Акт II. Глава 14: «Встреча»

      Хиро полз вперёд, прижимаясь лицом к холодному металлу, собирая носом и щеками серую, въевшуюся пыль. Спина выгнулась дугой, шея ныла, колени и локти горели от трения, но он упрямо продолжал двигаться. Вентиляционный ход петлял, как лабиринт, созданный безумным архитектором.       Сразу за поворотом начиналась развилка. Один канал уходил вправо — вниз, в сторону госпиталя, где сейчас приходили в себя дети-паразиты, включая Тамаши. Второй ход поднимался чуть вверх, и оттуда тянуло прохладным, относительно свежим ветерком, пахнущим чем-то отдалённо металлическим и стерильным. Хиро выбрал правый путь.       «Странная планировка...» — подумал он, морщась от очередной порции пыли, попавшей в нос. Вместо привычных прямых, рациональных шахт, здешняя вентиляция извивалась и уходила в разные стороны. Развилки, перекрёстки, бессмысленные петли... Некоторые ответвления вообще казались лишними — они никуда не вели и ни к чему не подключались.       «Зачем прокладывать через госпиталь сразу два полноценных канала? И один из них обрывается прямо в потолке без решётки. Дурдом...»       Хиро остановился и прислушался. Внизу, за тонкой металлической перегородкой, госпиталь постепенно затихал. Исчез торопливый топот санитаров, стихли жалобные стоны тех, кому не повезло с завтраком. Теперь слышались только редкие приглушённые голоса, шорох простыней и слабое позвякивание капельниц.       Обиднее всего было за Тамаши. Хотелось развернуться прямо сейчас, спуститься обратно, пробраться в палату и просто сесть рядом. Взять её за руку, сказать что-нибудь глупое и успокаивающее, побыть рядом с ней. Но он знал — сейчас нельзя. Пока одна половина бункера корчилась от боли на койках, а вторая лихорадочно пыталась разобраться, кто и зачем устроил отравление, у него было небольшое окно свободы. Окно, которым грех было не воспользоваться.       Хиро сжал зубы и пополз дальше.       «Если уж я здесь, то хотя бы изучу эту чёртову вентиляцию как следует. Найду если не выход наружу, то хотя бы путь на верхний этаж. Если он вообще существует...»       Хиро прополз ещё несколько метров и замер. Под ним появилась очередная вентиляционная решётка. Свет в помещении внизу был выключен, но даже в густом полумраке он сразу узнал это место.       Это была та самая палата. Та, где он приходил в себя после драки с Отцом — если то безумие вообще можно назвать дракой. Здесь его выхаживала та старушка с проблемами с речью. Он невольно вздрогнул, когда воспоминание всплыло ярче. Тогда, в тишине выздоровления, он слышал странный треск на потолке — сухой, едва уловимый, словно кто-то очень осторожно двигался по металлическим листам. Теперь, находясь точно над тем же местом, Хиро понял: звук шёл именно отсюда. Из вентиляции.       «Неужели… в тот день здесь уже кто-то ползал? Кто-то, кто использовал эти ходы не по назначению, точно так же, как я сейчас?»       Мысль неприятно кольнула. Ползти дальше вдруг стало гораздо менее уверенным решением. Чем глубже он забирался в этот металлический лабиринт, тем громче в голове звучал голос разума. Экфон остался в библиотеке — значит, никто не сможет отследить его перемещения по внутренней карте бункера. С одной стороны, это было преимуществом. А с другой... если он задержится здесь слишком надолго, его обязательно начнут искать. А в таком месте, где детей выращивают в пробирках и с детства обучают пилотировать гигантских роботов, вопросы быстро превращаются в допросы. И ответы на них лучше иметь очень убедительные.       А главное — Тамаши.       