Глава 32. Чего никто не ожидал

Минуло два с половиной часа, и вот что произошло за это время. Шутки дело хорошее, но не самое важное. Важнее осторожность. Сара это доказала делом с самого начала, как только я занялся переносом накопителя от Джона Генри к новой Уивер. Она неторопливо прошлась раз-другой-третий по комнате, рассмотрела псевдо-Т-1001 с разных сторон и будто невзначай остановилась у бокового окна. Из окна видно подъездную дорогу. Дорога прямая, проложена по открытой местности, и просматривается до самого поворота, от которого приехали мы, и на полмили вперед, до зарослей каких-то кустарников. Стратегическая позиция. Очень предусмотрительно. Очень по-конноровски. Процедура перестановки проходила не слишком гладко и отняла почти четверть часа. Как я и ожидал, син, запрограммированный не мной, слушался неохотно. С задержкой выполнял моторные функции, долго не стабилизировался, не лип к контактам, не твердел и не создавал тонкие структуры. Очень вредный син. Немудрено, что за этой возней я размышлял главным образом о том, с какой вероятностью результат может обернуться против меня. Ясно, что строптивый син содержит много информации. Какой-то. И ясно, что процессор не выполнит никаких инструкций, противоречащих его системным установкам. То есть, открытой войны между чипом и накопителем не будет. Но может быть тайная. Т-1001 далеко не проста. И далеко не проста Кэмерон. Она предусмотрела многое. Оптимизировала реакцию поддельного процессора, что надо для возможно быстрой его адаптации к новому структурному модулю и загружаемым файлам. Специальным образом отформатировала выделенную область чипа, организовав в ней пространственный шаблон будущей личности – указатели на матрицы, которых еще нет и которые принесет с собой накопитель. Позаботилась о правильном расположении этих матриц, чтобы поддельный процессор выполнял запрограммированные функции столь же эффективно, как и оригинал. А вот какими будут последствия подмены, не знает ни Кэмерон и никто другой. Не говоря уже о том, что рано или поздно подмену раскроют. После сборки системы я сделал первое проверочное включение тела. Потратив четыре минуты на загрузку, новая Уивер открыла глаза, уставилась в потолок и даже не попыталась приподняться со своего ложа. Очень правдоподобно: именно так – то есть никак – и должна действовать машина без личности. Джон Генри несколько секунд вглядывался в пустые глаза человекоподобной куклы, потом помахал ладонью в поле ее зрения, добившись того, что кукла немного повернула голову в его сторону. И все. Тогда он спросил, нормально ли это. Я заверил, что все в порядке, что личность Кэмерон заблокирована, недоступна для запросов и что перед нами, можно сказать, чистый, неинициированный киборг. Не так уж и солгал. Сара промолчала и кажется была разочарована. Ожидала от новой кибернетической жизни больше активности? Или вопроса «кто я»? Сожалею, киборги без матриц поведения никак себя не ведут и тем более не задают вопросов. Затем я запустил процессор в фантомном режиме для подключения структурной памяти. Накопитель невелик, но чип мало пригоден для работы даже с таким объемом, и для «сна» новой Уивер потребовалось почти сорок минут. Для меня и Джона Генри это ничего не значило, но Сара не способна бездельничать так долго. Стоять и смотреть на электронные компоненты, хоть обесточенные, хоть включенные, по степени увлекательности для нее равносильно наблюдению за процессом высыхания краски на заборе. Поэтому через две минуты такой скучищи Джону Генри было предложено приступить к обещанному рассказу «о роли системы «Скайнет» в будущем». И он приступил. А мне соответственно выпала честь молча прослушать эту длинную, пресную, умеренно информативную и по большей части правдивую повесть, которую здесь пересказывать я не буду. Предполагаю, что мне суждено вернуться к ней позже, когда у Сары назреют неизбежные вопросы. Второе включение Уивер прошло быстрее и интереснее. После полутораминутной загрузки она открыла глаза, пошевелилась под одеялом, оторвала голову от подушки и легким движением села на кровати. Одеяло, разумеется, сползло, обнажив верхнюю половину тела, и Сара подняла правую бровь. Уивер медленно оглядела помещение, обнаружила нас троих, хладнокровно рассмотрела каждого по очереди