VII. Родственные души и семейные узы.

Резкий глухой звук захлопнувшейся за кем-то двери заставил дернуться и распахнуть глаза. Руки бессмертной с силой сжали края одеяла, по ним пробежала мелкая дрожь: от самых кончиков пальцев до плеч. Она попыталась двинуться, однако это у нее не получилось. Сознание вернулось слишком быстро, так что тело попросту не поспело за ним. Некогда это было частым явлением. Виктория прикрыла глаза, нервно сглотнув, несколько раз полной грудью вдохнула свежий воздух в надежде унять пульсацию в области солнечного сплетения. В ушах шумело, но удары настенных часов были отчетливыми и громкими, точно тревожный звон колоколов. Фоном слышались чьи-то голоса, которые, как показалось бессмертной, доносились с улицы. Приглушенно, так что разобрать их не представлялось возможным. Непризнанная осторожно пошевелила пальцами рук и, удостоверившись в их подвижности, приняла сидячее положение. Она провела ледяными ладонями по лицу в попытке смахнуть усталость и избавиться от противных остатков сна. Свела брови к переносице, попытавшись вспомнить, что снилось, но ничего не получилось. Ей казалось, что видела какой-то беспокойный сон. Однако ни одного образа, даже смутного и едва различимого, не возникло в голове. Неопределенно хмыкнув, Виктория скосила глаза на настенные часы, которые беспристрастно показывали начало третьего, и медленно поднялась на ноги. Соприкосновение с холодным полом вызвало непрошеный табун мурашек по телу. Она обхватила себя за плечи, промычав что-то нечленораздельное, и с непониманием тряхнула головой — хриплый голос показался чужим. Виктория подошла к распахнутому окну и, опершись пальцами о широкий деревянный подоконник, выглянула на улицу. Свежий воздух нагло взъерошил светлые волосы и забрался под одежду; в нос ударил приятный запах винограда — Непризнанная на миг прикрыла глаза от удовольствия. Она мазнула взглядом по закручивающимся лозам, которые забавно покачивались из-за ветра вверх и вниз, и их широким изумрудным листьям. Вытянув руку, провела по ним подушечками пальцев, едва касаясь, и с интересом вытянулась, когда глаза перебежали на учеников. В толпе Непризнанных она заметила Энди и Лору — они стояли рядом друг с другом, внимательно слушая учительницу. Ангел не была знакома Виктории, поэтому интерес к ней довольно быстро пропал. Она дернула плечами и поежилась. Аккуратно закрыла ставни, постаравшись не издать лишних звуков, и повернулась лицом к комнате. Взгляд голубых глаз медленно скользнул по ней, выхватывая детали интерьера, и Виктория с удивлением обнаружила, что помещение в прекрасном состоянии. Даже зеркало ее туалетного столика выглядело как новое, словно она в порыве злости не разбила его, и квадратные подушки как ни в чем не бывало лежали на диванчике. Бессмертная неопределенно повела носом из стороны в сторону и пообещала себе спросить об этом соседку, когда они встретятся после занятий. Сомнений в том, что свой учебный день благополучно пропустила, у нее не было. Бессмертная остановилась напротив прямоугольного зеркала в украшенной позолоченными завитками викторианской раме, облокотилась о мраморную раковину, чтобы оглядеть собственное отражение. Ничего не изменилось после продолжительного сна. Только мешки легли под глазами, но они были едва заметными, чтобы устраивать из-за этого целую трагедию. Прохладной водой Виктория тщательно умылась, окончательно взбодрившись, промокнула лицо махровым полотенцем, прежде чем вернуть его на прежнее место и покинуть ванную комнату. В последний раз проведя расческой по волнистым волосам, она убрала ее в верхний ящик прикроватной тумбочки и поднялась на ноги. Закатав второй рукав белой хлопковой рубашки, Уокер небрежно заправила ее в шорты и, кинув последний взгляд на зеркало в полный рост, поспешила к выходу. Возле двери бессмертная притормозила, словно вспомнила о чем-то, и все же прихватила с собой книгу. Виктория высунула сперва голову. Лишь удостоверившись в том, что в коридоре никого нет, Непризнанная вышла из комнаты. Она плотно закрыла за собой деревянную дверь, покрутила головой, будто возомнила себя шпионом, и двинулась в сторону знакомой мраморной лестницы. До окончания уроков оставалось немного времени, и Уокер надеялась незаметно проскользнуть мимо преподавателей и учеников. — Пропускаешь занятия? — она испуганно дернулась и обернулась, тут же натолкнувшись взглядом на фигуру демона, который расслаблено стоял в нескольких шагах от нее. — И снова с этой книгой. — Ты тоже не на уроке, — бессмертная прочистила горло, чуть сильнее прижав