Хиро почувствовал, как внутри всё сжимается от одной только мысли. Противник прекрасно знал его самое слабое место. Знал, каким рычагом надавить, чтобы Хиро сломался быстрее всего. Если его отсутствие заметят и решат, что он представляет угрозу... первой под удар может попасть именно она.       Но что будет, если он просто затихнет? Если притворится, что смирился и вписался в это странное, неправильное общество?       Ответ приходил сам собой, тяжёлый и неизбежный.       Над ним начнут ставить опыты. Это было лишь вопросом времени. Именно с этого всё и началось в тот день, когда он впервые открыл глаза в этой стерильной клетке. Отец явно не упустит шанса продолжить своё «исследование». Он захочет увидеть, как развивается его «эксперимент», захочет понаблюдать за последствиями того безумного спектакля в театре. Захочет понять, что именно он создал.       А потом рога снова начнут расти.       Хиро невольно сжал зубы, представив, как знакомая тяжесть и жжение возвращаются к нему на лоб. Если это случится — Тамаши снова окажется в опасности. Она станет самым удобным рычагом давления. Самой уязвимой точкой, по которой ударят в первую очередь.       Вернуться в Фиострис тоже было невозможно. Стоит ему переступить городскую черту, как на него набросятся со всех сторон. Одни потребуют информацию о так называемой «Ветви Ядориги», вытрясут из него каждую деталь под ярким светом допросных ламп, а другие будут готовы будут заплатить целое состояние, лишь бы разобрать его на части и изучить феномен его рогов под микроскопом. А третьи просто захотят использовать его как оружие, как инструмент в своих грязных играх.       Ни здесь, в бункере, ни за его стенами ему уже не было места.       Оставался только один путь — самый страшный и отчаянный.       Скрыться от всех глаз. Уйти в дикие, мёртвые земли за пределами любых карт. Научиться выживать среди руин и ядовитых пустошей. Построить новую жизнь там, где никто не сможет его найти. Всего двое, он и Тамаши. В полной изоляции.       Вариант был, мягко говоря, ужасным. Почти самоубийственным. Но другого ему не оставили.       Только так он сможет не просто сохранить свою жизнь, но и защитить Тамаши. Даже если для этого придётся исчезнуть навсегда и никогда больше не увидеть её улыбку.       Тем временем вентиляционный лаз постепенно уходил вверх, превращаясь в крутой наклонный тоннель. Позади уже осталось несколько развилок, и на каждой Хиро старательно запоминал направление: поворот, ещё поворот, левое ответвление... Чтобы потом, если придётся бежать, не заблудиться в этом металлическом лабиринте. Со всех сторон приглушённо доносились голоса обитателей бункера — смех, обрывки разговоров, звяканье посуды. Судя по всему, он полз как раз над бараками или столовой.       Где-то неподалёку должна была быть лифтовая шахта. Если повезёт, по ней можно будет выбраться на верхние этажи.       Странно, но руки почти не уставали. Словно в крови кипел какой-то странный, неестественный прилив сил. Стиснув зубы, Хиро рванул вперёд с удвоенной энергией.       И вдруг — резкий скрип позади.       Он мгновенно замер, прижавшись к холодному металлу. Звук шёл откуда-то сзади, из одной из недавних развилок. Из-за узости лаза невозможно было обернуться, не подняв шума, поэтому Хиро просто затаил дыхание и замер, молясь, чтобы всё оказалось случайностью.       Скрип стих.       На секунду повисла тишина. А потом раздался резкий, удивлённый вздох — прямо за ним. Хиро резко дёрнулся, разворачиваясь в тесном пространстве. Металл жалобно заскрипел под его весом. И он увидел Кью. — ?!.. — у девушки вырвался злой, сдавленный вздох, больше похожий на рычание дикого зверя.       