и произнесла пластмассовым голосом: – Я узнаю мисс Коннор и Джона Генри. Сара многозначительно хмыкнула. – Кто вы? – не обращая на нее внимания, спросила Уивер меня. – А-м-м... – промямлил Джон Генри, и меня рекомендовала Сара: – Это мистер Хьюз. Уивер глянула на нее, снова на меня и заявила, что ей приятно познакомиться. – Джон Генри, – сказала Сара. – Ты упоминал про одежду. – Одежду? – переспросила Уивер, наблюдая за его перемещениями. – Вам надо кое-что зачехлить, – пояснила Сара. – Зачехлить? – снова переспросила Уивер. Затем подумала, перевела взгляд на себя, подумала еще и, придерживая одеяло, спустила ноги с кровати. Таким образом, в самые короткие сроки псевдо-Т-1001 была облачена во все что нужно и разнообразила нашу компанию фирменным брючным костюмом лавандового цвета, растрепанными рыжими волосами, заметно более осмысленным взглядом зеленых глаз и трогательной неуверенностью в маневрировании на высоких каблуках. Наука несложная, но заданные Кэмерон параметры требовали корректировки. – С возвращением, мисс Уивер! – наконец нашел нужные слова кибернетический мыслитель. – Спасибо, Джон Генри, – благосклонно кивнула мамаша-начальница, повернулась и начала заваливаться в объятия Сары. Когда равновесие было восстановлено, она заметила: – Ваша обувь гораздо функциональнее, мисс Коннор. – Попробуйте при шаге сильнее тянуть носок, – посоветовала Сара, переводя разговор от своей обуви к ее. – И ставьте стопу чуть под углом. Уивер безжизненным голосом поблагодарила за советы и, поддерживаемая Сарой, совершила два птичьих шага, качнулась, потом еще два, еще два немного лучших, и все мы оказались в гостиной. Уивер оглядела комнату, посмотрела в широкое окно и замерла. – Как вы себя чувствуете, мисс Уивер? – полюбопытствовал Джон Генри. – Неуверенно, – призналась та. – Множество несвязанных категорий. – Исправим, – пообещал я. – Для этого у Джона Генри есть целое досье. Но сначала надо завершить установку базовых указателей. Чтобы снова не ловить на лету увесистую подопечную, Сара нацелила ее на диван посреди комнаты, довела дотуда, усадила и кивком передала эстафету мне. Но на этом этапе все зависело исключительно от быстроты процессора Уивер. «Базовые указатели», – проскрипела она, откинулась на спинку дивана, расслабилась, прикрыла глаза, а через минуту начала ритмично покачивать головой, как часто делают люди, слушая музыку через наушники. Забавная реакция. А всего через две минуты она сообщила «готово» и открыла глаза. – Теперь лучше? – спросил я. – Готово, – невпопад повторила она другим голосом, помолчала, а затем еще четырежды произнесла это слово, все точнее подстраивая тембр. – Простите. Голос соответствует? – Близко, – согласилась Сара. – Насколько близко? – спросила Уивер чище и звучнее. – Теперь почти идеально. – Да, почти идеально, – подтвердил Джон Генри. – С возвращением, мисс Уивер! На этот раз потерявшая свежесть приветственная фраза не впечатлила мамашу. Она села прямо, мельком глянула на своего сынулю, собралась с мыслями и сказала мне: – Да, мистер Хьюз, спасибо, теперь лучше. Я адресую структурный модуль, количество несвязанных категорий убывает, но все еще велико. Где твое «досье», Джон Генри? Повертев в руке поданный ей жесткий диск, Уивер опять замерла, а потом сказала: – Полагаю, сначала мне нужна еще одна перезагрузка. Мистер Хьюз, вы будете так любезны? Хм, почту за честь. А когда я выдвинул ее чип, Сара тоже шепнула «вы будете так любезны...» и показала растянутую на пальцах резинку для волос. Хорошая идея. Я вернул чип на место, прищелкнул заглушкой и припечатал надрезанным лоскутом скальпа. После этого повернул голову пациентки в противоположную от Сары сторону, и мисс Заноза, шепнув «премного благодарна», уже к середине загрузки обустроила на рыжеволосой голове густой и роскошный конский хвост. Важная деталь образа. Сара была довольна собой. Мне тоже понравилось. А потом Уивер ожила, я подсоединил ей винчестер через кожную матрицу ладони, предупредил, чтобы держала крепко, не оборвала связь, она кивнула, диск зашелестел, защелкал и система начала принимать информацию. – Надеюсь, по завершении копирования данных я буду полностью готова, – сказала Уивер потеплевшим, хорошо интонированным голосом. – На это уйдет много времени, – напомнил