XXVIII. Бал.

— Может быть, это подойдет? — Виктория приоткрыла было губы, чтобы ответить, однако Мими не дала этому произойти, схватившись за следующее платье. — Или это? — Выбери из тех, что сшил демон Ахерон. — Точно! — демонесса ударила себя по лбу, точно только вспомнила об их существовании, и поспешила вернуться к распахнутому шкафу, возле которого были небрежно брошены вещи, не подходящие для торжественного мероприятия. — Их я еще ни разу не надевала... Виктория тихо усмехнулась в кулак и вернулась к чтению книги, бросив косой взгляд в сторону настенных часов — их стрелки медленно подбирались к пяти часам. Мими тихо бурчала что-то себе под нос, бродя по комнате, подобно беспощадному урагану, сметающему все на своем пути. Вся ее кровать была завалена поблескивающей бижутерией и темной одеждой, а шкафы — распахнуты, и с их сторону то и дело куда-то вглубь спальни летели платья, рубашки и брюки. Образовывая небольшие кучки, они занимали бóльшую часть мраморного пола, так что демонессе приходилось перешагивать через них, чтобы добраться до рабочего стола или туалетного столика с уже выставленной косметикой. Тихо пел плеер, оставленный на краю прикроватной тумбочки и норовящий в любой неподходящий миг упасть. Да и вся суматоха в целом не располагала к спокойному чтению, потому Виктория довольно быстро утратила всякий интерес к взятой из библиотеки несколько дней назад книге. Закрыв, она убрала ее под подушку — выработавшаяся за время нахождения на Небесах привычка — и перевернулась на спину, пододвинувшись к краю кровати и чуть свесив голову, чтобы было удобнее наблюдать за приятельницей. Ее забавляла и в то же время восхищала тщательность, с которой Мими подходила к выбору наряда. Несмотря на то, что торжественные мероприятия были распространенной практикой в мире бессмертных и длились лишь несколько часов, демонесса могла тратить уйму времени на свой образ. Виктории казалось, что, будь человеком, она обязательно выбрала бы профессию дизайнера одежды. — Кейп и колье... Хотя нет, кейп явно будет лишним, — Мими удрученно вздохнула и покачала головой, бросив на кровать очередное платье. Она протяжно застонала и повернулась к Виктории — бессмертная вопросительно вскинула брови и перевернулась на живот. — А ты почему не собираешься? — У нас в запасе час, — Непризнанная беззаботно пожала плечами, не сумев сдержать улыбки, — некуда торопиться. — Ты уже выбрала, в чем пойдешь? — В платье, которое сшил демон Ахерон. Выбора-то у меня особо нет. — Да, то платье прекрасно, — демонесса позволила себе безмятежно улыбнуться, застыв с протянутой к оставшимся нескольким вешалкам рукой, — и цвет тебе будет к лицу. Но я все же думаю, что черный смотрелся бы лучше. — Белый тоже прекрасен. — Хочешь стать ангелом? — В который раз говорю, что я не знаю, — она с легким упреком глянула на Мими, но та не заметила этого, отойдя к зеркалу с очередным нарядом. Оценивающе наклонила голову набок и постояла так некоторое время, после чего все же перевела взгляд на отражение Непризнанной. — Знаю, что в конечном итоге ты все равно примешь одну из двух сторон, но я бы на твоем месте тщательно все обдумала. Твоя нерешительность не идет на пользу. — Моя мама стала ангелом. Только из этого можно сделать вывод, что я вряд ли стану демоном, — Виктория повела рукой по воздуху, точно хотела сказать еще что-то, но не смогла подобрать нужных слов. Демонесса неопределенно пожала плечами, тихо хмыкнув. — Ты не можешь знать наверняка. А вдруг твой отец тоже является потомком бессмертных? Сосланного некогда демона, например. — Ага. И во мне, как и в Мальбонте, две ипостаси, — саркастично бросила Непризнанная и, схватив одну из подушек, запустила ее в приятельницу — та изящно скользнула в сторону, так что снаряд пролетел мимо и приземлился возле дальней ножки рабочего стола. — Ты хоть думаешь, о чем говоришь? — Да шучу я, Вик, расслабься, — Мими перекинула платье через плечо и примирительно вскинула ладони, так и не сумев сдержать улыбки. Виктория раздраженно дернула щекой, но промолчала, не желая своими словами испортить настроение перед балом в честь сдачи выпускного экзамена. Непризнанная взъерошила волосы и отошла к распахнутому окну. Оперлась о подоконник и выглянула на улицу в попытке избавиться от навязчивого роя мыслей, возникшего в голове. Солнце клонилось к закату, окрашивая небосвод и редкие полупрозрачные облака, сродни легкой дымке, в оттенки багряного и оранжевого. Первые пульсирующие звезды, походящие на драгоценные камни, появлялись на небе, словно напоминали о скором наступлении сумерек. Несмотря на то, что сезоны на Небесах оставались неизменными, продолжительность суток менялось в зависимости от времени года. Ближе к январю дни становились все короче, и потому мысли о новогодних ярмарках, которые являлись неотъемлемой частью зимы, все чаще посещали Викторию. Ей хотелось во что бы то ни стало побывать в Германии в канун рождества. Отец часто рассказывал о ярмарке, которую собственными глазами видел однажды в двадцатых числах декабря. Непризнанная не могла теперь точно сказать, сколько лет прошло с той поездки, однако сам рассказ помнила почти что в мельчайших подробностях, словно он был очень важной вещью, которую никак не могла позабыть. — Макияж тоже в нежных оттенках хочешь? — Виктория оттолкнулась от подоконника и повернулась к Мими, которая переместилась к своему туалетному столику и теперь внимательно разглядывала разложенную перед собой косметику. — А без него никак обойтись нельзя? — демонесса всплеснула руками, точно Непризнанная сказала что-то донельзя глупое, и молча указала на стул рядом с собой. — Образ должен быть завершенным, моя дорогая, — как только Виктория неуверенно села, Мими повернулась к ней, вооружившись кисточкой и тональным кремом. — Это твой первый бал в школе. Неужели не хочется произвести впечатление? — На кого мне его производить? — Да на всех, — демонесса пожала плечами и нетерпеливым жестом приказала приятельнице закрыть глаза. — Я уже говорила тебе, что бессмертные очень любят хвастаться. Чем вычурнее, тем лучше. В мире смертных тоже так, разве нет? — В мире смертных торжественные мероприятия проводятся крайне редко. Например, в школе все были наряженными только на выпускной. А он бывает лишь раз в жизни. — Бал в честь выпускного экзамена тоже один раз в жизни. — Он проводится каждый год. Разница лишь в том, что в качестве Непризнанной я буду на нем лишь единожды. — Чем не повод похвастаться нарядом? Виктория не ответила. Только неопределенно пожала плечами и послушно закрыла глаза, заметив, как Мими с плохо скрываемым нетерпением покосилась на настенные часы. Более тратить время на ненужные словесные перепалки не хотелось ни дочери Мамона, ни самой Непризнанной. Особенно демонессе, которой не терпелось как можно скорее покончить с макияжем приятельницы и поскорее взяться за свой собственный. Мысль о возможном опоздании пронеслась в сознании Уокер, вызвав полуулыбку, что скользнула по лицу и затерялась в самых уголках губ — в ответ Мими предупредительно шикнула, напомнив, что должна сидеть смирно, если не хочет, чтобы одно лишнее движение все испортило. Порядка десяти минут Виктории пришлось не двигаться в томительном ожидании окончания процедуры. Хоть ей и нравилось чувствовать, как мягкая кисть нежно касается кожи, скользит по бархату щек и век, от продолжительного