На ней была всё та же чёрная форма паразита, но экфона на поясе не было. Длинные пепельные волосы собраны в высокий хвост и аккуратно заправлены за воротник, отчего её лицо казалось ещё более открытым и яростным. Широко распахнутые зелёные глаза горели гневными искрами. Хиро почувствовал, как тело мгновенно парализовало от ледяного страха.       В следующую секунду Кью уже была рядом.       Она метнулась к нему со скоростью пантеры — бесшумно и стремительно. Тонкие, но невероятно сильные пальцы вцепились в его шею, сдавив горло с беспощадной яростью. Лицо девушки исказилось неприкрытой ненавистью, глаза сверкали почти безумно. Хиро инстинктивно вцепился в её запястья, хотя сдавить горло у неё не получалось. — Ты, мутант! — прошипела Кью рычащим шёпотом. — Что ты здесь забыл?! Следишь за мной? Клянусь, если ты хоть кому-то скажешь, я сброшу тебя в лифтовую шахту!       Ярость девушки была почти осязаемой, но Хиро, к своему собственному удивлению, почти не чувствовал боли от её хватки. Пальцы на его горле сжимались сильно, но недостаточно. В следующее мгновение он резко схватил её за запястье и оттолкнул руку в сторону, едва не отправив девушку назад по наклонному ходу. — Держи руки при себе, — выдохнул Хиро. Голос слегка дрожал, выдавая напряжение, но в нём уже звучала сталь. — Ты мне не интересна. Я ищу выход... И теперь, когда ты об этом знаешь, у меня достаточно причин, чтобы убить тебя и оставить гнить здесь.       Кью замерла, тяжело дыша. Её зелёные глаза всё ещё полыхали недоверием и злостью. — Значит, не следишь? — процедила она, с подозрением прищурившись. — Ну и как мне реагировать? С тобой-то всё понятно: ты появился из ниоткуда и хочешь свалить обратно. А я... Чёрт побери. Что мне теперь делать...       Хиро подполз ближе, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Металл под ним тихо заскрипел. — Не рекомендую меня сдавать, — тихо, но твёрдо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Потому что я молчать тоже не стану. И даже если мне не поверят, к тебе сразу появятся неудобные вопросы. Например, каким образом ты вообще меня здесь нашла. В вентиляции, одна и без экфона.       Кью не ответила сразу. Её дыхание стало чаще, а в глазах мелькнула тень настоящей растерянности, которую она пыталась скрыть за маской гнева. Из обоих концов вентиляции доносились чужие голоса: бункер жил своей жизнью. А Хиро и Кью, будто крысы, прятались, согнувшись в три погибели, ото всех посторонних глаз. Нелепая ситуация, но из неё требовалось выходить. — Я тебя не сдам, — первым нарушил тяжёлое молчание Хиро. Его голос звучал тихо, но твёрдо. — Если ты тоже пообещаешь никому не рассказывать обо мне. Я хочу сбежать отсюда вместе с Тамаши. Нам здесь не дадут нормальной жизни.       Кью несколько секунд смотрела на него в упор, потом медленно кивнула. — Я понимаю, — ответила она почти без эмоций. — Я здесь по той же причине.       Её гордый, красивый профиль в этот момент выглядел почти комично: девушка стояла на четвереньках в узком вентиляционном лазе, вся покрытая серой пылью, словно героиня дешёвого ситкома. Но выражение лица и пронзительный, ледяной взгляд зелёных глаз мгновенно отбивали любое желание смеяться. Этот взгляд ясно предупреждал: «Расскажешь хоть слово — и твои куски будут разбросаны по всей этой вентиляции от первого до последнего этажа». — Я ищу выход, — продолжила Кью, чуть приподняв голову и стряхнув с ресниц пыль. — Но не для себя. Я хочу вытащить отсюда Хелу. — Хелу?.. — в голове Хиро со скрипом завертелись шестерёнки. — Ей что-то угрожает? — Ага, собственное руководство угрожает! — Кью вспыхнула, и в её шёпоте прорвалась настоящая злость. — У неё синдром Химеры на почти последней стадии. Из-за этого она идеально совмещается с любым пилотом, но синхронизацию переносит отвратительно. Не говоря уже про её характер.       