XXXV. Надежда.

Надоедливый туман лип к скрюченным стволам деревьев, ласкал трепещущие листья кустарников и нежно перебирал лепестки цветов. Тусклая луна то и дело выглядывала сквозь вереницу облаков, скрывших за собой бескрайнее ночное небо от любопытных взоров бессмертных. Сжав в руках амулет, Виктория наблюдала за неясными очертаниями небесного светила и звезд, что расплывались и то и дело исчезали вовсе. Майкл и Обсидиан покинули комнату давно, когда солнце только начинало уходить за горизонт. Она не слышала их речей — уставшее сознание противилось, вынуждая погрузиться в меланхолию и рассеянность. Только бесшумно закрыла за ними дверь и вернулась к окну, чтобы взглядом проводить быстро пролетевший день. Ночи стали холоднее и длиннее, и все чаще по утрам остров затягивало сизым флером, который нехотя рассеивался к полудню. С вечера и вовсе шел противный мелкий дождь, вынудивший бессмертных укрыться в стенах учебного заведения. И сейчас было слышно, как мелкие капли разбиваются о широкие листья и подоконники. Холодный ветер вызывал табуны мурашек — тело Виктории невольно дрожало, когда резкий порыв забирался под воротник рубашки и пробегал по спине. Согреться никак не получалось. Глубоко вздохнув, Непризнанная сунула активированный амулет в задний карман джинсов и накинула на плечи накидку, некогда приобретенную для беспрепятственного доступа к запретной литературе. Она бросила последний взгляд на пульсирующую воронку, подле которой по обыкновению стоял вооруженный ангел, и сдвинулась с места. За ее спиной настенные часы пробили полночь. Миновав длинный коридор и боковую лестницу, она остановилась и накинула капюшон. Грубая ткань, прикрывающая крылья, мешала и вызывала дискомфорт. Виктория выдохнула. Пламя настенного факела дрогнуло, отбросив тень на каменный пол. Развернувшись, Непризнанная вышла на улицу. До слуха долетел тихий разговор охранников, а порыв ветра принес с собой отчетливый запах крепкого табака — Виктория поморщилась. Поправив капюшон и спрятав выбившиеся локоны, она двинулась к деревьям. Туман, затянувший остров, играл на руку, надежно укрывая ее фигуру от ненужного внимания. Она прошла дальше и остановилась, когда до водоворота оставалось несколько метров. Охранник в глубокой задумчивости смотрел на небо. Выглянувшая из-за облаков луна осветила осунувшийся профиль и сдвинутые к переносице густые брови. Он что-то тихо пробормотал, взъерошил светлые волосы, успевшие промокнуть под противным дождем, и со вздохом двинулся к учебному заведению. Виктория проводила глазами его сгорбленную фигуру и покинула тень деревьев. Бессмертные, присланные для охраны, отличались усталостью и рассеянностью. Было ли дело в явном нежелании находиться в постоянном одиночестве на посту или малочисленностью смиренных и почти все время находящихся в своих комнатах учеников, за которыми надо следить, оставалось неясным. Пульсация водоворота усилилась, когда Виктория приблизилась. Она в последний раз обернулась, дабы окинуть взглядом пустынный двор, и шагнула вперед. Непризнанная не думала о возвращении — эта мысль давно затерялась в сознании, уступив место другим, более значимым, вещам. Приземление вышло скверным. Не сумев удержать равновесие и запутавшись в ткани, Виктория упала, больно ударившись коленом о корень дерева. Дрожащей рукой она стянула накидку, помедлила немного и медленно выпрямилась. Сильная боль в ноге заставила поморщиться. Непризнанная осмотрела опухшую щиколотку. Вывих препятствовал передвижению — Виктория опустилась на влажную землю, не заботясь о чистоте джинсов, и прикрыла глаза. Где-то вдали ухнула сова; мимо прошмыгнула и скрылась в густой траве мышь. Время тянулось медленно. Неохотно ворочалась в груди энергия, отзываясь на активированный амулет. Шелестели листья, погружая в сладкую дремоту, и ветер ласково перебирал спутанные волосы. Сознание ускользало, оставляя лишь редкие мысли, которые