Часть 1

Лапы бегут быстро, не проваливаясь в мягкий снег. Лисица сосредоточена на каждом шаге, но в то же время ни о чём не думает. Тело зверя стало уже почти родным, она привыкла к нему. Предпочитала передвигаться по лесу именно так. Духи не трогали её, она стала для них своей. Неожиданно кицунэ остановилась, сбившись с чёткого ритма. Принюхалась. Она отбежала далеко от деревни, но почувствовала знакомый запах. Кадзу. Он уже вернулся? Не может быть. Она ждала его лишь через несколько дней – он сообщил ей примерный срок в письме. Но это его запах. Совсем свежий. Он прошёл здесь несколько часов назад. Но уже, наверное, дома? Мэй замерла. Не знала, что делать. Конечно, она быстро доберётся в лисьем теле до дома Кадзу, но сможет ли перевоплотиться обратно? Далеко не всегда у неё получалось быстро вернуться в тело человека. Сино-Одори говорила, что кицунэ лучше быть лисицами, комфортнее, проще. Видимо, её разум считал так же, иногда не отпуская из пушистого тела. Мэй вздохнула. Надо возвращаться. Неважно, перевоплотится или нет – он узнает. Её жемчужно-серебристая шерсть, кажется, была знакома уже каждому синоби. Больше таких лисиц в округе не было. Она побежала назад. Пара часов – и увидит его. *** Воспоминания наполнили мысли. Она никогда не разлучалась с Кадзу так надолго, а тут ему пришлось уехать на три месяца. Мысли помогали. Создавали иллюзию, что он рядом. Неожиданно в голове возник образ Азуми. Мысленно Мэй перенеслась в тот вечер, когда Кадзу уехал. Мрачный, злой, но до боли нужный. Сказал лисице сразу, что они долго не смогут видеться. Что вряд ли получится слать ей письма. Он лишь сообщит, когда направится назад. Поцеловал – отчаянно, с нежностью, словно хотел запомнить прикосновение губ к губам на долгие месяцы. Она удержала в памяти этот поцелуй, решив его бережно сохранить. Он разрешил ей жить у него. Чтобы было не так грустно. Не так одиноко. Но его постель была страшно пустой, хоть и хранила едва уловимый аромат его тела. Это был вечер. Мэй сидела около дома на лавочке, наблюдая за водной гладью озера. Было холодно, но оно почему-то не замерзало. Подумалось, что всё как у нее – мёрзнет, но воспоминания о Кадзу греют сердце. Не дают стать ледышкой. Она уловила чужие шаги, обернулась. Азуми уставилась на неё с лёгким удивлением, но быстро надела свою каменную маску. Не то чтобы она скрывалась, но старалась быть незаметной. Не получилось. – Ты что тут делаешь? – резко спросила синоби, недовольно глядя на кицунэ. – Почему ты у его дома? – Я здесь живу, – коротко ответила Мэй, отводя глаза от девушки. Не хотелось ругаться. Не хотелось скандалов. Врать тоже не было смысла. – Что? Как это он позволил тебе жить здесь? Ты врёшь. Или околдовала его. Мэй снова посмотрела на Азуми. Злое лицо, глаза, полные ненависти. Губы сжаты. Хочет ударить, наброситься, избавиться. Отвечать не стала. – Проклятая ведьма. Что ты сделала с Кадзу? Почему он разрешил тебе быть в его доме без него? Мне… такое не позволялось, – последнее было добавлено тихо, еле слышно, с болью. – Мне кажется, если бы я околдовала Кадзу, это заметил бы хотя бы Такао, – ответила Мэй спокойно. – Он же колдун и поопытнее меня. Думаешь, позволил бы кому-то ходить под чарами? Разумные аргументы. Азуми это тоже поняла. Но злость никуда не исчезла, осталась с ней. Ей хотелось сделать Мэй больно так же, как она сейчас делала ей. – Что ты с ним сделала? – повторила она, не отрывая взгляд от лица соперницы. – Он всегда был моим, и я могла прийти к нему, когда хочу. Он мой, ты слышишь? – Кадзу – не твой или мой, – Мэй пожала плечами. Слепая злость собеседницы не производила на неё никакого впечатления. – Он что, вещь? – Отказываешься от него? – насмешливо спросила Азуми. – Нет, и не откажусь