книгу к груди. — Потому что обучаюсь индивидуально. — Это что-то меняет? Тихий гортанный смех разнесся по коридору — вопрос явно позабавил рожденного бессмертного. Он оттолкнулся от стены, за несколько шагов преодолел расстояние между ними — Непризнанная опасливо шагнула в сторону, но замерла, почувствовав позади преграду. Демон наклонился к ней, сложив руки на уровне груди, и изучающе смотрел некоторое время, после чего усмехнулся и выпрямился. — Многое, — едва слышно шепнул, отдернув воротник уже знакомой Уокер рубашки, — хотя бы то, что я не занимаюсь в группах, как другие. — Заканчиваешь школу? — от вырвавшейся из уст догадки уголки рта бессмертного взметнулись вверх, он качнул головой в знак согласия. — И сколько длилось твое обучение? — Намного дольше, чем у других ангелов и демоном. — Почему? Он помолчал немного, словно раздумывая над тем, стоит ли отвечать на вопрос Непризнанной. Его правая рука огладила щетинистый подбородок, и демон приоткрыл было рот, чтобы дать ответ, но внезапно раздавшийся звук чужих торопливых шагов и женский голос опередили его. — Люцифер, вот ты где. Ищу тебя по всему учебному заведению. — А вот и ответ на твой вопрос, Непризнанная, — с усмешкой бросил демон и сделал шаг назад, развернувшись к подходящей к ним учительнице. С испугом Уокер узнала в ней Нефтиду. Демонесса остановилась на некотором расстоянии от них и поправила темную мантию, прежде чем махнуть рукой куда-то за свою спину. Люцифер качнул головой, поняв намек, и, издевательски отсалютовав замершей в растерянности Виктории, сдвинулся с места. Когда звук его неспешных шагов затих в одном из извилистых коридоров, уже знакомых Непризнанной, учительница приблизилась к Уокер. Та качнулась, будто намеревалась шарахнуться в сторону, но сдержалась. Только ее пальцы, выдавая нервозность, сильнее впились в несчастный кожаный переплет книги и оставили на нем едва различимые полосы от миндалевидной формы ногтей. — Как ты себя чувствуешь? — губы Нефтиды растянулись в мягкой улыбке, моментально сбившей с толку Уокер. Она разом выпустила из легких весь воздух и нервно дернула серыми крыльями. — Неплохо, — бессмертная помолчала немного, расправила плечи, — хорошо. — Неплохо или хорошо? — Вам правда интересно? — вопрос сам сорвался с ее уст. Демонесса нетерпеливо повела плечом, этим движением приструнив Непризнанную. Виктория тут же прикусила язык и виновато опустила взгляд на пол, тихо извинившись. Уже в следующее мгновение Нефтида не выдержала и с удовольствием хохотнула, будто представшая взору картина показалась забавной. Краем глаз наблюдающая за ней Уокер с непониманием вскинула брови. — Правда интересно, — демонесса огляделась, словно удостоверяясь в том, что помимо них в коридоре никого нет. — Не думай обо мне плохо из-за произошедшей ситуации, Виктория. — Порошок правда был обязательным? — выпалила Непризнанная и вскинула подбородок — в ответ учительница утвердительно кивнула, спрятав руки под мантией. — Я все равно постепенно забываю все, что связывает меня с прошлой жизнью. Почему необходимо было ускорять этот процесс? — Чтобы ты не наделала глупостей, — Нефтида повернула голову чуть в сторону. — Многие Непризнанные не могут принять свою смерть и из-за этого... болеют. — Болеют? — Болеют. Непризнанная раздосадовано дернула щекой. Ей было неприятно, что стоящая напротив бессмертная не удосужилась объясниться, но вслух она ничего не сказала. Только медленно кивнула, сделав вид, что ответ вполне устраивает, и опустила книгу на уровень талии. Она машинально схватилась за фамильное кольцо, прокрутила его несколько раз на пальце — это помогло успокоиться. Из-под густых ресниц наблюдающая за ее действиями преподавательница заправила короткие волосы, в освещении коридора отдающие золотом, за уши, повернулась, собираясь уйти, но в последний момент притормозила. Она через плечо обернулась на ученицу и вопросительно выгнула бровь. Виктория ответила на этот жест непонимающим взглядом. — Мне показалось, ты хочешь у меня что-то спросить, — в женском голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения, — я ошиблась? — Нет, не ошиблись. Люцифер... — она замялась, пытаясь подобрать правильные слова, — связан как-то с Сатаной? — Он его сын. Поэтому обучение полностью индивидуально и длится дольше. Плечи бессмертной тут же напряглись. Аккуратные брови свелись к переносице, так что между ними выступили едва различимые мимические морщинки, и крылья сильнее прижались к спине. Учительница неопределенно махнула рукой, поморщилась, будто реакция Непризнанной ее огорчила. — Еще