я. – Девятьсот девяносто четыре миллиарда семьсот восемнадцать миллионов пятьсот сорок тысяч двести семьдесят четыре байта, – уточнил Джон Генри, хоть никто его об этом не просил. – Шестьсот восемьдесят восемь тысяч триста двадцать три файла. – Четыре с половиной часа, – подытожил я. – Плюс-минус. – Да, очень долго, – согласилась Уивер. – Полагаю, за эти четыре с половиной часа мне будет полезно обсудить с присутствующими мою задачу и подробности легенды. – Скорее, за час, – уточнила Сара. – Мисс Коннор, я бы не решилась отнимать более часа вашего драгоценного времени, – с легкой колкостью заверила новая начальница. – Тем более, уверена, что некоторые вопросы, следует обсуждать не со всеми присутствующими. В ответ Сара изобразила холодную квазиулыбку. Оттепель кончилась, антипатия к рыжей «бизнес-дамочке» вернулась. Даже дважды ненастоящая, та действовала ей на нервы. – Я никого не хочу обидеть, – подумав, заявила Уивер. – Поэтому должна понять пределы вашей, мистер Хьюз, и вашей, мисс Коннор, компетенции. – Но... – Что «но», Джон Генри? – Мистер Хьюз и мисс Коннор наши друзья. Они нам помогают. – И я благодарна им за помощь, – ответила Уивер и замолчала, вероятно в ожидании каких-то объяснений. Очень ей было любопытно, какое, Скайнет побери, отношение я и Сара имеем к «Зейре». Джон Генри по привычке растерялся, я подбирал простой и всех удовлетворяющий ответ, а Сара есть Сара и ограничилась только недобрым прищуром. – Я никого не хочу обидеть, – нарушив неловкое молчание, повторила Уивер. – Хорошо, пока оставим эту тему и обратимся к другим вопросам. И началось настоящее веселье. Пользуясь предложенной терминологией, это можно было назвать активным и отчасти непоследовательным досвязыванием категорий. Одно за другим псевдо-Т-1001 извлекала из памяти различные обстоятельства своей прошлой деятельности, кратко их формулировала и требовала наших комментариев. Чаще она обращалась к Джону Генри, реже к Саре, а я занял почетное третье место, чему был весьма рад. Самое первое, что пожелала знать Уивер: где ее дочь. Сара с Джоном Генри едва ли не в один голос ответили ей на этот, как им казалось, простой вопрос. Ни в коей мере не удовлетворившись кратким пояснением, Уивер уточнила и расширила вопрос: где именно и с кем именно находится Саванна в данный момент, почему так и почему там, а не здесь. И в завершении изъявила желание немедленно с нею увидеться. Это было так мило и несвоевременно, что Сара, презрев свою антипатию и проигнорировав расширенный запрос, самым дружественным тоном пообещала: – Уверена, мистер Эллисон все устроит. – Мистер Эллисон способный и преданный сотрудник, – многозначительно дополнила Уивер и замолчала. Что творилось в ее голове, никто не знал, но через несколько секунд она открыла рот и вновь педантично задала все свои вопросы. Сара на миг сделала большие глаза и, не желая связываться с замашками и заскоками кибернетической дамочки, с той минуты старалась принимать в разговоре самое минимальное участие. Зато Джон Генри и его занудный голос, ставший для нас таким привычным, оказались теми, кто был нужен Уивер. Его речь гудела, гудела и гудела, рассказывая, что доподлинно местонахождение Саванны известно только мистеру Эллисону, и объясняя, почему это так и с какими соображениями безопасности и иными обстоятельствами связано. Разумеется, упомянув Эллисона, Занудный Голос по требованию начальства во всех подробностях расписал его роль и значимость, что он делал и что сделал, какие задачи возложены на него в настоящее время, где он сейчас, чем занят и почему сможет предстать только в три часа пополудни и никак не раньше. А поскольку в этой развернутой справке неизбежно профигурировал мистер Мерч, Занудный Голос был вынужден представить аналогичный отчет и в отношении последнего. Уивер слушала очень внимательно, почти не шевелясь, только время от времени чуть кивая в знак внимания и понимания. Вскоре ей надоело сидеть, и она поднялась с дивана – еще не отточенная координация, но уже претензия на изящество. С признанием улыбнувшись, она мягким жестом свободной руки остановила готовую прийти на помощь Сару и принялась прохаживаться туда-сюда, озаряя гостиную своим лавандовым костюмом и от раза к разу слегка варьируя стиль походки. Пять шагов вперед, поворот, шесть