нахождения в одном положении в восторге она не была совершенно. И поэтому, как только демонесса отложила в сторону косметику и хлопнула в ладони, как бы подтверждая завершение столь кропотливой работы над макияжем, Непризнанная тут же вскочила на ноги и сладко потянулась, словно мышцы успели затечь. Следящая за ней Мими усмехнулась и повернулась к зеркалу. — Получилось прекрасно, — Виктория наклонилась и оставила нежный поцелуй на щеке подруги — бессмертная тут же возмущенно запыхтела и даже всплеснула руками, всем своим видом демонстрируя недовольство. — Я только закончила макияж, а ты уже все портишь! — она поскорее стерла влажной салфеткой яркий след губной помады и вздохнула, бросив в сторону замершей Уокер косой взгляд исподлобья. — Только попробуй окончательно испортить его до окончания бала. — Я постараюсь. Мими удрученно покачала головой, повела рукой по воздухе в тщетной попытке подобрать слова для ответа, однако ничего более не сказала. Передернула плечиками и, метнув последний взгляд в сторону настенных часов, переключилась на свой макияж, позволив Непризнанной остаться наедине со своими мыслями. Виктория покрутилась перед зеркалом — белый шелк с отблеском перламутра запоздало взметнулся, в высоком разрезе обнажив стройные ноги, и вновь опустился на мраморный пол. Она пробежалась ладонью по причудливому узору на корсажу, подушечками пальцев очертила границы глубокого декольте, украшенного драгоценными камнями, и удовлетворенно улыбнулась. Непризнанная повернулась к приятельнице — поправив диадему, Мими в последний раз придирчиво оглядела себя и, убедившись, что готова, расслабленно опустила плечи. Она неспешно прошлась по комнате и остановилась возле окна. — С кем ты пойдешь на бал? — приятельница любовно пробежалась пальцами по широким листьям фикуса, который следовало пересадить в другой, более вместительный, горшок. Виктория непонимающе нахмурилась, опустившись на край кровати. — Вариант "одной" не принимается? — Не хочешь составить мне компанию? — Я думала, ты пойдешь с Люцифером, — демонесса усмехнулась и отвернулась, однако Непризнанной удалось заметить вспыхнувший на щеках румянец. — Неужели ошиблась? — Он не приглашал меня, — под внимательным взглядом Уокер Мими поправила волосы — жест выдал нервозность — и выдохнула в тщетной попытке подавить смущение. — Что тебе мешало пригласить его первой? Демонесса поморщилась, точно слова Виктории показались неуместными и даже обидными, неопределенно махнула рукой, как бы намекая на окончание разговора. Непризнанная беззлобно хохотнула и под ворчание приятельницы проследовала к двери — времени на дальнейшие препирательства не было. Как только бессмертные переступили порог бального зала, Мими мгновенного утянула Викторию за собой к одному из официантов, который неспешно ходил между непринужденно беседующими о чем-то своем бессмертными, ловко удерживая одной рукой серебряный поднос с увесистыми хрустальными бокалами. Она взяла два — один мгновенно перекочевал к Непризнанной, ответившей на жест благодарной улыбкой. — Думаю, в прошлом году учеников было больше, — наклонившись к уху Уокер, шепнула демонесса. Виктория пожала плечами и пробежалась рассеянным взглядом по толпе учеников, разбившихся на небольшие кучки. Учителей среди них видно не было, зато молчаливые охранники, больше напоминающие неподвижные статуи, стояли у дверей, хмуро глядя куда-то перед собой. Гомон толпы с каждой минутой становился громче, и бессмертные все приходили, тут же находя глазами знакомые лица и присоединяясь к ним. Виктория видела Энди и Лору — взяв напитки с подноса улыбчивого официанта, они поскорее отошли к одному из вытянутых окон, словно им было некомфортно находиться среди столь огромного количества незнакомцев. Дино и Лилу сидели на мраморной скамье у одной из колонн и о чем-то беседовали с несколькими ангелами, то и дело оглядываясь, точно боялись пропустить начало мероприятия. В числе последних зашли Майкл с Обсидиан — при взгляде на них улыбка невольно скользнула по лицу Виктории и вновь померкла, стоило натолкнуться на Гордона, который, не изменяя своим привычкам, стоял в окружении демонесс и о чем-то лениво говорил, потягивая крепкий алкогольный напиток из хрустального бокала. Второго или, быть может, третьего по счету за прошедшие пять минут. — Вот вы где, — Виктория обернулась на знакомый голос, раздавшийся совсем близко. Ади привычно положил руку на ее талию, притянув ближе к себе, медленно оглядел платье и наигранно вздохнул. — Оно, конечно, выглядит прекрасно... — Если ты что-то скажешь про черный цвет, я очень сильно обижусь, — предупредила Непризнанная, одарив приятеля хмурым взглядом, и демон с удовольствием хохотнул в ответ и вскинул свободную руку в примирительном жесте. Ему доставляло удовольствие подначивать подругу и любоваться ее возмущенным видом — в такие моменты она, по его мнению, выглядела очаровательно. — Вероятно, им просто хочется перетянуть тебя на темную сторону, — Виктория со вздохом кивнула в знак согласия, угрюмо сделав еще несколько небольших глотков крепкого напитка. Гомон толпы, который вынуждал говорить громче, постепенно стих. Ученики разом, будто по чьей-то команде, хлынули к мраморной лестнице, разделяющейся на две поменьше и уходящей на балконы — там стояли музыканты, готовые к началу торжества. Непризнанной удалось разглядеть мелькнувшие пары золотых крыльев. Однако с места она, в отличие от приятелей, не сдвинулась, вместо этого вооружившись еще одним хрустальным бокалом. Серафим Кроули, за спиной которого выстроились учителя, затянул долгую и довольно скучную речь. Он жестикулировал, поднимая указательный палец вверх, этим стремясь подчеркнуть важность своих слов, то и дело вдруг замирал, точно какая-то мысль нагло отвлекала его, и некоторое время рассеянно глядел куда-то перед собой, погрузившись в раздумья. Виктория слышала лишь обрывки его торжественной речи, которая казалась ей излишне затянутой и импульсивной. Серафим рассуждал на тему безосновательных слухов о Мальбонте, имя которого ученики предпочитали произносить шепотом, точно боялись быть услышанными, о чрезмерной важности сохранения на Небесах равновесия, которое успело за последние несколько месяцев пошатнуться. Не сводящая взора с учеников Непризнанная видела в их глазах плохо скрываемую усмешку, точно никто из них более не был заинтересован в дружбе с другой стороной, — от этой мысли неприятный холодок бежал по ее спине, переходя в мелкую дрожь крыльев. Она крепче сжала в руке ножку хрустального бокала, невольно сведя брови к переносице. — А я наивно верила, что в этом году его речь не будет излишне затянутой, — Виктория вздрогнула, когда Мими устало опустила голову на ее плечо, точно силы разом покинули ее. Ади лишь хмыкнул, мол, по-другому и быть не могло, и ловко стащил тарталетку с фуршетного стола. Он отряхнул руки, бросил мимолетный взгляд на балкон и бесцеремонно схватил Сэми под локоть, чтобы утянуть к нескольким парам, приготовившимся к первому вальсу. — Разве его не принято пропускать? — Здесь можно не заморачиваться над соблюдением традиций, — взгляд демонессы некоторое время скользил по толпе, прежде чем остановился на ком-то. Повернувшись в ту же сторону, Виктория не была удивлена, когда заметила Люцифера в компании Ости и нескольких незнакомых ей демонов. Стоя у распахнутого окна, он скучающе баюкал в стакане крепкий