вопросы? — вместо ответа Виктория отрицательно мотнула головой и отступила назад. Когда чужая фигура скрылась за поворотом и быстрые шаги унеслись эхом прочь, бессмертная расслаблено выдохнула, тряхнула головой, отгоняя от себя все ненужные мысли, и поспешила к лестнице. Она в считанные мгновения спустилась на первый этаж, ловко перепрыгнув через последние несколько мраморных ступеней, и юркнула в противоположный от ведущего во двор учебного заведения коридор. Арочные конструкции пропускали внутрь косые солнечные лучи; зеленые кусты надежно укрывали бессмертную от чужих взглядов. Виктория пробежала несколько метров, прижимая к груди книгу, после чего резко остановилась, чтобы прислушаться. До нее донесся гомон учеников, по которому она поняла, что занятия закончились. Уокер наклонилась корпусом вперед, с опаской раздвинула несколько веток кустов, чтобы была возможность увидеть бессмертных — они небольшими группками направлялись к учебному заведению, о чем-то воодушевленно переговариваясь. — Шпионишь? — мужской голос раздался прямо над ухом. Уокер испуганно шарахнулась в сторону и едва не упала, в последний момент сумев удержать равновесие. Выскользнувшая из рук книга упала к ее ногам и тут же раскрылась, явив свои пожелтевшие страницы с аккуратно выведенными черными чернилами буквами и наспех занесенными заметками, изредка их перекрывающими. Бессмертная прижала ладонь ко рту, подавив испуганный вопль, а ангел, на которого напоролся взгляд, как ни в чем не бывало улыбнулся, явно довольный удавшейся шалостью. Он аккуратно подобрал книгу, старательно смахнул с нее смешанную с мелкими камушками пыль и покосился на кусты, за которыми мелькали силуэты учеников. — Почему ты не с ними? Виктория несколько раз глубоко вздохнула. Ей потребовалось несколько мучительно долгих мгновений, показавшихся вечностью, чтобы успокоиться, и она натянула на лицо непринужденную улыбку, глянув на ангела. Бонт терпеливо ждал ответа, с неподдельным интересом разглядывая ее своими большими серыми глазами. — Просто пропустила сегодняшние занятия, — она рваным движением поправила рубашку. — Разве вам можно их пропускать? — Бонт непонимающе вскинул брови, в его глазах мелькнула легкая укоризна. — Это было необходимостью. Ангел все еще смотрел на нее с нескрываемым непониманием, однако Уокер смущенно отвела взгляд в сторону, прикусив нижнюю губу. Словно поняв, что ответа не получит, Бонт согласно кивнул, прежде чем развернуться к ней спиной и сдвинуться с места. В последний раз глянув на скрывающие их от ненужных взглядов кусты, Непризнанная засеменила следом за бессмертным. Она предпочла сохранять некоторую дистанцию между ним и собой и сверлила взглядом маячащие чуть впереди белые крылья, в которых путались яркие солнечные лучики и тем самым придавали им золотой оттенок. Вдруг вспомнив о чем-то, Виктория ускорилась и поравнялась с ангелом — тот замедлился и повернул голову в ее сторону. — Почему ты так близко подошел к школе? — поинтересовалась она и завела руки за спину. — Близко? — Да. Ты же не подходишь к ней. Бонт обернулся, чтобы оглядеть оставшееся позади учебное заведение, и неопределенно пожал плечами, словно не мог найти подходящего на ее вопрос ответа. — Просто увидел тебя, — ангел аккуратно отодвинул в сторону нижние ветви дерева, пропустив Непризнанную вперед, — стало интересно, почему ты подглядываешь за другими учениками. Виктория раздосадовано дернула плечом и нервным движением зачесала волнистые пряди назад, словно ответ не пришелся ей по душе. Она очаровательно сморщила носик и выпятила нижнюю губу — Бонт вдруг тихо хихикнул. Уокер окинула его удивленно-вопросительным взглядом, на что ангел вскинул руки в примирительном жесте. Но вслух он ничего не сказал, а вместо этого прошел еще немного вперед, чтобы вновь отодвинуть в сторону нижние ветви деревьев. Допытываться Уокер не стала, поэтому молча продолжила путь, теряясь в собственных догадках. Виктория первой вышла на уже знакомую ей поляну. Она сделала несколько шагов вглубь, оставив Бонта чуть позади, — он остановился и наклонил голову набок, внимательно наблюдая за бессмертной. Непризнанная расправила крылья, поймав себя на мысли, что была бы не прочь недолгого полета, оглядела голубовато-лиловые цветы, что распространяли вокруг густой и терпкий аромат. Она подошла ближе к ним, опустилась на корточки и вытянула вперед правую руку — подушечки ее пальцев едва коснулись ярких цветков, которые забавно закачались вверх и вниз. Она хихикнула, искоса глянула на ангела. Поймав взгляд голубых глаз, Бонт