На мгновение Кью замолчала, настороженно прислушиваясь к далёким звукам бункера. — Как ты думаешь, что произойдёт, если она станет полноценным пилотом? — Она сломается в первом же настоящем бою, — тихо ответил Хиро. — Если только не свихнётся от синхронизации с каким-нибудь отморозком! — процедила она сквозь зубы. В её голосе сквозила неприкрытая горечь. — Она не должна здесь оставаться. Поэтому я и ищу любой способ вытащить её отсюда. Абсолютно любой.       Хиро внимательно посмотрел на девушку. Ему крупно повезло. Даже если Кью откажется сотрудничать, теперь у него появился мощный рычаг давления: она ни за что не сдаст их с Тамаши, рискуя собственной тайной. К тому же Кью явно знала этот комплекс куда лучше, чем он сам. — И что ты уже нашла? — спросил он с неподдельным интересом.       Кью тяжело вздохнула, опустила взгляд. Пепельные волосы, заправленные за воротник, слегка растрепались от пыли. — Почти ничего, — призналась она. — Дальше идёт лазерное заграждение. Не понимаю, на кой чёрт его вообще поставили в вентиляции, но оно реально мешает. Недавно я устроила небольшой саботаж в генераторной... и когда заграждение отключилось, смогла проползти дальше.       Хиро вскинул брови. — Так это была ты?       Он мгновенно вспомнил хаос своего побега из камеры — внезапное отключение света, сирены, панику охраны. — Ага. Удобно получилось, правда? — уголки её губ едва заметно дрогнули в подобии горькой усмешки. — В общем, я смогла добраться аж до этажей администрации. Но забраться ещё выше не вышло. Нас всех созвали на экстренный сбор. — Н-да... — тяжело вздохнул Хиро, чувствуя, как на плечи наваливается новая тяжесть. Час от часу не легче. Даже если по вентиляции и удастся выбраться на поверхность, кто знает, какие ещё сюрпризы приготовил этот проклятый бункер. Лазерные заграждения, датчики, автоматические ловушки... Если идти этим путём, то готовиться нужно очень тщательно: разведать все возможные опасности заранее, найти надёжный маршрут и только потом отправлять по нему Тамаши. И сделать это как можно скорее, пока окно возможностей не захлопнулось. — Я понимаю, что тебе нет дела ни до меня, ни до Хелы, — голос Кью внезапно обрёл металлические нотки, холодные и острые. — Но теперь мы в одной лодке. Поможешь мне вытащить Хелу — и я сделаю всё, чтобы помочь тебе и твоей подруге выбраться отсюда. А если сдашь меня... о твоей маленькой прогулке по вентиляции узнаю не только я. Это ясно?       Хиро посмотрел ей прямо в глаза и медленно кивнул. — Предельно чётко.       Повисла короткая пауза. Металлические стенки вокруг них тихо гудели от далёкой вентиляции. — Так какой у нас план? — спросил он наконец.       Кью фыркнула. — А это не очевидно? Узнать, как отключить здешнюю систему безопасности так, чтобы заодно не погрузить весь комплекс в темноту.       Хиро невольно усмехнулся. — Значит, никакого плана нет. Так бы сразу и сказала. — Закройся, идиот, — огрызнулась она, но в голосе уже не было прежней ярости, а скорее привычная колкость. — Я хотя бы что-то предлагаю. Из нас двоих ты единственный не родился в пробирке, вот и думай своим природным, драгоценным мозгом! — Так... — Хиро задумчиво почесал щёку. — Где-то же это лазерное шоу должно переключаться, верно? Может, на верхних этажах есть операторская или пультовая?       Кью тяжело вздохнула, и звук этот в тесном металлическом лазе прозвучал особенно безнадёжно. — Мы туда не попадём без нужного уровня допуска. А такой есть только у взрослых. — Тогда, может, просто украсть у кого-нибудь экфон с нужным кодом? — предложил Хиро. — Слишком рискованно. Если пропажу заметят, экфон быстро отследят. Даже если нас самих не поймают, сразу поймут, что кто-то пытается сбежать. — А если договориться с кем-то из взрослых?       