напиток золотистого оттенка и вполуха слушал рассказ демонессы, вероятно, находя его излишне скучным. — Пригласи его сама, — Мими вздрогнула, когда Непризнанная пихнула ее в бок, призывая к решительным действиям. Несколькими рваными движениями расправила полупрозрачный подол платья и буркнула что-то себе под нос, отдаленно напоминающее несогласие. — Только не говори, что у вас так не принято. Демонесса не ответила. Неопределенно пожала плечами и демонстративно отвернулась, чтобы взять небольшую тарелку с виноградом и отойти к пока еще никем не занятым мягким диванчикам, обитым красным бархатом. Виктория проводила ее глазами и, хмыкнув и оставив пустой бокал на краю фуршетного стола, неспешно двинулась вдоль стены к ближайшему балкону. Рожденные бессмертные и несколько пар Непризнанных кружили по залу, подхваченные прекрасное мелодией венского вальса, и прохладный воздух, пропитанный чужими энергиями, то и дело сотрясали поддерживающие выкрики, аплодисменты и звонкий смех. Платья шуршали, взметываясь от серий резких поворотов, и стучали каблуки, соприкасаясь с мраморным полом, испещренному золотыми паутинками. Мелодия постепенно становилась все быстрее и громче, уже совсем скоро заглушив все посторонние звуки, и будто грозилась оглушить. Танцующие стали меняться с партнерами поблизости, чтобы затем вновь вернуться к своим. Виктории показалось, что количество пар в центре зала увеличилось, однако тех, кто предпочли остаться в стороне, было все равно больше. Кто-то стоял у колонн или окон, молча потягивая напитки из громоздких бокалов — разговоры являлись теперь бесполезным занятием, ведь расслышать слова собеседника не представлялось возможным. Некоторые ученики вальяжно сидели на диванчиках, поедали спелые фрукты и следили за танцующей толпой. За венским вальсом последовали квикстеп, падеграс и па-де-труа. Среди танцующих Виктория видела теперь Энди с Лорой, которые хоть и выглядели несколько неуклюже на фоне рожденных бессмертных, которых, как казалось Непризнанной, с самого детства учили танцам, однако искренне наслаждались мероприятием, не обращая внимание на косые взгляды, то и дело останавливающиеся на них. Майкл и Обсидиан мелькнули в толпе и вновь исчезли из поля зрения, смешавшись с учениками. Даже Мими, которая была решительно настроена провести вечер в одиночестве, танцевала с незнакомым Уокер демоном и выглядела счастливой — с ее лица не сходила широкая улыбка. — Привет, — Виктория остановилась и несколько раз моргнула, когда Лилу закрыла собой танцующих. Она мягко улыбалась и держала под руку Дино, который несколько мгновений смотрел куда-то в сторону, точно никак не мог оторвать от кого-то взгляд, прежде чем повернулся к Непризнанной и тут же расплылся в виноватой улыбке. — Хотела сказать, что я очень рада тому, что Люцифер пропустил тебя на следующий уровень. — Да, он посчитал нечестным то, что меня поставили с ним в пару, и решил, что я показала хороший результат, — ангел утвердительно кивнула и обернулась через плечо, чтобы оглядеть танцующих. — Почему не присоединишься? — Не люблю танцы. — Моя мама говорила, что танец может все изменить: сблизить людей, заставить человека поверить в себя и даже освободить. — Освободить? — Лилу качнула головой в знак согласия, вернув взгляд к Виктории. — От тревоги, например, которая никак не хочет уходить, или навязчивых мыслей. Можно почувствовать облегчение после танца под проливным дождем и ощутить долгожданную свободу, — она помолчала немного. — Моя мама очень любит придавать всему значение. — Вероятно, она является мудрой женщиной. Лилу вновь кивнула. Последние аккорды па-де-труа, дрожа, замерли в воздухе. На долгие мгновения воцарилась тишина, прежде чем ее нарушили бурные овации. Танцевавшие бессмертные откланялись и, к удивлению Виктории, разошлись. Вперед вышел демон, привычно сжимающий в руках золотые карманные часы, в котором Непризнанная без труда узнала тренера по крылоборству. — Сейчас будет интересно, — бессмертная вздрогнула и стремительно обернулась к Мими. Демонесса усмехнулась, точно ее позабавила реакция подруги, и приветливо помахала Дино и Лилу. — Прошу внимания! По традиции, уходящей своими корнями в глубокое прошлое, пришло время для очищающего ливня. В этом году настал черед лучших учеников этой школы — ангела и демона — принять участие в этом мероприятии, — демон глянул на часы и всплеснул руками. — П-попрошу всех выйти на улицу! — Он разве?.. — Он не причисляется ни к одной из школ, — Мими потянула Викторию за собой к выходу, ловко минуя учеников. — Просто судит соревнования и курирует некоторые мероприятия. Они остановились в паре метров от нескольких морских драконов, которые лежали на заднем дворе школы. Древние существа синхронно подняли головы — голоса учеников нарушили их покой. Один из них неспешно поднялся, шумно выдохнул, окатив нескольких рожденных бессмертных потоком ледяного воздуха, переступил с лапы на лапу и нетерпеливо взмахнул крыльями. — В последние несколько десятилетий также укоренился обычай приглашать к призыву очищающего ливня и лучшего Непризнанного, — сложив руки на груди, Геральд прошелся мимо притихших учеников. Он замер в нескольких шагах от Виктории и остановил на ней свой оценивающий взгляд — под ним она невольно расправила плечи, чтобы казаться увереннее. — В этом году, помимо Люцифера и Дино, которые, по обыкновению, проведут обряд, было принято решение пригласить Викторию как лучшую Непризнанную. Подавив желание остаться на месте, бессмертная сделала несколько неуверенных шагов вперед. Геральд ободряюще сжал ее плечо и, призывно махнув рукой в сторону драконов, отошел к тренеру, остановившемуся у основания лестницы. Виктория без труда забралась в седло, поправила подол платья, лишь удостоверившись, что летать в нем крайне неудобно. Она перехватила улыбающийся взгляд Люцифера. Застегнув ремень, он удовлетворенно прикрыл глаза и кивнул какой-то выцепленной из общего потока мысли. Непризнанной удалось заметить оттенок уважения, отразившийся в глубине его темных глаз. По команде Геральда древние существа поднялись, взмахнув огромными перепончатыми крыльями, взмыли в воздух и, к удивлению Виктории, вдруг устремились к водовороту. Морской дракон издал утробный рык, как бы призывая Непризнанную держаться крепче, и следом за Люцифером нырнул в пульсирующую воронку, границы которой задрожали. Прошло порядка минуты, прежде чем монотонный гул сменился спокойной тишиной, которую нарушали лишь монотонные взмахи громадных крыльев. Несмело открыв глаза, Виктория не смогла сдержать восхищенного вздоха. Прямо под ними блестела гладь озера, отражая холодные звезды, которые то и дело прятались за темными облаками, что силились заслонить собой весь небосвод. Где-то вдали горели огни небольшого городка, жители которого наверняка готовились ко сну, очертания горных вершин на горизонте смазывались, и их границы смешивались с темным небом, которого еще не успели коснуться грозовые тучи. Виктория неосознанно вытянула руку в попытке коснуться пушистого облака, которое оказалось совсем близко, — пальцы обдало холодом, а сама неосязаемая дымка встревоженно колыхнулась, точно упрекала бессмертную за шалость. Древние существа синхронно замедлились, будто посчитали, что достигли нужного места, образовали полукруг. Прозвучал грозный рык дракона, на котором сидел Люцифер. Низкий рев, сродни