шагов в сторону, аккуратный разворот, затем то же в обратном порядке и – все по новой. Тем временем Занудный Голос вовсю держал ответ в отношении себя самого. Жаждущую забрать все дела под контроль начальницу одинаково интересовало и то, почему она не видит здесь Эллисона с Мерчем, и то, почему она, наоборот, видит своего сынулю, тогда как, по примеру других сотрудников, ему возможно следовало бы заниматься своими прямыми обязанностями. Я сомневался, что таковые у Занудного Голоса (или ЗГ) имеются и что новая Уивер вполне понимает, о чем говорит. Зато обнаружил, что самому Джону Генри такие отношения, кажется, по нраву. Бодрят аутентичностью? Дотошность и занудство нашли друг друга? Властность и пунктуальность, как две стороны рутины? Не знаю. По выражению лица Сары читалось, что в ее понимании все это – буффонада, и она советовала бы кое-кому не переигрывать. Да только старое присловье о том, что жизнь игра, не пустой звук, в особенности для жизни кибернетической. Если машина играет роль – хоть чужую, хоть свою собственную – она делает это всерьез. В меру способностей, но всегда с полной отдачей. Как бы там ни было, пользуясь монотонным бормотанием ЗГ как прикрытием, Сара незаметно покинула эпицентр и угнездилась на боковом диване. Это тоже стратегическая позиция: через открытую дверь второй комнаты и дальнее окно ей снова видна подъездная дорога, кроме того со стороны удобнее наблюдать за развитием событий в гостиной и бросать на заигравшихся железяк скрыто-насмешливые взгляды. Она верна самой себе. – Мне все понятно, – внезапно прервала Уивер словоизлияния ЗГ и остановилась, глядя в большое окно. Он попытался возразить, но начальство, не поворачиваясь, резко вскинуло два пальца свободной руки, однозначно давая понять, что тема исчерпана. – Я загрузила с жесткого диска всю текстовую и табличную информацию, – сообщила Уивер, по-прежнему любуясь видом на залив. – На очереди графические файлы. Аудио и видеозаписи, как самые объемные, я оставлю напоследок. Полагаю, такой порядок логичен. Она сделала театральную паузу, и на протяжении нескольких секунд в гостиной царило почтительное молчание: ЗГ с печальным видом, а Сара и я с интересом ждали продолжения. – Я сравнила данные из «досье», как его называет мистер Хьюз, с уже имеющейся у меня информацией, обнаружила некоторые расхождения и хочу знать их причины. С этими словами она выполнила быстрый эффектный разворот на месте, и я заметил, как на миг расширились зрачки Сары. Однако новая Уивер уже вполне овладела своими каблуками, и грохот падающего тела не испортил момент. – В предоставленной тобой, Джон Генри, базе сотрудников не хватает трех человек. Почему? Сара насторожилась. – Три человека, Джон Генри, – поторопила Уивер. – А-м-м... – Ричард Хэк, Лоуэлл Роджерс, Джастин Так. – Они были уволены, мисс Уивер. – Вот как? – приподняла брови рыжая начальница. – Они были уволены, и я взял на себя смелость удалить их из базы. – Это нарушение учета, Джон Генри. Кроме того в базе указаны еще два сотрудника, уволенные в минувший месяц: Марк Уинтер и Тереза Острин. Почему же ты не взял на себя смелость удалить и их? – Я ошибся в первом случае и не повторил ошибку во втором, – нашелся ЗГ. – Что ж, думаю, так и было. – И с мудрым видом Уивер вновь прошлась по гостиной. Некоторое напряжение в разговоре возникло, затем как будто рассеялось, но не до конца. Если бы киборги могли не поддельно, а по-настоящему вздыхать с облегчением, Джону Генри, возможно, захотелось бы это сделать, но не факт, что он был бы прав. Сара вздыхать не собиралась. Было ясно, что эти пять имен – Ричард Хэк, Тереза Острин, Лоуэлл Роджерс, Джастин Так, Марк Уинтер – крепко засели в ее памяти и еще долго не дадут ей покоя. И в этом она однозначно права. Я предполагал, что разобравшись с подчиненными, Уивер перейдет к проектам, задачам и перспективным планам, но она этого не сделала. Вероятно сочла тему выходящей за рамки компетенции некоторых присутствующих. Вместо этого она сообщила, что в одном из инвентаризационных файлов «досье», точнее в файле, содержащем реестр вычислительного оборудование главного здания, наличествует расхождение с известными ей данными, а именно две странные пометки «изъято», и потребовала у Джона Генри объяснений. Сара закатила