подошел и не раздумывая плюхнулся на землю рядом с ней. Он только сейчас раскрыл книгу и сел поудобнее, всем телом повернувшись к бессмертной. — Ты начала ее читать? — его глаза с предвкушением сверкнули, когда Виктория утвердительно кивнула. — И как тебе? — Есть некоторые трудности, но очень интересно. — Сколько успела прочитать? — Мало, — она осторожно извлекла вещицу из чужих рук и начала медленно листать до нужной страницы, на которой остановилась, — только до пятьдесят девятой дошла. — Хочешь, я тебе почитаю? Ее брови удивленно взметнулись вверх. Он моментально отвел взгляд в сторону и смущенно прочистил горло, проведя ладонью по нижней части лица. В голове Непризнанной пронеслось, что Бонт выглядит очаровательно, и она даже наклонилась корпусом чуть вперед, чтобы было удобнее разглядывать его в этот самый миг. Ангел старательно прятал глаза, смотря на цепляющуюся на сочные травинки руку и делая вид, что наблюдение за ней является очень даже интересным занятием, и на его щеках играл чудный румянец. Виктория едва тронула его за предплечье, чтобы привлечь к себе внимание. Бонт стремительно повернулся к ней. — Я буду только рада, — она протянула ему книгу. — Правда? — Уокер утвердительно кивнула. Лицо ангела буквально засветилось от счастья. Бессмертная расправила крылья, легла на траву, подложив руки под голову, и приготовилась слушать. Бонт несколько раз кашлянул в ладонь, жесткие перья его белых крыльев забавно встопорщились от предвкушения. Он восторженно глянул из-под подрагивающих ресниц на Викторию и тихим голосом начал читать, уже совсем скоро полностью погрузившись в это занятие. Слегка повернув голову в его сторону, Уокер смотрела на ангела с нескрываемым интересом, ловя каждое, даже самое незаметное, изменение его лица. Как плавно скользил по ровным книжным строчкам взгляд его притягательных светлых очей, как темные густые брови то вскидывались во всеобъемлющем удивлении, то раздосадовано сводились к переносице, когда ошибался в словах из-за волнения, — в такие моменты очаровательные мимические морщинки появлялись между ними. В пепельных прямых волосах, что с легкой небрежностью спадали на правую сторону широкого лба, путался ветерок, приносящий с собой свежесть пушистых облаков и горьковатый запах листвы, который переплетался с ярко выраженным ароматом цветов, их окружающих. Его приятный и мелодичный голос то становился тише, то, наоборот, громче, и понять причину этого Непризнанная не могла. Погруженная в ворох собственных мыслей, она неосознанно улыбалась едва заметной и нежной полуулыбкой, когда взгляд чертил невидимую дорожку от слегка прикрытых глаз до красивого прямого носа и пламенных губ. Виктория даже сумела разглядеть несколько родинок, которые образовывали причудливую фигуру, и неосознанно подняла руку, чтобы соединить их несколькими невидимыми линиями. В этот момент ангел перевел взгляд с ровных книжных строчек на нее — она вздрогнула и поспешно отвернулась, постаравшись не выдать в один миг захлестнувшего ее волнения. — Что-то на моем лице? — он немного опустил книгу. — Нет, — Уокер сложила руки на животе и прикрыла глаза, — ничего там нет. — Любовалась? Прямолинейность разом выбила из легких весь воздух. Виктория смущенно прочистила горло под взглядом серебряных глаз, в которых плясали озорные огоньки, резко приняла сидячее положение и подтянула к себе ноги, опершись на заведенные назад руки. Бонт закрыл книгу и отложил ее в сторону. — Тебе неинтересно? — она подняла на него глаза. — Мы можем заняться чем-то другим, если хочешь. — Нет, мне очень интересно, — серые крылья дернулись, выразив нервозность, — просто думаю о другом... — О чем? Она неопределенно пожала плечами, выдохнув, потерла ледяные ладони друг о дружку. Ангел придвинулся ближе, наклонился корпусом вперед, сократив расстояние между ними, и положил руку на ее колено, постаравшись вложить в этот нехитрый жест всю искренность и готовность выслушать. В его светлых глазах она видела оттенок едва скрываемого нетерпения, но он ждал, давая время на размышления. Виктория обеими руками зачесала волосы назад, качнула головой, как бы подстрекая себя к началу разговора. Ее серые крылья дернулись в нетерпении, словно готова была раскрыть их в любой момент, но сдерживалась. Ей показалось, что может довериться Бонту. — Я... нарушила школьные правила, — тихо начала Уокер, и голос ее выдал волнение и легкую досаду. — Спустилась на землю, а потом воспользовалась амулетом, который скрывает энергию, и пошла к своему отцу. — Тебя исключат? — спросил с тревогой, сжав ее