грому, пронесся по небу, оглушив бессмертную. Следом за ним, почти мгновенно, раздался второй громогласный рык дракона — хмурые тучи принялись стремительно темнеть. Совсем рядом ослепительно сверкнула первая молния, разорвав на части бескрайний небосвод, который на миг стал гиацинтового оттенка. Дракон под Викторией встрепенулся, опустил голову и вдруг вздрогнул — другие повторили это действие. Вновь оглушающе зарокотал гром, заставивший Непризнанную закрыть уши руками. Заметивший это Люцифер усмехнулся, точно нашел это забавным. В свете вновь сверкнувшей молнии бессмертная смогла заметить блеснувшие слезы драконов, которые срывались с их морд и падали вниз, теряясь в клубящихся облаках. — Первые капли очищающего ливня являются слезами морских драконов, — голос демона был едва различим среди зарождающегося природного безумия, однако Виктории удалось его расслышать. Она качнула головой в знак согласия, не переставая вглядываться в облака. Гроза усиливалась с каждой минутой. Порывы ветра свистели все отчаяннее, путаясь в волосах и складках платья; сверкали молнии, сопровождающие оглушительное рокотание грома. Некоторое время драконы не двигались, напряженно вглядываясь в клубы грозовых облаков, и затем, будто по команде, повернули обратно и устремились к очертаниям водоворота. — С очищающим ливнем вас. Вновь нежно запели скрипки, приглашая учеников вернуться к торжественному мероприятию. Геральд помог Виктории спуститься с морского дракона. Бессмертная поправила подол платья, внимательно оглядела его и расслабилась, только когда удостоверилась в сохранности. Учитель усмехнулся и махнул рукой в сторону центральных дверей, за которыми скрылась последняя пара учеников. Приняв приглашение, Виктория сдвинулась с места. — Очищающий ливень, — тихо начала Непризнанная, когда они ступили во мрак одного из извилистых коридоров, ведущих к бальному залу, — избавляет от боли, верно? Как символ обновления, надежды и спасения. — Кто-то рассказал тебе об этом? — она отрицательно повела носом из стороны в сторону, приподняв для удобства подол платья. — Читала когда-то об этом. — Похвально, — Геральд тихо хмыкнул и замедлил шаг. Совсем немного, так что Виктория не заметила этого. — Дождь, который призывают морские драконы, и правда приносит облегчение в мир людей. Подарок, который мы преподносим смертным, который избавляет от душевных страданий, очищает от грязи и дарит смерть. — Смерть? — Непризнанная остановилась и перевела на демона полный непонимания взгляд. — Да. Тем, кто о ней просит, — учитель наклонил голову набок. — Для некоторых людей смерть тоже является очищением. Согласна? Виктория миновала еще несколько ступеней и остановилась, с силой стиснув подол платья. Она прикусила нижнюю губу, отвернулась и некоторое время молчала, тщательно обдумывая вопрос, прежде чем шумно выдохнула и расправила плечи. Она медленно повернулась к терпеливо ждущему ответа демону и качнула головой в знак согласия. — Согласна, — одно лишь слово, которое ей удалось выдавить из себя, однако и на нем голос предательски дрогнул. Геральд только удовлетворенно прикрыл глаза и возобновил подъем, так ничего больше и не сказав. Будто давал возможность Виктории побыть наедине со своими мыслями и чуть позже присоединиться к остальным. Бессмертная проводила демона глазами. Как только его фигура скрылась за поворотом, она спрятала лицо в ладонях и шумно выдохнула в попытке избавиться от подступившего к горлу кому. В нескольких метрах о нее, наверху, о чем-то непринужденно болтали демонессы и то и время звонко смеялись, чокаясь хрустальными бокалами. Нежная мелодия вальса лилась, то совсем затихая, то вновь разрастаясь и заглушая все остальные звуки. Торжество было в самом разгаре. Прохладная энергия дрожала, сосредоточившись в области солнечного сплетения, точно была напугана нагрянувшим потоком мыслей, которые вмиг заполонили сознание. Вновь образ отца возник перед глазами — болезненные воспоминания, от которых так старательно пыталась отгородиться, вырвались на свободу, разрушив барьер, что так долго возводила вокруг них. Издеваясь, они кружили теперь в голове и будто кричали о том, что полностью избавиться от них не получится, лишь приглушить на время. Подобно покрывшейся тонкой корочкой ране, что рано или поздно вновь станет кровоточить, но никогда не заживет до конца. — Вот ты где! — Виктория вздрогнула и подняла голову, вперив немигающий взгляд в демонессу. Мими поскорее спустилась к ней и, схватив за руку, потянула за собой. — Шепфа, мы так перепугались! Все вернулись, а тебя нигде нет. Геральд сказал, что ты скоро вернешься, но прошло уже порядка десяти минут. — Так много? — подруга остановилась и решительно развернула Непризнанную к себе. Словно уловив в ее глазах отблески тихой печали, Мими повернулась к ней и чуть сильнее сжала ее дрожащие пальцы в своих ладонях. — Не поделишься? — Мы говорили про очищающий дождь, — чуть слышно проговорила бессмертная и поморщилась. — Геральд сказал, что он способен принести смерть тому, кто просит о ней. — Ты вновь вспомнила отца, да? Непризнанная дрогнула, но быстро взяла себя в руки и, нервно тряхнув крыльями, отвела взгляд в сторону. Ответ не был нужен. Демонесса некоторое время смотрела на хмурое лицо Уокер и сдвинутые к переносице брови, меж которых залегла морщинка, после чего решительно и без всяких лишних слов шагнула к ней и крепко обняла. Виктория довольно быстро расслабилась, позволив себе ненадолго забыться в теплых объятиях подруги. Сцепила руки за ее спиной и уткнулась лбом в плечо — демонесса хихикнула, когда шею обдало горячим дыханием Непризнанной, и немного отодвинулась, чтобы оставить поцелуй на ее виске. Всего на мгновение прижалась губами к бархатной коже, боясь оставить след от помады. — Не хочешь вернуться? — Хочу немного прогуляться, — честно призналась Непризнанная. Демонесса понимающе кивнула, нежно провела рукой по ее волосам, ловко распутав несколько прядей. — Хорошо. Скажу об этом Ади и Сэми. — Не забудь пригласить Люцифера на танец, — перед тем, как отстраниться, шепнула Виктория и заговорщически подмигнула Мими — на ее щеках вмиг появился очаровательный румянец. — Хорошо тебе провести время. — И тебе. Возвращайся поскорее. Виктория согласно кивнула и помахала рукой на прощание, прежде чем двинуться к боковой лестнице. Суровый охранник без лишних слов скользнул в сторону, освобождая проход, и проводил Непризнанную долгим взглядом, после этого вернувшись в исходное положение. На улице никого не было, за исключением стоящего рядом с водоворотом молчаливого ангела, добросовестно выполняющего свою работу. Бессмертный ненадолго задержал взгляд на замершей у основания лестницы Виктории, но довольно быстро потерял к ней всякий интерес. Подумал, вероятно, что выпила большое количество крепкого алкоголя и потому вышла подышать свежим воздухом. Морские драконы успели улететь, растворившись в ночной мгле. Со стороны учебного заведения, пики башен которого растворялись в ночной мгле, доносилась музыка, которую то и дело заглушал звонкий хохот — веселье было в самом разгаре. Несколько рожденных бессмертных стояли на одном из открытых балконов с наполненными напитками громоздкими бокалами в руках и о чем-то переговаривались меж собой, то и дело затихая и всматриваясь в ночное небо. Возле одного из распахнутых окон расположился Непризнанный. Облокотившись поясницей