Кью посмотрела на него так, будто он только что предложил прогуляться по минному полю босиком. — А у тебя есть среди них хоть один человек, которому ты действительно можешь доверять? Я очень в этом сомневаюсь.       Хиро нахмурился, крепко сжав губы. Лоб прорезала глубокая складка. — Мне нужно время, — наконец сказал он. — Пока что просто собираем как можно больше информации. Вентиляция, возможно, не единственный путь наружу. Теперь ползём обратно, пока нас не хватились.       Они возвращались молча. Напряжение между ними всё ещё висело в воздухе, но теперь к нему примешивалось осторожное понимание: они действительно оказались в одной лодке.       Когда оба наконец выбрались в библиотеку, Хиро первым делом подобрал свой экфон. Кью же достала свой из небольшого тайничка между старыми книжными полками.       Обратно в больничное крыло они возвращались торопливо, почти бегом по пустым коридорам. Причин на то было две.       Первая — нужно было как можно скорее попасться на глаза друзьям и персоналу, чтобы никто не начал задавать вопросы.       Вторая — и самая важная для Хиро — он отчаянно хотел оказаться рядом с Тамаши. Увидеть, что ей хоть немного полегчало.       Тамаши нашлась быстро — всё на той же койке. Она выглядела заметно лучше, чем когда Хиро оставил её ради своей экспедиции по вентиляции. Щёки уже не были такими бледными, а в глазах снова появился живой блеск. Медики наконец разрешили Хиро подойти к ней.       Члены девятого отряда тоже были здесь: они собрались небольшой кучкой у соседних коек и тихо, но оживлённо обсуждали, что же могло случиться с завтраком. Хиро прошёл мимо них, почти не замечая, и направился прямиком к Тамаши.       Как только она увидела его, на её лице расцвела широкая, искренняя улыбка — та самая, от которой у Хиро внутри что-то неизменно теплело. — Прости, что оставил тебя так надолго... — начал он с ходу, подходя ближе. Но Тамаши не дала ему договорить. Она резко протянула руку и цепко схватила его за запястье, притягивая к себе. — Да всё в порядке, правда! — ободряюще протараторила она, хотя голос ещё был немного слабым. — Мне больше от страха стало плохо, честно! И знаешь... Теперь я лучше понимаю, чего я хочу от этой жизни.       Хиро посмотрел на неё округлившимися глазами. — Личного дегустатора! — громко и с гордостью выпалила она.       На миг Хиро покраснел — то ли от умиления, то ли от внезапного стыда. Он даже слегка растерялся. Когда первое замешательство прошло, его лицо стало серьёзным. — Да ты!.. — выдохнул он, садясь на край койки. — Ты представляешь, как я за тебя волновался?! А если бы... — Да расслабься, — засмеялась Тамаши, легонько толкнув его в плечо свободной рукой. — Я просто отравилась, бывает. Вот настучать бы по жопке тому горе-повару, который готовил эту пюрешку, и мне сразу станет лучше! — она задумчиво наморщила носик. — А если это девочка готовила? Тогда будет как-то некрасиво... Хотя ты точно оценишь!       Хиро устало провёл ладонью по лицу и невольно улыбнулся. — Ну да, из нас двоих я самый извращённый извращенец, — ответил он и присел поудобнее на край койки. — Так когда тебя выписывают? — Сегодня ещё полежу тут, а завтра снова в бой, — бодро ответила Тамаши. — Ну... если только врач какую-нибудь ещё бяку у меня не найдёт. — Не найдёт, — уверенно ответил Хиро, слегка улыбаясь. — В твоём организме ни один вирус не выживет. Умрёт от сахарного передоза. — Я не сладкоежка, я забочусь о здоровье! — со звонким смешком возмутилась Тамаши и гордо выпятила грудь. В этот момент она стала удивительно похожа на плюшевую игрушку — такую же мягкую и невероятно милую. Хиро не смог сдержать улыбку. — Ладно, заботливая ты моя... — Он нежно провёл пальцами по её руке. — Посидеть с тобой ещё немного? — Я бы предпочла, чтобы ты со мной на одной кровати поспал, — лукаво прищурилась Тамаши, — но думаю, врачи будут против. — Ловлю на слове, — тихо ответил Хиро, и в его глазах мелькнула озорная искра.       