колено. — Нет, не исключат. Мне дали порошок Забвения, чтобы я быстрее избавилась от воспоминаний о земной жизни. — И ты переживаешь?.. — Что окончательно забуду своего отца. Бонт отстранился и задумчиво почесал затылок, глянув куда-то в сторону. Уокер нервно прикусила губу, в волнении взъерошила пятерней волосы, этим спутав меж собой несколько прядей, но едва обратила на эту мелочь внимание. Отогнать от себя непрошеные мысли, что уперто лезли в голову, не получилось. Она с шумом выпустила из себя весь воздух, передернула плечами, словно постаралась сбросить с них груз, и, всхлипнув, по-детски спрятала лицо в холодных и чуть подрагивающих ладонях — заметивший это ангел без раздумий положил руку на ее плечо, пытаясь поддержать. — Когда я очнулся, то не помнил абсолютно ничего, — заговорил тихо, словно выдавливая из себя слова. — Не знал, кто я, как долго существую и почему все это время только и делал, что спал. И первое время постоянно видел какие-то кошмары, когда засыпал, но не мог их вспомнить. Бессмертные восстанавливаются, когда спят, но я боялся закрыть глаза. Из-за этого процесс восстановления затянулся. Виктория отняла от лица ладони и подняла на него покрасневшие глаза. Ребром правой руки вытерла слезы, небрежно размазав соленую влагу по щекам, и наклонила голову чуть набок. Бонт смотрел куда-то в сторону, словно ему не хотелось встречаться с ее изучающим взглядом. Он тяжело сглотнул и качнул головой в тщетной попытке отогнать от себя болезненные воспоминания. — Первое время меня сторонились. Приходили только ангелы — верховные серафимы или херувимы. Но не разговаривали со мной, а... просили медитировать? — он пренебрежительно хмыкнул, пожав плечами. — Проникали в поток моего сознания. — Ты позволял им? — Да. До сих пор не понимаю, зачем они это делали, ведь у меня нет прошлого. «Нет прошлого», — фраза заевшей пластинкой начала крутиться в голове, с каждым новом повтором становясь все тише, пока не затихла окончательно. Непризнанная распахнутыми от удивления глазами, походящими на настоящие блюдца, смотрела на ангела. Бонт неуютно поежился, точно от холода, и потер ладони. — Тебе, наверное, трудно это представить, потому что у тебя оно есть, — он горько хохотнул, лишь на одно жалкое мгновение взглянув на бессмертную. — Это странное чувство. Ангел помолчал немного, баюкая в сознании какую-то мысль, прежде чем продолжить: — Потом, когда моей силы стало хватать на недолгие прогулки, стали приходить демоны и ангелы, которые относятся к более низким ступеням иерархии. Я познакомился с Мисселиной, Геральдом и Нефтидой, — при упоминании последнего имени Виктория нервно прикусила губу, что не скрылось от Бонта. — Тебе она не нравится? — Она просто странная, — отмахнулась Непризнанная, дав понять, что не очень хочет вдаваться в подробности. Бессмертный задумчиво погладил тщательно выбритый подбородок и медленно качнул головой, принимая ответ. — Она очень заботливая и чуткая, — протянул он, улыбнувшись, — и приходит ко мне каждый день. Приносит книги и всякие интересные штуки с земли. — Например, какие? — Я прошу у нее сладкое, — кончики его ушей забавно заалели, а глаза засветились счастьем, — молочный шоколад и мороженое. Они мне очень нравятся, — в раздумьях он постучал указательным пальцем правой руки по подбородку. — Еще Нефтида приносила цветы, книжки с картинками и... Бонт вдруг осекся, нахмурившись. Он поднял напряженный взгляд на Викторию, которая вопросительно вскинула брови в ответ. Действие ангела позабавило ее, так что она не смогла сдержать легкой полуулыбки. — И небольшую штуку, с помощью которой можно слушать музыку... — Плеер? — Да! — он радостно хлопнул в ладони, закивав головой. — Точно, он! Постоянно забываю это название... Некоторые слова для меня сложны и непонятны. — Я тоже многие слова не понимаю, — призналась бессмертная. — Например, бестиарий. Ты знаешь, что это? — Это книга, в которой содержатся описания животных. Например, их внешний вид и повадки. — Зоология, значит, — буркнула Виктория, на что ангел удивленно выгнул бровь. — Это земная наука о животном мире. Надо сказать, очень занимательная. Бонт беззаботно пожал плечами, будто тема разговора не была интересной. Он в задумчивости пролистнул несколько страниц книги Жан-Жака Руссо, улыбнулся каким-то своим мыслям. Виктория подперла голову правой рукой, переместив свой взгляд на чужое лицо. Наглый порыв свежего воздуха запутался в его пепельных волосах, чуть растрепал их. Ангел небрежно откинул мешающие пряди назад и, перевернувшись, лег на живот, после чего положил подбородок