о подоконник, он внимательно слушал кого-то, изредка кивая головой в знак согласия, и баюкал в стакане золотистую жидкость, напоминающую земной бурбон. Виктория завела руки за спину, развернулась, чтобы двинуться вдоль коридора к саду. Бесцельно блуждающий взгляд остановился на очертаниях Башни, неясным пятном выделяющейся на фоне черного, как смоль, неба, усеянного миллиардами дрожащих холодных звезд. Уокер замедлила шаг, а через несколько метров и вовсе остановилась, в задумчивости наклонив голову чуть набок. Прикрыла глаза и порядка минуты старательно баюкала в сознании навязчивую мысль, от которой непрошеная улыбка скользнула по лицу и затерялась в уголках губ. Непризнанная схватилась за подол платья и быстрым, насколько позволяли неудобные каблуки, шагом устремилась к саду. Торопливый звук нарушил покой коридорных лабиринтов и, подхваченный эхом, унесся прочь. Благо, музыка, доносящаяся из учебного заведения, была громче. Она остановилась, только когда оказалась позади Башни. Расправив для удобства крылья, прислонилась к шершавому камню стены, который больно царапнул кожу, и огляделась вокруг. Башню будто обволакивала тишина, почти обожающе раскрывающая свои объятия и позволяющая вдоволь насладиться спокойствием. Словно эта часть парящего острова не находилась в близости со школой, а располагалась где-то далеко. Серебристо-серые и бурые тона каменных стен, разбавляемые яркими красками небывалой красоты витражей на окнах и буйного плюща, среди которого вдруг показывались сказочные цветы, создавали особую атмосферу безмятежности, устойчивости и благополучия. Нежный цветочный аромат одурманивал и словно избавлял от тягот, отчаяния и какого-то однообразия размеренных школьных будней. Виктория отошла немного, несколько раз взмахнула крыльями в качестве разминки. Она оглядела подол платья и, немного подумав, аккуратно подобрала, чтобы ненароком не запутаться — хотелось избежать лишнего шума при приземлении. Оттолкнувшись от земли, взлетела, заприметив распахнутое окно. Непризнанная почти изящно приземлилась на подоконник. Тихо зашуршало платье, заставив замереть на миг. Прислушавшись, Виктория сложила крылья, медленно сползла на пол, чтобы наглое эхо не подхватило стук каблуков и не посмело нарушить тишину. Она провела ладонью по волосам, не без труда распутав несколько прядей, поправила диадему и на носочках двинулась к нужной двери. Занеся руку, несколько раз постучала и тут же скользнула в сторону, отступая во мрак коридора. Дверь бесшумно открылась — Бонт некоторое время не двигался, устремив взгляд на раскрытую книгу, которую держал в руках, и поднял глаза, только когда дочитал страницу до конца. Виктория не смогла сдержать улыбки. Шагнула ближе, протянув к ангелу руки, и тот без лишних слов бросил книгу куда-то вглубь комнаты и стремительно сократил расстояние между ними, чтобы обнять. Непризнанная тихо рассмеялась. Сцепив руки за спиной Бонта, с охотой прижалась к его широкой груди, почувствовала невесомый поцелуй на своей макушке. Мгновение, после которого бессмертный отстранился, чтобы оглядеть Викторию. — У вас ведь бал, — она утвердительно кивнула, неловко переступив с ноги на ногу. — Решила сбежать, прямо как Золушка, — Бонт непонимающе вскинул брови, на что Виктория беззлобно усмехнулась и поспешила войти в комнату. — Это такая сказка. В детстве я ее очень любила. Она неспешно прошлась по комнате, заведя руки за спину, и остановилась напротив окна. Некоторое время разглядывала витраж, после чего неопределенно повела плечом и обернулась, перехватив взгляд Бонта. Улыбка стала еще шире и на щеках вспыхнул румянец, когда Виктория увидела, с каким откровенным восхищением смотрит на нее ангел. Глаза очень медленно скользили по платью, точно пытались запомнить каждую деталь, прежде чем остановились на лице. — Ты превосходна, — он сказал это с придыханием, прикрыв рукой нижнюю часть лица в тщетной попытке скрыть смущение. Виктория прикусила нижнюю губу, отвернулась и выдохнула, постаравшись подавить усилившуюся пульсацию энергии. Она предательски дрогнула, подобно взволновавшемуся сердцу. Потребовалось время, чтобы унять чувственный порыв. — Ты когда-нибудь вальсировал? — Виктория постаралась придать голосу непринужденности. Бонт некоторое время молчал, точно не услышал вопроса, однако все же неуверенно кивнул. — Когда-то давно, когда только начинал осваиваться и выходить за пределы Башни, я услышал мелодию на одном из балов. Нефтида рассказала мне о танцах и научила вальсу, — он помолчал немного, словно обдумывал внезапно возникшую в сознании мысль, и вдруг широко улыбнулся. — Не хочешь сбежать со мной? — Что? — Бонт рассмеялся в ответ на удивление в голубых глазах и как ни у чем не бывало пожал плечами. — Я не могу покинуть пределы Башни, но знаю место, которое тебе понравится. Под непонимающим взглядом бессмертной он поскорее подошел к небольшому шкафу с одеждой, открыл его и оглядел скудный гардероб, состоящий исключительно из светлых цветов. Виктория отвернулась, чтобы не смущать ангела, невольно поджала губы и предприняла тщетную попытку понять, куда именно Бонт захотел отвести ее. В голове возникло несколько вариантов, однако все они довольно быстро были отметены. Оставалось лишь теряться в догадках. — Пойдем, — Непризнанная вздрогнула и стремительно обернулась, когда почувствовала прикосновение к предплечью. Бонт улыбнулся, мягко взял ее за руку и сдвинулся с места, увлекая за собой в темноту Башни. Виктория успела в последний раз мазнуть мимолетным взглядом по спальной комнате, прежде чем дверь за ними бесшумно закрылась. Коридорные лабиринты освещались тусклым пламенем настенных факелов. Оранжевого цвета с примесью желтого, оно танцевало на каменных стенах и полу, с помощью дрожащих теней рисовало причудливые арабески на всем, до чего только могло дотянуться. На фоне тотального безмолвия, которое царило в Башне, звук шагов казался чрезмерно громким, почти оглушительным. Хоть Виктория и старалась ступать на носочках, от шума это не спасало. Послушно следуя за воодушевленным Бонтом, она почти не смотрела по сторонам, сосредоточившись на белых крыльях перед собой и лице в моменты, когда он с мягкой улыбкой поворачивался, словно пытаясь заверить, что беспокоиться не о чем. Непризнанная не могла точно сказать, сколько времени прошло, прежде чем ангел вдруг замедлил шаг, а через несколько ступеней и вовсе остановился. Он обернулся к Виктории — та удивленно вскинула брови и огляделась. Дрожащее, точно от холода, пламя настенного факела тускло освещало узкую винтовую лестницу, уходящую наверх, и через маленькое квадратное окошко проглядывали смутные очертания созвездий, разбросанных на черном, как смоль, небосводе. Бонт переступил с ноги на ногу, неловко кашлянул, безуспешно постаравшись скрыть смущение, и вдруг шагнул в сторону, чтобы спиной, расправив крылья для удобства, прижаться к стене. — Хочешь, чтобы я шла первой? — ангел утвердительно кивнул. Уокер нехотя отпустила его руку, за которую все это время держалась, послушно преодолела еще несколько ступеней. Она готова была пройти дальше, но замерла, когда Бонт внезапно закрыл ей глаза. — Что?.. — Хочу, чтобы это было сюрпризом. — Я же не буду ничего видеть! Вслепую подниматься по лестнице — не самая удачная идея. К тому же, я на каблуках... — Я буду тебя страховать и направлять, — в подтверждение своих слов Бонт