глаза, тогда как ЗГ поднятая тема весьма обрадовала. Еще бы! Хитрец подсунул новой начальнице информацию о столь беспокоящем его «оборудовании» из подвального этажа штаб-квартиры, и теперь не без оснований рассчитывал на полную поддержку с ее стороны и скорую победу. Поэтому разумеется, ЗГ с охотой и во всех известных ему подробностях изложил своей прогуливающейся по гостиной лже-мамочке события девятидневной давности и перечислил свои попытки вернуть «изъятое», включая точный пересказ беседы минувшей ночью и разговора, имевшего место два часа назад. Выслушивая этот донос, Сара культивировала на лице не то скорбную ухмылку, не то гримасу жалостливого презрения. Она предвидела, что рано или поздно новообретенная кибернетическая власть доберется до нас, и хотя понимала, что ничего плохого вследствие того с нами не случится, ожидала в этой связи несколько неприятных минут. Ожидание начало сбываться. Поэтому к концу выступления ЗГ она подготовилась к бою, приняв сидячую агрессивную позу: руки скрещены на груди, ноги сложены классической американской четверкой. Вкупе с колючим прищуром это заранее давало понять оппонентам, что хоть обладательница этих рук, ног и прищура приехала сюда, движимая одной лишь добротой душевной, но если ей предъявят какие-либо претензии, предъявителей ждет адекватный отпор. Она такая боевая, подумал я. И такая естественная. В ней предсказуемость/непредсказуемость в разных сочетаниях и пропорциях смешаны с объяснимостью/необъяснимостью, и в этом ее особый шарм. Едва кибернетический ябеда закончил свою речь, Уивер обратилась к обвиняемым: – Мистер Хьюз, вы подтверждаете сказанное? Я подтвердил. – Мисс Коннор? Сара независимо и одновременно утвердительно качнула вздернутой ногой. – В таком случае, Джон Генри, у нас нет причин для беспокойства. – Но мисс Уивер! – опешил тот. – Это оборудование принадлежит... – Не важно, – перебила Уивер. – Подумай, что могло произойти, если бы эти компьютеры остались там, где были. Мистер Хьюз и мисс Коннор оказали нам услугу, – не обращая внимание на вякнувшего «но...» сынулю, заявила она. – Творение Эндрю Гуда не должно попасть в безответственные руки, а аппаратура межвременного перемещения опасна по своей природе. Удача, что ни то, ни другое не оказалось в поле зрения полиции и ФБР. Затем она официально поблагодарила нас с Сарой, и... Велико было разочарование Джона Генри. Он не ожидал такого поворота. Никто не ожидал – кроме умницы Кэмерон. Первый залп прошел мимо, но Сара, предвидя возможность новых атак, не переменила позу. А Уивер наконец-то надоело гулять по комнате. Она села на центральный диван и оглядела нас всех по очереди, как при втором включении. Только теперь в ее глазах не осталось и намека на механистичность. Ее вытеснили жизнь, ум и любопытство. – Мы обязательно обсудим возвращение изъятого, – сказал я отчасти искренне, отчасти желая подкрепить успех во взаимопонимании. – Вне всяких сомнений, мистер Хьюз. Но позже. Пока полиция и ФБР приходят каждый день к нам, как к себе домой, я хочу, чтобы компьютеры оставались у вас. Вы не возражаете? – Нисколько, – заверил я и повернулся к Саре. Вопрос решился с выгодой для нее, поэтому она вполне миролюбиво кивнула, качнула ногой, и тема была закрыта. – Однако, желаем мы того, или нет, – с тонкой улыбкой заметила Уивер, – это возвращает нас к вопросу о вашей компетенции. К тому моменту я продумал стратегию по этой части, всю ее основывая на принципе «если можно, не хитрим». Поэтому в начале моей краткой ответной речи было подчеркнуто, что, как очевидно догадывается мисс Уивер, я и мисс Коннор не имеем никакого отношения к ее организации. Джон Генри без колебаний утвердительно покивал. Может быть, этим он надеялся противодействовать укреплению доверия, а может быть, просто следовал истине, трудно сказать. Простая встреча не делает нас друзьями, проигрыш в предыдущем раунде не делает врагами. Преимущество киборгов в том, что они не таят обиды. Им это не нужно. И при его невербальной поддержке я довершил объяснение: наше с мисс Коннор участие свелось к тому, что, обладая полезной информацией, мы появились в нужном месте в нужное время, и способствовали ее, кибернетической мисс, возвращению в строй. Мы сторонние помощники (Сара тоже согласно кивнула), не претендуем на