Он остался с Тамаши до позднего вечера. Все занятия и тренировки на сегодня отменили, и у них неожиданно появилось много свободного времени только друг для друга. Хиро решил пока не рассказывать ей ни о своих приключениях в вентиляции, ни о неожиданном договоре с Кью. Лучше подождать, когда рядом не будет лишних ушей. Сейчас ему просто хотелось быть рядом с ней — без тяжёлых разговоров, без секретов и без лишнего напряжения.       До самого отбоя они говорили обо всём на свете: вспоминали безумную мегарождественскую вечеринку, смеялись над старыми глупостями, тихо заигрывали друг с другом и просто наслаждались тем, что могут быть вместе.       Когда часы наконец подошли к отбою, Хиро наклонился и поцеловал Тамаши — уже совсем не по-детски, а долго, нежно и глубоко. Её губы были тёплыми и чуть сладковатыми на вкус. — Спокойной ночи, — прошептал он, нехотя отстраняясь.       Потом он встал и направился в барак девятого отряда. Встречаться сегодня с имбецилами из тринадцатого и портить себе настроение совсем не хотелось.

***

      Глубоко внизу, на самых нижних этажах комплекса, располагалась лаборатория. Несколько узких, тесных помещений, разделённых тонкими перегородками, были до отказа забиты мерцающей электроникой, пробирками и анализаторами. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом озона и химических реактивов.       Люди в строгой форме с символикой Древа склонились над образцами отравленной пищи. Их движения были быстрыми и сосредоточенными. Причиной такого нездорового интереса стала срочная проверка поступивших продуктов: большинство овощей и фруктов выглядели совершенно нормально — яркие, сочные, свежие. Но внутри они оказались совсем другими. Посреди рабочего процесса на самом крупном мониторе внезапно появилось лицо Отца. — Докладывайте, — произнёс он холодным, лишённым эмоций голосом.       Один из учёных, молодой и явно нервничающий, тут же затараторил: — Господин, в овощах обнаружен неопознанный химический элемент. Он не поддаётся ни одному известному анализу и крайне токсично воздействует на живые ткани.       Маска Отца опасно блеснула под холодным светом ламп. — Как он туда попал? — механически спросил он. — Это отравление? — Исключено, господин. Повара были допрошены — они ничего не знают. Все продукты свежие, только что поступили с наших собственных плантаций. Однако...       В этот момент в лабораторию быстро вошёл другой учёный — постарше, с усталым лицом и глубокими морщинами. — Господин... — обеспокоенно начал он. — Почва на нескольких участках внешнего мира загрязнена. В ней содержится тот же самый элемент. В лаборатории повисло тяжёлое, почти осязаемое молчание. Воздух словно сгустился. Его прервал всё тот же ровный, ледяной голос Отца: — Как это случилось? — Мы пока не знаем точно. Я предполагаю, что вещество проникает через подземные воды.       Отец помолчал несколько секунд, словно взвешивая каждое слово. — Выясните, что это за вещество и откуда оно взялось, — наконец приказал он. — И немедленно проверьте остальные плантации. Убедитесь, что им ничего не угрожает. Если это намеренная диверсия — мы должны быть готовы. — Как прикажете, господин.       Экран погас, оставив после себя только холодное голубое мерцание. Учёные напряжённо переглянулись и вернулись к работе.