придвинулся ближе и аккуратно положил широкую ладонь на поясницу Непризнанной, вторую не отнимая от ее глаз. Виктория вздрогнула, но заставила себя остаться на месте. Порядка минуты она просто стояла, взвешивая все "за" и "против", после чего неуверенно качнула головой в знак согласия. — Только не отпускай меня. До ее слуха донесся тихий смешок, заставивший энергию предательски дрогнуть. Бонт осторожно подтолкнул ее вперед — Виктория очень медленно, цепляясь руками за шершавые стены, продолжила подъем. Слухом она ловила каждый звук, теряющийся где-то в отдалении, и чувствовала, как с новой пройденной ступенью идти становится все легче. Камни нагло царапали кожу на руках, и изредка Непризнанная касалась мягкого мха — тогда она притормаживала и несколько томительных мгновений стояла, всецело отдавшись тактильным ощущениям. — Последние две ступени, — Виктория поскорее преодолела их и, сделав еще несколько шагов вперед, остановилась в нерешительности. В нос ударил пленительный аромат цветов и зелени, точно они находились в саду. — Я уберу руку, но глаза не открывай, хорошо? Я скажу, когда можно будет смотреть. Непризнанная молча кивнула и послушно исполнила просьбу, подавив непреодолимое желание ослушаться и одним глазком увидеть место, где оказалось. Она слышала музыку в отдалении, которая доносилась со стороны учебного заведения, чувствовала легкий ветерок, нежно гладящий кожу. Бонт обошел ее, чтобы было удобнее, переместил руку на талию и мягким, но бескомпромиссным движением увлек за собой. Виктория отметила про себя, что эхо пропало — они находились на улице. Миновав еще несколько метров, ангел наконец-то остановился. Медленно, точно неохотно, убрал руку и отстранился. — Мы пришли. Первое, что увидела Виктория, когда открыла глаза, — мраморные колонны, обвитые буйным плющом, и пышные кусты с прекрасными цветами у их пьедесталов. Они подпирали открытый купол, который украшала фреска эпохи Возрождения. В некоторых частях можно было разглядеть трещины и облезшую краску, и добрую ее четверть закрывали виноградные лозы, старающиеся дотянуться до самого верха. Виктория прошла чуть вперед, тщетно пытаясь справиться с разбушевавшейся энергией, остановилась в самом центре зала и задрала голову. Через открытый купол виднелись перемигивающиеся о чем-то холодные звезды. Непризнанная подняла руку, соединила несколько жемчужин в причудливый узор. Тихие шаги заставили отвлечься и вернуть внимание к Бонту. Ангел неспешно прошелся вдоль колонн с занесенными назад руками, обернулся к учебному заведению, в больших окнах которого мелькали силуэты учеников, и остановил взгляд на Виктории. — Мне тут очень нравится, — она еще раз восторженно огляделась вокруг, не в силах подобрать нужные слова для описания всех тех чувств, которые испытывала в этот миг. — Я очень рад это слышать, — Бонт подошел ближе. — Ты первая, кому я показал это место. — Оно стало заменой поляне? Ангел помолчал немного, не сводя взора с лица Виктории. Она распознала оттенок печали, которым пропиталась его энергия, и непроизвольно сжала подол платья в попытке подавить порыв преодолеть это жалкое расстояние между ними и крепко обнять, напомнив, что всегда будет рядом, что бы не случилось. — Меня учили быть благодарным за все то, что я имею, — Уокер вздрогнула, когда его тихий голос нарушил несколько затянувшееся молчание, — но после встречи с тобой все это стало казаться мне до невозможности абсурдным. И я стал завидовать бессмертным, потому им, в отличие от меня, дарована абсолютная свобода, — он прикрыл глаза, провел по лицу рукой, пытаясь избавиться от ненужных эмоций, однако это не увенчалось успехом — ангел горько усмехнулся и понурил голову. — Нефтида заверяла, что обязательно настанет день, когда она будет дарована и мне. Стоит лишь набраться терпения, восстановиться после долгого сна, наполненного ужасными видениями. И я зацепился за эту призрачную надежду и все это время жил только ею. Моему счастью не было предела, когда мне разрешили покидать Башню и передвигаться по всему этому острову, но и это — все, что мне даровали, — у меня совсем скоро отобрали. А вместе с этим лишили и призрачной надежды, которая некогда являлась моим смыслом жизни. Должен ли я быть благодарен за это? — Бонт... — он прошел еще немного и остановился, протянув руку к одной из мраморных колонн. Бессмертный словно не услышал, что она звала его, погруженный в поток мыслей, которые слишком долго не давали ему покоя. — Мне... страшно от этих мыслей, если честно, — Виктории пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова Бонта. — И я даже думал о побеге. — Побег?.. — ангел обернулся, вернув внимание к Непризнанной. — Тогда мне казалось... — он осекся и смущенно переступил с ноги на ногу, отведя взгляд в сторону. — Казалось... что я могу решиться на это, если ты будешь рядом. Виктория выдохнула, растерянно моргнула. Прохладная энергия замерла на мгновение, и холод распространился по всему телу и, описав круг, вновь сосредоточился в области солнечного сплетения. Щеки вспыхнули от смущения — Непризнанная неосознанно поднесла к ним ладони, словно это могло охладить их и справиться с охватившими ее эмоциями. Бонт вернул к ней взор и некоторое время разглядывал лицо, прежде чем нервным движением взъерошить волосы и тихо усмехнуться. — Прости, что вывалил это на тебя, — Уокер вновь подняла голову. Порядка минуты она не двигалась, точно боялась разрушить это донельзя хрупкое мгновение откровения и душевной близости, но все же медленно опустила руки и расправила плечи. — Тебе не за что извиняться, — ее губы растянулись в безмятежной улыбке — плечи ангела расслабленно опустились. — Я... не знаю, что должна сказать, чтобы поддержать тебя. Просто знай, что я всегда буду на твоей стороне. — Обещаешь? — Обещаю. Взгляд Бонта стал мягче и осознаннее, словно ответ Непризнанной окончательно развеял все сомнения и избавил от тягостных раздумий, в омут которых он столь неожиданно погрузился. Он выдохнул, поправил кружевной манжет на правом рукаве и неспешно преодолел расстояние между ними. Виктория вскинула подбородок, чтобы было удобнее смотреть на ангела, лицо которого отражало привычные ему спокойствие и безмятежность. Тень глубокой задумчивости и смиренной печали все еще пряталась в глубине его светлых глаз, но являлась теперь чем-то второстепенным, отодвинутым на второй план. Вдали нежно запели скрипки — первые звуки очередного вальса. Третьего за вечер, но особенного, будто предназначенного лишь для них. — Позволишь? — Бонт поклонился, мягким движением поднес ладонь Виктории к своим губам — у бессмертной перехватило дыхание от неожиданности. Она сделала аккуратный книксен, ухватившись свободной рукой за подол платья, ответила согласным кивком головы — на лице ангела мгновенно расцвела счастливая улыбка. Бонт немного помедлил — некоторое время смущение угадывалось во всей его фигуре, в каждом движении, даже самом незаметном, и отражалось в завораживающих очах. Но оно рассыпалось, как только Виктория осторожно вложила пальцы в его широкую ладонь, и уголки губ взметнулись вверх. Словно он откинул последние сомнения, нагло кружившиеся на задворках сознания и не дававшие покоя, и неудержимый хоровод мыслей, что только начал зарождаться, разбился на тысячи мельчайших осколков. Непризнанной показалось, что эти жалкие мгновения тянулись целую вечность, однако