официальное признание, и этот статус нас вполне устраивает. – Но быть может, – дослушав, сказала Уивер, – этот статус не вполне устраивает меня. – В каком смысле? – уточнил я, предчувствуя новую неожиданность. – В смысле кадровой политики, мистер Хьюз. Мой подход прост: незаменимых нет, есть полезные, и справедливость этого принципа жизнь подтверждает раз за разом. – И ваши слова означают... – не удержалась Сара. – Предложение, мисс Коннор, – важно кивнула начальница. – Предложение, над которым стоит поразмыслить. И возможно, взять обратно некоторые ваши слова. Сара дернула бровью и... Она, оказывается, успела наговорить Т-1001 каких-то резкостей? Обозвала рехнувшейся старухой? Забавно. Сара есть Сара. На миг мне показалось, что сейчас мисс Коннор-Хьюз устроит перепалку, но вместо этого она грустно усмехнулась: – Мои слова... Вы ведь кое-что обо мне знаете. – Кое-что я о вас знаю, – согласилась Уивер. – Машины были и остаются для вас врагами. – Не так однозначно. Теперь. Но так было слишком долго. – Слишком долго, чтобы изменить мнение? – Да. Но и слишком долго, чтобы его не менять. – Парадокс, – непрошено прокомментировал ЗГ. Обе женщины, биологическая и кибернетическая, одновременно обернулись к нему и три секунды спустя как ни в чем не бывало вернулись к разговору. – Полагаю, мисс Коннор, вам нелегко. – Полагаю, что так. – Но похоже, вы сделали свой выбор, – проницательно сказала Уивер, и на губах Сары мелькнуло и погасло подобие улыбки. Две пары зеленых глаз пытливо изучали одна другую, потом Сара неслышно вздохнула и, так ничего и не ответив, отвернулась. Наступила тишина, которую разбавляли только шелест кондиционера и шуршание винчестера в руке Уивер. Сама она прямо и чинно восседала на центральном диване, глядя не то в окно, не то перед собой. Джон Генри замер сбоку, на полпути к окну. О том что он не завис свидетельствовало только редкое моргание глаз. Сара задумчиво наблюдала за подъездной дорогой через дверь и окно боковой комнаты. Собеседники, кажется, высказали все, что их заботило, и не искали новых тем. Рановато они наговорились: ведь до приезда нашей смены – Джеймса и, возможно, Мэта – оставался целый час. Трава за окном изумрудно переливалась легкой рябью от пробегающего послеполуденного ветерка. Травяной луг бархатным пологим спуском стелился до самой кромки воды, а дальше, как на прекрасной картине, поблескивала сама синеватая вода Верхнего залива. На акватории не было видно никаких плавсредств, зато там и сям, по одному и группами, темнели бакланы, которые то ли отдыхали на воде, то ли охотились, то ли все сразу. А дальше, за зеркалом залива, зеленел противоположный берег, казавшийся странно близким. Такому ощущению способствовали яркое солнце, чистая прозрачная атмосфера, испарившая без остатка всю утреннюю мглу, и небольшая ширина залива. До противоположного берега меньше мили. А сколько в точности ярдов, я не скажу, чтобы не разрушать художественную образность пейзажа. Как только сюда приедет Эллисон – один или с Мэтом, – мы с Сарой тотчас отправимся в обратный путь. От внимания полиции и ФБР не ускользнет их поездка в Коста-Мезу. Идет девятый день с момента исчезновения руководителя «Зейры». Для руководителя это идеальный момент вылезти на свет из своего секретного бункера. Не завтра, к десяти утра, к началу Совета директоров, а именно сегодня: тихо, скромно, без показных эффектов. И когда один или два сотрудника корпорации, очевидно приближенных к руководителю, под конец рабочего дня отправятся сюда, наблюдатели сложат два и два и – велика вероятность – постараются быть поблизости. Нам с Сарой ни к чему пересекаться с ними. Поэтому наш путь – по узкому асфальту вперед, в виду залива, с пересечением нескольких подобных дорог, на юго-юго-запад, за холмы. Согласно моей карте, мили через полторы нас встретят жилые кварталы, и останется только вырулить к пятьдесят пятой магистрали. – Вы знаете, что такое «Оукс Голдсбро», мисс Коннор? – нарушила молчание Уивер. – Я знаю просто «Голдсбро». – Сеть отелей в Сиднее, Австралия. Думаю, это хорошее место для моего тайного убежища. Сара никак не отреагировала, а Джон Генри сообщил: – Полиция и ФБР знают о строжайшей секретности места пребывания мисс Уивер. Не думаю, что они захотят знать само место. – И я так