытаясь распластать и обездвижить, упал Рид.       Тактильная память. Он целует прямо через чёрную, шероховатую ткань маски. Маска тёплая от дыхания Ричарда. Под маской губы Ричарда.       Тактильная память. Ричард притирается к нему грудью, животом, пахом, вдавливается пальцами в бока Рида, в шею Рида, хватает за плечи, извивается. Он вырывается и стонет. Будто они трахаются.       Гэвин целует его сквозь чёрную маску. Ричард смеётся.       — Идиот. Я же просил ничего не трогать.       — Да, — согласился Гэвин, не понимая слов.       Ему просто нравился голос Ричарда. ***       Они не потрахались. Рида начало отпускать как раз тогда, когда Ричард, устав дёргаться под ним, позволил Гэвину слюнявить своё лицо. Ричард посмеялся, когда всё закончилось. Ричард, кажется, уже забыл. Гэвин решил не напоминать. У них были и другие нерешённые вопросы.       — Что ты можешь против «НЬЮЛАЙФ», Ричард? — вдруг спросил он. — Ты от них не спрячешься. Они рано или поздно здесь всё разроют, перевернут. Они найдут способ. Пара лет — и маяков будет столько, сколько лампочек в Лас-Вегасе. Смены с каждым месяцем всё длиннее, Ричард. Они продвигаются глубже. Каждую неделю — новая скважина. Сотни маяков за месяц…       — Ладно.       — Что?       — Я сказал: «Ладно».       — «Ладно, мне похуй» или «Ладно, ты прав, Гэвин, ты мыслишь стратегически, а ещё я теперь знаю, кто в Детройте может достать мне сигареты»?       Ричард засмеялся, и, когда Гэвин, не выдержав, тоже ухмыльнулся, он вдруг предложил:       — Если попробуешь метаморфозу — вернусь. Сдашь меня на КПП, прямо в руки лаборантам, — Не давая Гэвину сказать «нет», он напомнил: — Чёртов Хэллоуин, Гэвин. Можно подумать, ты в детстве не наряжался в фантастических существ.       — Только в серийных маньяков, — Гэвин посмотрел как-то странно и отвёл глаза. Он зачем-то снял красный капюшон своего худи. Пригладил волосы. Признаки тревоги.       — Ладно, не надо. Я и так пойду, — Ричард повернул голову в ту сторону, где над горизонтом висели неразлучные Гри и Рохо — спутники, почти растворившиеся в зеленоватой рассветной дымке. Почему-то хотелось запомнить их получше. На случай, если «НЬЮЛАЙФ» всё-таки увольняет ценных агентов.       Когда полосатый Гри исчез вслед за своим красным другом, Ричард обернулся на Гэвина. Он был готов идти к точке входа. Гэвин молча и вопросительно смотрел на него.       Смотрел немигающим взглядом круглых, жёлтых, звериных глаз. ЭПИЛОГ.       Из учебника истории Новой Мичиганской Республики.       Декабрь, 22, 2101 год       Корпорация «НЬЮЛАЙФ» в союзе с управлением по аэронавтике и исследованию космического пространства запускает проекты «Титан-Ксанаду». Цель: отработка мягкой посадки для пилотируемых кораблей. Исследование рельефа, картографирование, сбор образцов грунта.       Март, 12, 2118 год       Исследовательская группа «Титан-Ксанаду-III» обнаруживает объекты искусственной природы, расположенные на поверхности высохшего озера Миррор-Сёркл. В Центр Исследования Титана поступают первые отчёты об объекте «Блу Стоун Вэлли». Формируется экспедиционная группа для изучения объектов, оставленных на Титане неизвестной цивилизацией.       Август, 7, 2127 год       Колоннада «Блу Стоун Вэлли» доставлена на Землю с Титана. Правительство Новой Мичиганской Республики в содружестве с «НЬЮЛАЙФ» размещает артефакты в Центре изучения Титана.       2128 год       Элайджа Камски, руководитель проекта по исследованию «Блу Стоун Вэлли», открывает «Х-Пространство» [«Червоточина Морриса-Торна»]. В отчётах фиксируются успешные случаи двойного перехода подопытных животных. В сентябре Элайджа Камски заявляет, что совершён первый успешный транзит человека в «Х-Пространство» и обратно.       Январь, 11, 2129 год       Запуск «Первой Волны». Изучение явлений «Коридор», «Подпространство», «Пространство-Х». Элайджа Камски проводит первую официальную конференцию на всемирном космическом форуме. Первое упоминание о ресурсах, добытых в «Пространстве-Х».       Март, 7, 2129 год       Первая демонстрация свойств объектов класса «Бета» — ресурсов, добытых в «Пространстве-Х». Элайджа Камски становится главой «НЬЮЛАЙФ». Объявляется набор агентов георазведки «Пространства-Х».       Сентябрь, 2129 год       Старт промышленных продаж объектов класса «Бета» [«светляки», кремний-углеродные сверхлёгкие материалы, излучатели тепла природного происхождения, природные лейкосапфиры и т.д.]       Ноябрь, 2129 год       Испытания нового вида топлива. Вещество «Тириум» [объект класса «Альфа»] официально приобретает статус стратегического ресурса для человечества.       «НЬЮЛАЙФ» открывает Институт при Центре исследования «Пространства-Х». ООН направляет ноту протеста правительству НМР, монополизировавшему добычу «Тириума» и объектов класса «Бета».       Май, 21, 2135 год       Неназванный сотрудник корпорации «НЬЮЛАЙФ» проводит диверсию, обнародуя более пятнадцати тысяч секретных документов, связанных с проектом «Первая волна» [разведка, исследование и добыча ресурсов в «Х-Пространстве»]. Впервые сообщается о новом свойстве «Х-Пространства», позволяющем агентам разведки, находящимся внутри «Коридора», изменять форму тела по своему усмотрению. Достоверность явления метаморфизма, а также обратного метаморфизма, вызывает споры в научном сообществе.       Июнь, 15, 2135 год       Элайджа Камски слагает с себя полномочия главы корпорации «НЬЮЛАЙФ». Пресс-секретарь корпорации Аманда Стерн проводит большое международное интервью «Метаморфы, или агенты-оборотни».       Декабрь, 1, 2138 год       Старт проекта «Вторая волна». Серия неудачных опытов по запуску в «Коридор» техники для промышленной добычи ресурсов. Аманда Стерн отрицает достоверность сообщений о потерях агентов в «Пространстве-Х».       Ноябрь, 17, 2139 год       Аманда Стерн презентует доклад об открытии крупнейшего за всю историю бассейна месторождений тириума. Старт проекта «Третья волна». «НЬЮЛАЙФ» разрабатывает технологию взаимодействия агентов класса «Альфа»-«Бета»-«Дзета». Технология получает рабочее название «Гри и Рохо».