музыка только начинала набирать обороты и становиться громче, увлекая в сказочный вальс. Его глаза, в которых расцвела нежность, оказались совсем близко, и длинные худые пальцы обожгли талию мягким, осторожным прикосновением. Виктория позволила себе окончательно расслабиться в его руках и вдохнула — только сейчас она поняла, что неосознанно затаила дыхание. Теплая энергия ангела мгновенно окутала все вокруг, проникла под кожу, словно все это время ждала подходящего момента. Ее собственная тут же отреагировала на нее — дрогнула, взволновавшись, и тягучей прохладой сосредоточилась в области солнечного сплетения, подобно пустившемуся в пляс сердцу. Все оттенки его энергии — и каждый беспокоил, томил, казался родным и любимым. Дремучий лес, нежная лаванда, дикие травы, пыль, чернила и даже смятение, глубокая задумчивость, переплетенная с тихой печалью, и боль от одиночества, у которых был свой особенный, резкий аромат, — все это смешивалось в нечто поистине удивительное и пропитывало все ее тело, отзываясь трепетной дрожью. Он тоже чувствовал это — она видела в его глазах, угадывала в движениях. Они плыли по мраморному полу, ведомые нежной мелодией. Бонт словно предугадывал каждое движение Виктории, кружил по заброшенному залу под пристальным взором наблюдающих за ними далеких звезд, мягко, но уверенно сжимая ее ладонь. Огни школы бледнели, покорно растворяясь в ночной мгле, и больше ничто не имело значение. Лишь они — потерянные души, нашедшие пристанище друг в друге, — бесшумными тенями скользили во тьме, всецело отдавшись этим донельзя жалким минутам вальса, которые будто растягивались, подобно тягучей патоке, и приравнивались к вечности. Бонт смотрел на нее, не отрываясь и едва ли прислушиваясь к нежной трели скрипок в отдалении. В их светлых глазах мелькали, сменяя друг друга, сотни эмоций, но одна оставалась неизменной, затмевая все остальные, — взаимность. Все отчетливее, ярче они осознавали эту близость, сродни долгожданному ответу на давно мучащий их вопрос, который никак не могли озвучить. Будто все вдруг встало на свои места и обрело смысл. Виктория не была уверенной, в какой момент ее рука скользнула к шее Бонта и, ловко миновав воротник шелковой рубашки, замерла на его щеке. Неосознанно выдохнула, когда, сделав еще несколько шагов, ангел остановился и, обхватив за талию, прижал ближе к себе. Она чувствовала пульсацию его разбушевавшейся энергии, подобно беспощадному урагану, грозящему смятением всего со своего пути, и напряжение мышц под своими ладонями. Он из-под подрагивающих ресниц наблюдал за ней, не находя в себе силы решиться — желание читалось в его глазах, в каждом судорожном вдохе и дрожи крыльев. И тогда она сама разрушила этот невидимый барьер между ними. Безжалостно стерла в пыль и разбила на мельчайшие осколки, когда поднялась на носочки и трепетно прижалась к его мягким и столь желанным губам своими. Бонт замер, точно испугался этого порыва, и Виктории показалось, что в следующий миг отстранится, но вместо этого ангел сильнее прижал ее к себе, наклонился, чтобы ей было удобнее. Она немного отстранилась. Прошептала что-то — слов невозможно было разобрать — и вновь припала к его губам, обняв за шею и безжалостно смяв рубашку. Медленный, донельзя чувственный поцелуй, наполненный чем-то возвышенным и столь желанный — Виктория не смела отдаться страсти, зарождающейся где-то внутри. Он неумело отвечал ей. Старался повторить, проявить инициативу, но ожидаемо терпел неудачу. Его рука скользнула выше, ловко миновав раскрытые крылья, жесткие перья на которых забавно встопорщились, запуталась в светлых прядях чуть растрепавшихся волос. Тихий, едва слышимый стон прорезал воздух, нагло сорвавшись с его уст, — щеки ангела мгновенно вспыхнули. Последняя нота вальса, дрожа, замерла в прохладном воздухе. Виктория оставила еще один поцелуй в самых уголках его губ и отстранилась — тут же искренний смех вырвался из груди. Брови Бонта удивленно взметнулись вверх. — Помада, — смеясь, пояснила она и провела подушечкой большого пальца по его нижней губе, — от нее след остался. Бонт покорно замер, не смея выпустить Викторию из своих крепких объятий, и только глаза бесцельно блуждали по ее лицу, отражающему нежность с щепоткой сосредоточенности, некоторое время, прежде чем замерли на растянутых в полуулыбке губах. Он поднял руку, аккуратно заправил ей за ухо прядь светлых волос. Она смущенно хихикнула, на мгновение замерев. В последний раз проведя подушечкой большого пальца по нижней губе ангела, Виктория удовлетворенно качнула головой и шагнула назад. Бонт послушно выпустил ее из своих объятий, поежился, точно она забрала с собой все тепло, оставив лишь пробирающий насквозь холод. В школе теперь играло танго. Силуэты танцующих бессмертных то и дело мелькали в высоких окнах, ведомые энергичной мелодией. Бросив косой взгляд в их сторону, бессмертная поймала себя на мысли, что была бы счастлива вновь услышать вальс. — Спасибо, Тори, за то, что подарила мне столь дивный вечер, — тихий шепот, раздавшийся над ухом, отозвался трепетной дрожью крыльев. Непризнанная обернулась, мгновенно столкнувшись с проникновенным взглядом ангела. — Я буду бережно хранить воспоминания о нем всю свою жизнь. — Бесконечно, — одними губами прошептала бессмертная и прикрыла глаза, почувствовав легкий толчок прохладной энергии в области грудной клетки, подобно неприятному уколу тревоги. Обратный путь занял намного больше времени — оба не спешили, силясь как можно дольше насладиться возможностью побыть наедине друг с другом. Бонт о чем-то воодушевленно рассказывал, то и дело оборачиваясь к тихо следующей за ним Викторией, и когда преодолел последние несколько ступеней винтовой лестницы, остановился и порядка пяти минут не двигался, точно никак не мог решиться возвратиться в свою комнату, и все продолжал говорить. И когда последние слова, сорвавшись с губ, унеслись эхом прочь, он резким движением взъерошил волосы и все же подошел к двери. Виктория сумела уловить грусть в его глазах и оттенок сожаления, который так и не удалось скрыть. — Спасибо, что пришла сегодня, — хоть его улыбка и вышла несколько натянутой, Уокер не сказала об этом. Улыбнулась в ответ и, в последний раз окунувшись в его теплые объятия, поспешила к распахнутому окну. Забравшись на подоконник, она подобрала платье, взмахнула крыльями, но помедлила, точно было еще что-то, что никак не давало покоя. Обернувшись, она в очередной раз оглядела коридор и остановила задумчивый взгляд на ангеле. — Ты тоже их видишь? — Бонт непонимающе вскинул брови. Виктория раздосадовано дернула бровью и неопределенно махнула рукой в сторону центра помещения. — Эти пульсирующие символы. Будто солнце, луна и разбросанные руны, которые образуют подобие печати. — Ты про это, — ангел задумчиво почесал затылок и помолчал немного, точно пытался что-то вспомнить. — Нефтида говорила, что она защищает Башню и помогает мне восстановиться. Сдерживает кошмары и ограничивает воздействие на мое сознание. — Вот как... — Тебя что-то тревожит? Эти символы? — Нет, — она повела носом из стороны в сторону и натянула на лицо непринужденную улыбку, умело скрыв мелкую дрожь пальцев рук, которые могли выдать ее истинные эмоции. — Мне просто было интересно узнать их назначение, только и всего. Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. — Ну... тогда ладно. — Спасибо, что показал мне тот зал под куполом, — тут же продолжила бессмертная, не дав Бонту погрузиться омут тягостных раздумий. Тревога, которая пряталась в глубине светлых глаз ангела, рассеялась, сменившись радостью, почти счастьем. Будто в его голове пронеслись события последних пятнадцати минут, которые они провели в компании друг друга. — До встречи, Бонт. — До встречи, Тори. Виктория помахала рукой на прощание и, в последний раз пристально оглядев помещение, оттолкнулась от подоконника и бросилась в объятия холодного ветра, оставив позади ангела, на лице которого отразилась глубокая задумчивость. Бессмертная расправила подол платья, поправила прическу, постаравшись придать более презентабельный вид. Со стороны школы доносился задорный смех — выпившие ученики стояли на балконах, о чем-то громко переговариваясь меж собой, и продолжали с удовольствием потягивать алкогольные напитки из бокалов. Кто-то танцевал — звонкий стук каблуков то и дело заглушал музыку, которая затихала, но лишь чтобы с новой силой грянуть вновь. Бесшумно скользнув в темноту коридорных лабиринтов, Виктория выдохнула и двинулась по знакомому маршруту. Резные двери мужских спален оставались позади; мягкое пламя настенных факелов дрожало, отбрасывая смутные тени на поросшие мхом каменные стены. То и дело со стороны комнат доносились приглушенные разговоры, реже — едва различимые стоны. Изредка мимо проходили рожденные бессмертные, и из них мало кто удостаивал Непризнанную своим вниманием. Лишь несколько ангелов приветливо улыбнулись, замедлив шаг, но и они растворились во мраке коридоров и скрылись за очередным поворотом, оставив после себя лишь след энергии, что растворился спустя какие-то жалкие мгновения. Виктория преодолела еще несколько ступеней лестницы и помедлила, собираясь с мыслями. Она расправила плечи и готова была продолжить путь, однако замерла, уловив шлейф чьей-то энергии. Чуть слышимый болезненный стон донесся до слуха и заставил напрячься, и следом за ним раздавшийся шепот, больше напоминающий мурчание довольного кота, не успокоил. Неприятное чувство сосредоточилось в области солнечного сплетения, тяжестью осев в грудной клетке, заставило медленно, боясь спугнуть, продолжить подъем. Первое, что увидела бессмертная, были черные крылья, которые дрожали от предвкушения и будто укрывали парочку от посторонних взглядов. Виктория остановилась, моргнула в тщетной попытке избавиться от удивления. Ангел перехватила ее взгляд. Испуганно вздрогнула и с силой оттолкнула от себя демона — тот недовольно цокнул и неспешно повернулся к Непризнанной. Его губы растянулись в жутковатом оскале, словно то, что он увидел перед собой Уокер, позабавило. Виктория заметила, как задрожала от испуга ангел. Смахнув с щек слезы, она обняла себя за плечи и, стремительно развернувшись, почти бегом устремилась в сторону бального зала. Лишь на миг обернувшийся в ту же сторону Гордон разочаровано вздохнул и вернул затуманенный взгляд к Виктории. — Умеешь ты все испортить, — он хмыкнул, всем телом повернулся к бессмертной. Непризнанная подавила порыв с отвращением отвернутся от демона и лишь поморщилась. — Настоятельно рекомендую быть осторожнее с лобзаниями в такой близости с бальным залом. — Неужели ты беспокоишься, что меня могут вышвырнуть из школы? Ей не удалось сдержать смешка, который вырвался из груди. Она некоторое время наблюдала за ставшим каменным лицом демона, словно раздумывала над ответом, однако так и не озвучила его. Покачала головой, выказывая явное разочарование, и попыталась обойти бессмертного, однако Гордон стремительно сократил расстояние между ними и, с силой сомкнув пальцы на ее плечах, буквально вдавил в стену. Викторию обдало удушающим перегаром и крепким табаком. Во вспыхнувших алым сузившихся глазах отразилось ее испуганное лицо. — Думаешь, что лучше меня, Уокер-младшая? Смотришь на меня свысока, как и все остальные? — бессмертная хотела оттолкнуть от себя демона, вырваться из сильной хватки и убежать как можно дальше, но будто приросла к полу, не в состоянии пошевелиться. С губ вместо крика сорвался лишь сдавленный хрип. — Почему ты, паршивая Непризнанная, смеешь превозносить себя и разбрасываться нравоучениями? Он ненадолго замолчал, всматриваясь в округлившиеся от испуга глаза Виктории, прежде чем резко переместил руку на ее шею и с силой сдавил худыми пальцами. Нескончаемый поток обвинений сорвался с его уст, словно слишком долго был заперт где-то в недрах его сознания и теперь вырвался на свободу под действием крепкого алкоголя и озлобленности. Словно вместе с Уокер он обвинял абсолютно всех Непризнанных, на которых когда-то давно затаил обиду, и теперь выплескивал этот яд, что целыми десятилетиями и, быть может, столетиями копился в нем. Будто кто-то нажал на спусковой крючок. — Кто сказал, что вам, ничтожным людишкам, дозволено решать судьбы бессмертных? — Виктория зажмурилась, лишь бы не видеть полыхающие озлобленностью глаза демона. — Считаешь это справедливым? То, что паршивая Непризнанная может так просто рушить чужие жизни из-за собственного властолюбия? — Не смей обвинять меня в том, что не имеет ко мне никакого отношения, — едва слышимым шепотом проговорила Непризнанная, чувствуя, как слезы предательски обожгли щеки. — Не имеет отношения? — Гордон замер, немного ослабив хватку. — То есть... Резкий звук разбившегося о мраморный пол хрустального стакана заставил их замереть. Виктория нервно сглотнула, медленно повернула голову. Глаза округлились, когда она встретилась с удивленным взглядом серафима Кроули, который замер рядом с Фенцио. Ангел весь дрожал от злости и, казалось, был готов буквально выплюнуть оскорбление, что крутилось на его языке. Чуть позади них, топчась на месте, остановилась бессмертная, которую до этого Виктория видела с Гордоном. — Как это понимать? — директор подошел ближе и остановился в нескольких метрах от них. Демон отпустил Непризнанную и отошел назад, не сводя проницательного взгляда с бессмертной. Виктория с ужасом заметила отразившееся в тусклых глазах серафима, замерших на ней, разочарование. — Это было последней каплей! — в отличие от Кроули, Фенцио не думал сдерживаться. Нервным движением поправив мантию, он некрасиво тыкнул указательным пальцем в учеников. — Стоит немедленно поднять вопрос об их отчислении! Немедленно, слышите меня?! — Я вас услышал, — серафим махнул рукой в сторону бального зала. — Оповестим совет завтра. Не стоит прерывать торжество. Развернувшись, директор неспешным шагом направился обратно. Фенцио еще некоторое время не двигался с места, испепеляя Викторию злобным взглядом, прежде чем последовать за серафимом. Бессмертной, которая, в чем Виктория почти не сомневалась, позвала учителей, не было видно — предпочла вернуться в бальный зал, чтобы избежать или хотя бы отсрочить конфликт. Гордон порядка минуты молчал, смотря куда-то перед собой, прежде чем вдруг звонко расхохотался. Закрыв лицо рукой, он согнулся пополам, и Виктории его смех показался истеричным, словно за ним пытался скрыть отчаяние и, быть может, даже страх. Она медленно опустилась на пол, обхватила руками подтянутые к туловищу колени. — Надеюсь, тебе стало легче после того, как ты выговорился, — демон вскинул подбородок, вернув внимание к бессмертной. Виктория вдруг искренне улыбнулась, этим обескуражив его, и прикрыла глаза. — Посмотрим теперь, кому из нас удастся остаться здесь.