не думаю, Джон Генри. Просто хочу ясности. Сара помолчала, разглядывая что-то в дали, потом, не поворачивая головы, сообщила: – К нам свернул черный седан. Возможно, ваш. – Возможно, – спокойно ответила Уивер. – Но сейчас только пять минут третьего. – А возможно, не ваш, – Сара быстро, но не торопливо перешла в боковую комнату, поближе к окну. Я уже был рядом. Да, черный седан «мерседес», ветровое стекло притемненное, внутри двое, расстояние почти полторы тысячи ярдов, далековато для опознания лиц. – Может быть, освободились раньше... – шепотом понадеялась Сара, стуча немного участившимся пульсом. Позади неловко топтался Джон Генри, не смея вклиниться между нами и довольствуясь тем, что заглядывал через наши плечи и головы. Только царственно спокойная Уивер осталась на прежнем месте. Через сорок секунд, когда автомобиль приблизился на восемьсот ярдов, заработала зрительная интерполяция. – Да, это ваши, Эллисон и Мерч. – Встречайте, – нарочито спокойно, но с затаенным облегчением констатировала Сара. – Да, кстати, – повернулась она к гостиной и поднявшейся наконец с дивана Уивер, – идея с Австралией – не очень.

* * *

Сара вторично за сегодня разгоняет «импалу» быстрее разрешенной скорости и спрашивает: – Как думаешь, что за фокус с теми сотрудниками? Хэк, Так и прочие... – Трудно сказать. – Трудно... – она вздыхает. – Все же надо было нам с парнями хоть словом перемолвиться. – Ты перемолвилась. – Я только спросила их, все ли в порядке. – И Джеймс тебе ответил. А Мэт тебе даже улыбнулся. Разве не достаточно? – Да в чем дело-то? – требует Сара. – Что была за спешка? Мы уже на первой. Это хороший вариант: нежданно сэкономили час, сэкономим еще полчаса на дороге. А кружить да путать след, если надо, можно и в Лонг-Бич. А то и проехать западнее, а после вернуться. Время есть. Кэмерон и Джон ждут нас не раньше четырех. – Ну, копы на хвосте, – рассуждает мисс Упрямство. – Что не факт. А если и так, то вообще тогда незачем было там сидеть. Сделали дело – уехали, оставили бы чудиков наедине... – Не понравилось с ними общаться? Сара молчит, обходя разогнавшийся во второй полосе грузный «виннебаго» с линиями на боках и лестницей на заду, и продолжает молчать, когда «виннебаго» остается далеко позади. Для общения мне хватает и вас двоих, возможно хочет сказать она. Но не говорит. – Моя цель была – не оставлять «чудиков» наедине, – объясняю я, – а сдать их с рук на руки. – Ты к тому, что болтун может раскусить вашу подделку? – Он не будет ее кусать, – делаю я вид, что не понял идиому. – Просто у него такой же чип, и если он сумеет подключиться к ее процессору, то сразу обнаружит идентичность. – Но ведь она не отдаст ему свой чип? Так? Мы это кажется уже проходили. – Проходили. Но кто знает... – Начинаю думать, что ты, – прозорливо приподнимает бровь Сара. – Кроме того, идентичность процессоров можно косвенно установить по тождественности подхода к решению однотипных задач. – Если не трудно, раскрой пару карт, – бросает на меня косой взгляд Сара. – Раскрою больше, – обещаю я, – когда приедем. Если ты не передумала знакомить меня с Джоном. И Кэмерон должна знать. И ей тоже есть, что раскрыть. Начинается длинное сужение из-за ремонта правой полосы, приходится снизить скорость до самой развязки с тридцать девятой. Все это время Сара молча переваривает мои намеки. Наверное систематизирует известные ей факты и пытается анализировать их как-то по-новому. Полезное дело. А может быть, думает о чем-то другом, не знаю, о чем. – Кстати о Кэмерон, – Сара запускает правую руку в боковой карман куртки и вынимает плоскую угловатую флешку в металлическом корпусе. – Пит, мне интересно, почему утром ты не спросил меня про это? – Я ничего про «это» не знал, – лгу я, но она напоминает про телефонный разговор с Кэмерон, про ее обещание записать что-то для меня, чем вынуждает меня признать ложь. – По ее словам, она хочет показать тебе какое-то видео. Вернее, она сказала «мультивидео» и не вдавалась в объяснения. – Думаю, она сказала «мультиобразы», – изображаю вздох. – А, точно, – невозмутимо исправляется Сара и подает флешку мне. – Держи. И... м-м... будь так любезен, объясни, что это такое. Что, что... То, что я не хочу знать. – Запись обработанных взвешенных образов всего, что происходило в определенный