на согнутые в локтях руки. — Я могу лишь догадываться, что ты чувствуешь, — тихо промолвил он, сорвав травинку и сунув ее в рот, — но думаю, что будет правильнее, если ты как можно скорее забудешь земную жизнь. Не только потому, что теперь ты бессмертная, которая после окончания школы станет ангелом или демоном, но еще и потому, что тебе самой станет легче. — Да, Непризнанные болеют, — вяло отозвалась Уокер, неопределенно пошевелив рукой в воздухе. — Их тянет на землю. И если ты не примешь свою смерть, то заболеешь. Ну, например, потеряешь сознание. — Кто тебе это сказал? — Нефтида. Было интересно узнать побольше о Непризнанных, — Бонт помолчал немного. — К тому же, из-за этого тебя могут исключить из школы, — добавил чуть тише, и его голос выдал тревогу. — Ты переживаешь из-за моего исключения? — он утвердительно кивнул. — Почему? — Просто не хочу потерять единственного друга. — Почему единственного? Ты же общаешься и с другими бессмертными, разве нет? Бонт вяло отмахнулся и поморщился, словно слова Уокер пришлись ему не по душе. Он отбросил сорванную травинку в сторону, принял сидячее положение и отряхнул руки от остатков сухой земли и пыли. — Они мои наставники. Только с Нефтидой, Мисселиной и Геральдом я общаюсь чаще, чем с другими, и без какого-то официоза. Остальные просто приходят, занимаются со мной и уходят. С тобой по-другому, — он погладил подбородок, пытаясь подобрать правильные слова. — Не знаю, как объяснить... — Родственные души? — он вопросительно вскинул брови, поэтому Виктория пояснила: — На земле мы говорим так, когда нам кажется, что нашли нужного человека. Мы чувствуем себя рядом с ним комфортно, в безопасности. И мы можем полностью раскрыться, зная, что будем понятыми. Словно... две частички одного целого. — Родственные души, — тихо повторил он и прикрыл глаза, будто пробуя это словосочетание на вкус. — Наверное, я загнула. Просто... первый друг. — Твое понятие нравится мне больше. Виктория понимающе кивнула и сладко потянулась, расправив крылья. Она размяла позвонки, которые приглушенно хрустнули, огляделась вокруг себя и вновь обратила внимание на голубовато-лиловые цветы. Непризнанная подобралась поближе к ним и полной грудью вдохнула терпкий аромат, который распространяли. — Тебе нравится лаванда? — она наклонилась, чтобы лучше разглядеть яркие цветы. — Да. Как-то наткнулся на них в книге, которую читал. Тогда мне на миг показалось, что я забыл что-то очень важное, — ангел хмыкнул, будто собственные слова показались ему забавными. — Каждый раз, когда смотрю на лаванду, чувствую какую-то тоску. Но сами цветы мне очень нравятся. — Ты знаешь, что существует язык цветов? — Да. Лаванда означает восхищение и одиночество. «Я тебя никогда не забуду» и «Никто не заменит тебя», — его пальцы монотонно забарабанили по бедру, словно пытался вспомнить о чем-то. — Белая лаванда означает исполнение желаний и защиту, — добавил через некоторое время. — Они очень красивые. На земле есть целые лавандовые поля, представляешь? Например, во Франции и Польше. Я была там однажды с бабушкой. — Тебе повезло, что смогла увидеть это воочию. Я видел лишь фотографии... После нескольких проведенных в абсолютном молчании минут ангел неспешно поднялся на ноги и принялся старательно отряхивать светлые штаны от прилипшей к ним сухой грязи и веток. Непризнанная встала следом, не забыв схватить книгу, с шумом выдохнула, пошатнувшись, — из-за долгого сидения ноги стали ватными, словно не принадлежали ей. Бонт предупредительно выставил руку, готовый подхватить Непризнанную в случае падения, однако этого не понадобилось — Виктория одарила его легкой улыбкой, наполненной благодарностью. Бессмертный ответил легким кивком головы. Он огляделся по сторонам, словно пытался сориентироваться, прислушался к отдаленным и едва различимым голосам, которые доносились со стороны Башни, и прикрыл глаза. Непризнанная смогла почувствовать потянувшуюся от него теплую энергию — это заставило ее удивленно вскинуть брови и непонимающе похлопать ресницами. Словно уловив перемену в настроении, Бонт обернулся к ней. Но Непризнанная лишь натянула на лицо непринужденную улыбку и махнула рукой, мол, все в порядке. Они двинулись в обратный путь. Бонт шел чуть впереди, время от времени раздвигая низкие ветви деревьев и пропуская Викторию. Непризнанной его забота казалась очаровательной, так что на протяжении всей дороги уголки ее губ были приподняты. Она ловила каждое движение ангела, погруженного в ворох собственных мыслей, и отмечала, что с приближением к Башне его вид становился