никогда. Но он не моя собственность. Вправе делать, что хочет сам. – Может, он тебя обманул, пошёл развлекаться с гейшами? Когда он был со мной, часто таким промышлял. – Твой обман так очевиден, что не увидит его только слепой, – поморщилась кицунэ. – Давай начистоту. Я доверяю ему, он доверяет мне. "Развлекаться с гейшами" (которые тем, на что ты намекаешь, не занимаются), когда его ждут дома, не в его правилах. Изменять той, которая с ним рядом, он не станет. Какой бы она ни была… – Мэй посмотрела Азуми прямо в глаза. – Странно, что ты не знала этого о Кадзу, если считаешь его своим. Девушка замешкалась. Не знала, как ей ответить. Отчаянная ложь не помогла ей выбить Мэй из равновесия. Не заставила сомневаться. – Чёртова ведьма, – прошипела синоби и быстрым шагом ушла. Хотелось сорваться на бег. Но она не могла потерять остатки своего достоинства. *** Привычный ритм шагов неожиданно нарушился. Мэй вздрогнула и посмотрела вниз. В лапе торчала огромная колючка, а снег вокруг окрасился красным. Что за неудача? Кто решил задержать её в пути? Лисица села и зубами вытащила колючку. Больно. Крови потекло больше. Она невольно окунула лапу в снег, и приятная прохлада отключила мерзкие ощущения. Мэй вдруг подумала: сможет ли она сотворить иллюзию того, что ей не больно? Опасно. Она же не хотела истечь кровью. Тело не желало превращаться. Не позволяло ей вновь обратиться в человека. Девушке стало страшно. Почему оно не подчиняется? Кое как обмотав вокруг лапы листья, она нетвердо зашагала дальше. Оставалось не так много. Дойдёт. Должна. *** – Мне так жаль, что я жива. Что цена моей жизни была такой. Кадзу смотрит на неё серьёзно, но она не может разгадать его эмоций. Переводит взгляд на Такао, тот слегка улыбается и уходит. – Мэй… Он не так часто называл её по имени, но сердце каждый раз замирало. Он резко сократил расстояние между ними, обхватил рукой её за талию, поцеловал. Холодные губы Кадзу обжигали опаляющим огнём. Жадный, требовательный, но нежный поцелуй. – Хорошо, что жива, – услышала она тихий шёпот. Он провёл пальцами по её ладони, не задерживаясь. Этот жест стал таким близким и родным, что на сердце потеплело. Что-то такое личное… только их. Девушка на секунду прижалась к его груди, а он поцеловал её в макушку. *** Почему он так запал ей в душу? Еле перебирая лапами, Мэй шла вперёд. Раненная подушечка болела, но кровь уже почти не шла. Она чувствовала дикую усталость и понимала, что может отключиться в любой момент. Отвлекала себя мыслями и воспоминаниями, подгоняла. Осталось совсем недолго. Вспоминался вечер незадолго до отъезда Кадзу. Она, как обычно, пришла к нему вечером, он привычно обнял её, и она ощутила едва уловимый запах осенней листвы. – Почему не останешься насовсем? – спросил он. Кицунэ растерялась. Она и сама не знала, почему. Хотелось, но не хватало решительности. Даже после всего, что у них было. – Мэй. Собственное имя вырвало из пучины растерянности, заставило поднять глаза. Он смотрел прямо на неё, спокойно, уверенно, с теплом. Слегка улыбался. – Кадзу, я… – Нерешительная. Такая смелая, когда нужно броситься в бой или рискнуть жизнью, но такая пугливая, когда я зову тебя сюда. Удивительная… Он зарылся лицом в её волосы, прижал к себе крепче. Она слышала, как бьётся его сердце. Спокойно и ровно. Кадзу погладил её по спине, что-то прошептал, не желая разрывать этот момент. Зная, что теперь нескоро доведётся так обнять её. – Когда я уеду, приходи сюда. Кто-то должен ухаживать за домом. Если хочешь – оставайся. Нет – я пойму. Но приходи. Обязательно. Она кивнула и получила в ответ улыбку. А потом он прикоснулся своими губами к её, и мир потерял всякий смысл. Огни фонарей вырвали лисицу из раздумий. Мэй невольно обернулась