не были способны в должной степени заинтересовать. Виктория зевнула, вытянула перед собой ноги. Опершись спиной о шершавый ствол дерева, она вглядывалась теперь в темноту раскинувшегося перед ней густого леса. Где-то поблизости, справа, бежал узкий ручей. Зашелестела трава, сообщая о приближении мелкого животного. Непризнанная медленно повернулась — лисенок испуганно замер, навострив уши. Он помедлил, но все же приблизился, заинтересованный большими крыльями. Подавшись вперед, принюхался, вытянул лапку, чтобы дотронуться до жестких перьев. Виктория усмехнулась — лисенок стремительно развернулся и скрылся из виду, напуганный внезапным звуком. Непризнанная поднялась, вновь надела накидку, который дарил теперь ощущение безопасности. Она пошла по тропе, петляющей меж высокими деревьями, чьи кроны образовывали плотный купол высоко над головой, сквозь который невозможно было разглядеть затянутое грозовыми тучами ночное небо. Сверкнула, на мгновение осветив небольшую территорию вокруг, молния, следом за которой прогремел в отдалении гром. Виктория накинула капюшон и сильнее закуталась в накидку, когда ветер ударил в грудь и запутался в забранных в небрежный хвост волосах. Низко пролетела напуганная стайка птиц, скрывшись в лесной чаще. Первые капли дождя опустились на макушку и плечи, когда Виктория подошла к бурному ручью. Вновь сверкнула молния, осветив фигуру замершего от испуга оленя. Над головой раздался оглушающий гром, заставивший животное сорваться с места. Непризнанная поежилась и направилась вдоль ручья, смотря под ноги. Дождь постепенно усиливался, грозя перейти в безжалостный ливень; свирепо свистел пронизывающий ветер. Виктория поднялась на небольшую возвышенность, с которой открывался вид на горы, укутанные плотным туманом. Здесь тропа разделялась на две: уходила вниз, к подножию, и поднималась вверх. Непризнанная повернула направо. Спрыгнула с небольшого валуна и осторожно принялась спускаться. Приходилось часто останавливаться, когда порывы ветра толкали в спину и бок, норовя сбросить с большой высоты. Преодолев еще один валун, Виктория остановилась и обернулась. Тропа, по которой она шла, терялась из виду далеко позади. Лес плавно превратился в скалистую местность, и лишь редкие пучки кустарников пробивались наружу в поисках тепла. Ливень прошел стороной, оставив после себя резкий запах сырости и холод. На горах, раскинувшихся на другой стороне, виднелись очертания широкой лестницы, предназначенной для туристических прогулок. Виктория заметила тусклый свет фонаря — одинокий охранник поднимался к вершине, где, вероятно, расположилась обзорная площадка. Туман, недавно рассеявшийся, принялся сгущаться вновь, жадно поглощая все на своем пути. Непризнанная некоторое время наблюдала за ним, после чего неопределенно повела плечом и двинулась дальше вниз. Виктория спрыгнула с небольшой возвышенности и, отряхнув полы накидки, выдохнула. Мысли вернулись лишь сейчас, когда она оказалась у подножия, и ворочались в сознании с большой неохотой. Зачесалась татуировка, дарованная Змеем-Искусителем. Она опустила взгляд на руку, сжала и вновь разжала непослушные пальцы. Холод пробирал насквозь, и энергия не могла принести долгожданное тепло. Виктория достала амулет, некоторое время в задумчивости гипнотизировала пульсирующий кристалл, после чего сунула обратно, так и не приняв решение. Спрятав руки в задних карманах, она неспешно пошла дальше вдоль речонки. Долгий путь постепенно наскучивал. Непризнанная поймала себя на этой мысли, когда пнула очередной камушек, попавшийся на пути. Она невольно остановилась в растерянности и огляделась, будто лишь сейчас очнулась от глубокого сна. Вдали начинал зарождаться новый день — там всполохи облаков принимались окрашиваться в багрянец. Постепенно светлело небо, пряча множество звезд, и более не было видно яркой луны, скрывшейся за вершинами величественных гор. Виктория