сосредоточеннее. — Ты почувствовал чью-то энергию? — поинтересовалась Виктория, едва прикоснувшись к чужому предплечью. — Да, верховных серафимов. Они редко появляются, — он повел плечом, выразив этим некоторую обеспокоенность. — Эридана и Ребекка. — Ребекка? — Непризнанная притормозила и прошла еще несколько шагов, пока не остановилась окончательно. Ее руки с силой стиснули книгу, так что создалось впечатление, будто порвет ее в следующую секунду. Послушно остановившийся в шаге от нее Бонт непонимающе вскинул брови. — Ребекка, — вновь повторил он и вдруг вздрогнул, словно в его голове мелькнула смутная догадка, которой не спешил делиться с бессмертной. — Ребекка Уокер? — Ты знакома с ней, да? — Да, кажется... — ее серые крылья нервно дернулись, готовые раскрыться. — Так звали мою маму. — Твою маму? Виктория утвердительно кивнула и готова была сорваться с места, однако рука ангела не дала ей это сделать. Она стремительно обернулась к нему и дернулась, но тот отрицательно повел носом из стороны в сторону, поджав губы. — Они были у Башни некоторое время назад, — пояснил он и нехотя отпустил девичью руку — та обессилено опустилась, точно ватная. Непризнанная почувствовала, что что-то внутри нее рухнуло вниз. Неприятный холод вязкой патокой распространился по телу, лениво описал круг и вернулся к солнечному сплетению, сосредоточившись в нем. Жесткие перья крыльев нервно встопорщились, и бессмертная поджала губы, рассеянно качнув головой. Она сдвинулась с места, пытаясь собрать в одну кучку разбегающиеся мысли, но потерпела неудачу. Не пройдя и нескольких метров, Виктория снова остановилась и задрала голову в надежде удержать непрошеные слезы. Образ матери казался ей чем-то далеким, походящим на смутную точку где-то на горизонте, разглядеть которую не представлялось возможным. Ее черты, некогда родные и горячо любимые, были покрыты пеленой, избавиться от которой было невозможным. Она умерла очень давно, оставив после себя неясную память о своих ласках и несколько фотографий в семейных альбомах, которые Виктория пересматривала каждый раз, когда обнаруживала среди сотен и даже тысяч книг самых разных годов издания. Они хранились на одной из верхних полок самого дальнего книжного шкафа в семейной библиотеке, поэтому вспоминали о них редко, только когда приходило время протирать осевшую на темное дерево пыль, прекрасно видимую невооруженным глазом. Смутное сомнение в том, что совершенно не знает маму, зловещей тенью залегло где-то глубоко внутри нее. Она почувствовала чужую руку, которая аккуратно обняла за талию и прижала к себе, и мужская ладонь нежно, едва ощутимо погладила ее по волосам. Виктория вздрогнула, наткнувшись на кроткий взгляд светлых очей. Книга упала к их ногам. — Я читал, что объятия успокаивают, — смущенно пробормотал ангел и хотел было отстраниться, но Непризнанная замком сцепила руки за его спиной и прижалась щекой к широкой груди, прикрыв глаза. Бонт замер и, казалось, даже перестал дышать. Она ощущала пульсацию его вязкой и теплой энергии, сродни человеческому сердцебиению, и чувствовала, как тревога постепенно отступает, заменяясь приятным спокойствием, и надоедливые мысли, что до этого огромным пчелиным роем крутились в голове, нехотя покидали ее. Уокер жадно втянула носом воздух. От ангела приятно пахло лесом и мускусом, которые смешивались с нотками шалфея, жасмина и оттенялись бергамотом, гарденией и клевером. Пленительно, терпко и чарующе, напоминая о лесе. Ее уста растянулись в улыбке. С тихой благодарностью взглянув на Бонта, она сделала шаг назад — он позволил ей отстраниться, послушно опустив руки. — Спасибо, — шепнула она, подобрала книгу. Бессмертный качнул головой, вежливо пропустил ее вперед, и весь его вид выдавал смущение и вместе с этим искреннюю радость, словно помощь Виктории сделала его счастливым. Они вышли на знакомую протоптанную тропу, где остановились. Виктория лишь на мгновение обернулась, чтобы посмотреть на учебное заведение, прежде чем решительно отвернулась и двинулась по направлению к Башне. Бонт непонимающе похлопал ресницами и, поравнявшись с ней, осторожно дотронулся до ее руки. — Почему ты идешь?.. — Просто провожу тебя, — Непризнанная беззаботно пожала плечами, будто в этом не было ничего странного. — К тому же, я хотела вблизи разглядеть сооружение. Оно похоже на Кельнский собор, который расположен в Германии. — Тебе нравится архитектура? — она кивнула, подтверждая его слова. Ангел завел руки за спину и послушно продолжил путь в абсолютном молчании, наблюдая за тем, как с каждым шагом Башня становится