назад и увидела, как за ней тянется красный след от раненной лапы. Чёртова колючка, задержала её на такое долгое время. И ночь уже была поздняя. Вежливо ли идти к Кадзу прямо сейчас? Она слишком сильно хотела его увидеть. Подогнув под себя лапу, она кое-как дошла до его дома. Но было закрыто, хотя внутри горел свет. Наверняка он увидел её вещи. Может, думает, куда она делась? Или просто спит? Придётся ночевать на улице? Она не смогла бы достать до замка. Неуверенно поскребла лапой, но никто не откликнулся. Пришлось подать голос, слабо и хрипло затявкать. Скрести когтями сильнее. Наконец из глубины дома донеслись лёгкие шаги. Его. Он открыл дверь и сначала даже не заметил её. Потом увидел. Окровавленную лапу, усталость во взгляде, мокрую от снега шерсть. – Пушистая… где ты была? Не дожидаясь ответа, подхватил её на руки. Занёс в дом и при свете рассмотрел лапу. – Торопливая… небось бежала сломя голову, не смотрела по сторонам. Или опять утонула в своих мыслях. Но рана несерьёзная. Он промыл рану, не обращая внимания на скуление лисы. Надо терпеть. Перемотал бинтом, после чего взглянул на неё. – Опять застряла? Она кивнула. Даже при взгляде на него не получалось стать человеком. Это её беспокоило. Вдруг она останется в этом теле навсегда? Нет. Надо просто больше практиковаться. Подчинить себе магию. Кадзу погладил её по голове, потрепал за ушами. Приятная ласка вызвала довольное урчание. Она потёрлась макушкой о его ладонь, требуя ещё. Он не отказал. – Смог вернуться раньше, – сказал он. – Лошадь попалась быстрая. Спешил к тебе. У старика тебя не нашёл, думал, гуляешь. Пришёл домой, а тут твои вещи, – не сдержал улыбки. – Непредсказуемая. Она улеглась к нему на колени и устало закрыла глаза. Он продолжал её гладить, пока она не уснула. *** Свет тревожил глаза, пробиваясь сквозь веки. Мэй с трудом заставила себя проснуться и оглядеться. Она лежала на кровати. Мир имел нормальные размеры. Она осмотрела себя. Человеческое тело. Одна из ладоней была замотана уже испачкавшимся бинтом. «Хотя бы не нога», – подумалось ей. Кадзу рядом не было. Но она слышала шорохи со стороны кухни. Только хотела подняться, как он вошёл. – Красивая… проснулась, – он протянул ей стакан с ароматным чаем, сел рядом с ней. Он умел готовить этот напиток вкусно. Как никто другой. – Кадзу… что если я не смогу вернуться в своё тело? Иногда лисица словно не хочет отпускать меня. Будто держит. – Сможешь. Есть, ради кого возвращаться. Когда есть, из кожи вон вылезешь, но вернешься, – сказал он уверенно. Она только сейчас заметила синяки на его лице, израненные руки. Не знала, какое задание он выполнял, но была уверена в том, что опасное. Почему вчера думала больше о себе, чем о нём? Отставила чашку. Погладила его по щеке, старательно избегая царапин и синяков. Он задержал её ладонь, прижал своей. Улыбнулся. – Нежная. Скучал. Всего два простых слова, а её сердце начало биться с бешеной скоростью. Она знала, что ради него будет стараться. Научится перевоплощаться по желанию, заставит лисицу слушаться. Только ради того, чтобы снова слышать его голос. Видеть его лицо. Мэй обняла Кадзу за шею и уселась на его колени. Он прижал её к себе плотнее, поцеловал в щёку, потом в губы. Его губы были обветренными, её – мягкими и податливыми. Каждое прикосновение обжигало. Сводило с ума. Кицунэ смотрела на Кадзу, в его спокойное лицо, в холодные глаза, которые только для неё были тёплыми. Понимала: ради него готова на всё. Часами подчинять себе магию, тренироваться, пересиливать себя. Быть стойкой. Знала, что он не оставит – дал обещание давным-давно, и до сих пор не дал ни единого повода в себе усомниться. Будет рядом, даже если она… будет лисой. Поможет. Поддержит. И это было всё, что ей нужно.