моргнула, опустила взгляд на запачканную и промокшую обувь. Вспомнить, когда умудрилась ступить в ручей, не вышло. Она досадливо дернула бровью и двинулась дальше. Мысль о нахождении Фидеро более не казалась досягаемой. Теперь это желание отзывалось раздражением, почти злостью на себя за безрассудство. Упоминание о долгожителе, который некогда жил в горах Хуаншань, в какой-то древнекитайском рукописи нельзя назвать достоверным источником — она поняла это слишком поздно, уже когда спустилась на землю, преследуя призрачную надежду найти бессмертного, когда-то давно добровольно отказавшегося от Небесной жизни. Даже если Фидеро и находился в Китае, последние сохранившиеся упоминания о нем датировались началом одиннадцатого века. Он мог уехать или, быть может, и вовсе давно лишить себя жизни, не желая более нести на плечах тяжкий груз собственного прошлого. Не было никаких фактов, которые бы указали на то, что Фидеро по-прежнему находится где-то здесь. Виктория злобно усмехнулась, когда про себя отметила, что пытается найти призрака. Того, кого, быть может, более не существует. Она остановилась, уставившись куда-то перед собой. Почесала татуировку и в непонимании нахмурилась. Насколько нужно быть безрассудным, чтобы совершить нечто подобное? Виктория опустилась на валун и вытянула перед собой ноги, уставившись на ручей. Действительно ли пыталась отыскать бессмертного, чтобы разгадать загадку печати, или бежала от самой себя? Находиться на Небесах было почти невыносимым из-за одиночества, которое застало врасплох и погрузило в отчаяние, и тягостных воспоминаний о смерти Эвклаз, что являлась каждый раз, когда погружалась в недолгий сон. Они не были близкими подругами. Лишь незнакомками, которые случайно встретились, чтобы более не увидеться вновь. Но ее смерть вывернула душу наизнанку и что-то безжалостно сломала внутри. Так же, как смерть маленькой девочки, которую на руках убаюкивал в последние мгновения жизни Сэмюэль, казнь Арии и встреча с Софией и Франком. Боль от этих событий была слишком большой. Настолько, что ее невозможно было вынести в одиночку. Она выдирала чувства, мучила кошмарами и видениями, которых было слишком много, и терзала скрюченными когтями, насмехаясь над слабостью и неспособностью смириться. Раньше Виктория думала, что не сумеет вынести боль от разлуки с отцом и встречи с матерью, с которой более ничего не связывало, как если бы они были друг для друга незнакомками, случайно встретившимися на Небесах. Теперь она почти не думала об этом. Лишь в те редкие моменты, когда оставалась наедине с собой. Где-то глубоко в душе она боялась. Того, насколько сильно произошедшие с момента гибели события врезались в память и само нутро, выворачивая его наизнанку. Виктория опустила глаза на дрожащие руки, испещренные белесыми татуировками. С какого момента начались все эти изменения в ней? Утихомирится ли боль, ставшая причиной, и сколько еще событий придется пережить, чтобы научиться мириться со своими демонами? Она вытерла слезы и нехотя поднялась. Дрогнула вдруг энергия, будто отзываясь на что-то. Виктория мотнула головой, прогоняя прочь тягостные мысли, и сорвалась с места. Она бежала что есть сил, игнорируя нещадно бьющие ее ветви кустарников и деревьев. Отчаянно сражаясь с бесконечным хороводом мыслей, терзающим измученное сознание. Слезы застилали глаза, мешая разбирать дорогу, и Непризнанная то и дело спотыкалась, но не останавливалась и не сбавляла темпа. Спрыгнув с возвышенности, она пробежала несколько метров и упала, споткнувшись о камень. Предприняла попытку подняться, но не смогла. Из груди вырвался жалобный всхлип, за ним еще один. Остановить подступившие рыдания не получилось. Виктория сильнее натянула капюшон, пряча лицо, подтянула к себе ноги. Рваные хрипы срывались с потрескавшихся губ, теряясь в спокойном молчании леса. А энергия металась, безуспешно стараясь унять дрожь в