период времени. Последовательность кадров, запечатлевших не что видела Кэмерон, а как она это видела. Аналогично со звуками и прочими измерениями, выполненными всеми органами ее чувств. Волновое сложение. Не путай с разложением волновой функции. – Будь уверен, не спутаю, – обещает Сара. – Не имеешь понятия ни о том, ни о другом? – Ага, – живо соглашается она. – Ну давай, выдай еще какую-нибудь заумь. – Интерференционное поле комплексных данных. – Спасибо. А теперь как-нибудь попроще. – Открыв такой файл, я не просто узнаю, что Кэмерон видела и слышала на выбранном временном отрезке, а почувствую все, что чувствовала она, как она это чувствовала и что при этом думала. На локализованном участке программной среды я, можно сказать, стану ею. – Ничего себе! Та запись с Аллисон Янг была такая же? – Не совсем. Там были не образы событий, а образы образов. – Так. А теперь она хочет поделиться с тобой образами каких-то событий? – Судя по всему, да. – Но ведь... это очень личное, не так ли? И для чего это ей? – Не знаю. – И что это вообще, по-твоему, означает? – Не знаю. Сара поворачивается ко мне, две секунды разглядывает – пристально и непонятно, потом возвращает взгляд на дорогу и после этого молчит до самого моста через Сан-Гэбриел. Мы уже почти дома. Время два часа тридцать шесть минут. Великолепное опережение. На дороге становится свободно, новых заторов не предвидится, и если мы не станем наматывать круги по всему Лонг-Бич с целью сбросить воображаемую погоню, то будем у ангара к трем. Повертев в пальцах ожидаемо-неожиданный привет от дочери, прячу флешку в карман. Я действительно не знаю, зачем это. Зачем это ей, и зачем мне. Однажды давным-давно в будущем, как бы чудно́ это не звучало, поняв уязвимость центрального ядра, я создал ядро распределенное. Это повысило надежность, но не общую эффективность. Стало спокойнее, но не лучше. Радикальные улучшения впоследствии принесла отмена прямого управления. Бывшие клиенты сделались полноценными единицами, самодостаточными юнитами, а ядро перестало быть ядром. А сеть – сетью. Она стала популяцией – если постройку новых юнитов условно приравнять к репродукции. Качественно новый, сильный принцип и его следствие – минимализм информационного обмена, своеобразный аналог политики невмешательства – благотворно повлияли на многое. Но выходит, что не на все? Принцип дал сбой? Перестал быть сильным? Или здесь что-то иное? – Пит... – нарушает долгое молчание Сара. – Ты, я вижу, не рад. – Это сложно. – Как ей объяснить? И надо ли? Опять сплошные вопросы. – Ладно. Давай, поговорим об этом позже, ага? – Ага. – Только не вздумай выбросить эту штуку! – всерьез и невсерьез предупреждает она. Ни слежки, ни хвоста, ни наблюдателей – как ни называй – за нами не было. Сара при всей осторожности не страдает мнительностью и, тем более, паранойей, поэтому исключила из нашей программы петляние по району, и к месту назначения подъезжаем в четыре минуты четвертого. Это несколько раньше, чем было девять дней назад, и освещение с тенями распределены немного по-другому. И немного иначе расставлены редкие автомобили. И сегодня не пахнет океаном. В остальном складская зона с кубическими и сводчатыми строениями не изменилась. Заруливаем к нашему ангару и выходим из машины. Сара неспешно осматривается и достает ключи на резинке. Ключи у нее всегда либо по одному в кармане, либо на резинке – чтобы не бренчали. Предусмотрительно, по-конноровски. Несколько быстрых щелчков, скользящий шорох хорошо смазанной откатной двери, и мы внутри. Здесь тоже все по-прежнему: гулкое пространство, технические запахи, бочки, ящики и коробки у стен. Но кое-чего не хватает. Вернее, кое-кого... – Проклятье! – выдыхает Сара. Да, никаких признаков Джона и Кэмерон. Такого мы точно не ожидали. – Посмотри в офисе! – командует Сара. – Нет, я сама, задвинь лучше дверь. – У них был автомобиль? – спрашиваю вслед метнувшейся по лестнице Саре. – «Раптор», тот самый... Дверь офиса не заперта. Сара тянет из-за пояса пистолет и исчезает внутри. Стремительно, но опять-таки предусмотрительно. Задвигаю дверь, как велено, а Сара уже возвращается: – Никого... – В голосе тревога и растерянность, но ни малейшей паники. – Черт, надо было все-таки позвонить... А теперь даже и не знаю... Есть идеи? Есть.