все больше и величественнее. Когда последние деревья остались позади и их ветви перестали загораживать обзор, Виктория не смогла сдержать вздоха восхищения. Вблизи сооружение выглядело еще восхитительнее, и косые солнечные лучи отражались от ярких витражей, которыми были украшены разных размеров и форм окна. Многочисленные барельефы и колонны утопали в стенах, и остроконечные крыши, сродни устрашающим пикам, глядели в голубой бескрайний небосвод, словно норовили проткнуть его. Затаив дыхание и задрав голову, Непризнанная с несоизмеримым восторгом осматривала находящуюся теперь прямо перед ней Башню, цепляясь за все бóльшее количество деталей, которые невозможно было увидеть в отдалении. Ее отвлек приглушенный звук шагов, раздавшийся с правой стороны. Опустив подбородок, Уокер натолкнулась на кроткий взгляд голубых глаз. — Виктория, не ожидала тебя здесь увидеть, — Мисселина расплылась в мягкой улыбке, остановившись в нескольких шагах от них. — Вы подружились? Бонт утвердительно кивнул. Появление ангела его явно обрадовало. — Ах, это прекрасно, — она сделала шаг к Виктории, протянула руки навстречу и прикоснулась к ней. — Как ты себя чувствуешь? Мне сказали, что тебе нужен отдых. — Уже намного лучше, спасибо. Мисселина опустила руки, сложив их на уровне талии, и повернулась к Бонту. Тот несколько мгновений смотрел на нее и вдруг кротко улыбнулся, утвердительно кивнув. Он мягко коснулся правой руки Виктории, попрощался с ней одним лишь взглядом и поспешил к Башне, словно кто-то его ждал. Уокер проводила его фигуру глазами и вздрогнула, когда Мисселина дотронулась до ее спины. Ангел кивком головы указала на учебное заведение, как бы намекая на то, что больше оставаться у Башни незачем. Непризнанная послушно сдвинулась с места, но перед этим сумела разглядеть в одном из окон Бонта — он привычно помахал ей рукой на прощание. Они неспешно шли рядом друг с другом, погруженные в молчание. Зеленые листья тихо шелестели, словно тщетно пытались прошептать о чем-то, мелкие камушки недовольно шуршали под их ногами, и ветер время от времени ерошил волосы и нагло забирался под одежду, будто нарочно вызывая табун надоедливых мурашек. — Бонт очарователен, правда? — Виктория повернулась к Мисселине, глядящей себе под ноги. Она дала утвердительный ответ и замедлила шаг, что не скрылось от внимания ангела. Бессмертная обернулась к ней с терпеливым ожиданием в своих светлых очах. — Вы ведь знакомы с представителями разных иерархических лестниц? — Да. — И с верховными серафимами? — Мисселина помолчала немного, баюкая в голове какую-то мысль, и в ее взгляде на мгновение пронеслось понимание. — Ты хочешь спросить о своей маме? Бессмертная не ответила, ведь вопрос был риторическим. Ангел по-новому посмотрела на нее, словно видела впервые, и с каждым мгновением ее взгляд становился все мягче и нежнее. Она спрятала руки под мантией, отвела глаза в сторону. Виктория нетерпеливо переступила с ноги на ногу и нервно вцепилась в несчастную книгу. — После своей смерти Ребекка стала Непризнанной так же, как и ты, и сумела завоевать уважение и подняться вверх по иерархической лестнице, — она прикрыла глаза. — Она стала первым верховным серафимом, который некогда был смертным. — Вы с самого начала знали? — Нет. Хотя в тебе прослеживаются ее черты, — ангел помолчала немного, потерев ладони. — От тебя будут ждать многого, Виктория, и сравнения с матерью будут неизбежными. — Это будет сильно давить, — тихо призналась Непризнанная и передернула плечами, будто чувствовала себя некомфортно. Заметившая это Мисселина успокаивающе положила руку на ее плечо и чуть сжала. — Не думай об этом слишком много и делай то, что кажется тебе правильным. Сравнения неизбежны, но это не значит, что ты являешься тенью своей матери. Это не должно влиять на тебя. — Мне можно будет ее увидеть? Мисселина не ответила. Виктория горько усмехнулась, понимающе улыбнулась, словно заранее знала ответ на свой вопрос, но все равно решила задать его в надежде услышать что-то другое. Она дернула плечами и продолжила путь к учебному заведению, погруженная в надоедливый ворох собственных мыслей. И когда Уокер обернулась, будто хотела спросить о чем-то еще, то не увидела фигуру ангела поблизости. Лишь еле осязаемый след теплой энергии, который не в силах была распознать, остался где-то позади и вел к лабиринту Адама и Евы. И весь вид Мисселины, на мгновение мелькнувшей с правой стороны и оставшейся незаметной для Непризнанной, выдавал тихую скорбь, кажущуюся чем-то необычным, не вяжущимся с миром бессмертных существ.