теле. Нещадно чесались татуировки, принося дискомфорт; болела голова, будто в нее впивалось множество игл одновременно. Звон в ушах нарастал, вытесняя все прочие звуки, а из груди вырвался непроизвольный сдавленный крик — Непризнанная тут же зажала рот руками, что есть сил зажмурившись. Подняться получилось с четвертой попытки. Виктория пошатнулась, устало оперлась о ствол ближайшего дерева. Перед глазами все плыло: она медленно опустилась вновь на ставших непослушными ногах. Тело по-прежнему дрожало. Было невыносимо холодно; пульсировала голова, лишая концентрации. Непризнанная закрыла глаза в тщетной попытке унять подступающую тошноту. Врезавшийся в мутное сознание звук чьих-то шагов заставил поднять голову. Она увидела очертания силуэта, который приближался к ней, прохрипела что-то нечленораздельное и от досады тут же поджала губы. — Далеко же ты забралась, — незнакомец неопределенно хмыкнул, остановившись подле Непризнанной. С его помощью Виктории удалось подняться. Мужчина внимательно осмотрел ее, закрыл глаза, сосредоточившись. Непризнанная испуганно отшатнулась, когда почувствовала вдруг чужую энергию, которая настойчиво потянулась к ней. Спаситель вздохнул, прервав воздействие, и сдвинулся с места, вынудив Виктория пойти следом. Первое время получалось скверно: тело не слушалось и приходилось часто останавливаться. Силуэт мужчины маячил впереди, то появляясь в поле зрения, то вновь исчезая за колючими кустарниками и стволами деревьев. Он не останавливался, чтобы дождаться отставшую бессмертную, и даже не сбавлял темпа. Ей удалось нагнать его лишь возле небольшой хижины, подле которой остановился. Он молча указал на скамью перед ней, а сам скрылся внутри. Виктория стянула накидку, сама опустилась, уставившись перед собой. Прошло некоторое время, прежде чем в поле зрения появилась чаша, наполненная полупрозрачной жидкостью. — Поможет прийти в себя. Непризнанная рассеянно кивнула и выпила отвар. Мужчина отнес чашу в хижину и вернулся, остановившись на расстоянии от бессмертной. Виктория долго молчала, прислушиваясь к собственным ощущениям, прежде чем повернуться в его сторону. Незнакомец был крепкого телосложения и ростом немного ниже нее. Темные глаза смотрели изучающе, с легкой заинтересованностью в самой глубине. Он огладил бороду, выдохнул и развернулся, двинувшись в сторону реки. Виктория поднялась и направилась следом. Она остановилась в растерянности, когда мужчина опустился на валун и принял позу лотоса. Обернулась на обветшавшую хижину и неловко переступила с ноги на ногу. — Садись рядом. Виктория в нерешительности приблизилась. Почесала затылок и все же исполнила его просьбу, опустившись на камни у реки. Волна тут же приблизилась в попытке ухватиться за ноги, но отступила вновь, потерпев неудачу. За ней потянулась еще одна — ей удалось захватить в свой плен несколько мелких камушков. Непризнанная внимательно наблюдала за неспокойными водами и резвящимися в них мелкими рыбешками. За тем, как колышется прибрежный камыш с правой стороны и утоляет жажду мышка, подобравшаяся совсем близко к ней. — Можешь снять свою побрякушку, — Виктория вздрогнула и обернулась на низкий хрипловатый голос. Ее рука невольно потянулась к амулету, но замерла. — Он защищает… — Я знаю о его свойствах, — мужчина приоткрыл глаза, одарив гостью полуулыбкой, — но здесь он тебе не понадобится. — Почему? — И без него никто не сумеет уловить твою энергию. Дай ему вновь напитаться силой. Виктория отвернулась вновь. Помедлила и неспешно сняла амулет, чтобы, дезактивировав, сунуть в карман джинсов. Пульсация энергии усилилась. Она рассосредоточилась по телу, подарив долгожданное тепло, чтобы вновь смиренно вернуться в солнечное сплетение. Виктория вдохнула полной грудью и позволила себе расслабиться. Надолго воцарилось молчание. Непризнанная разглядывала величественные горы Хуаншань, которые в свете зарождающегося дня предстали перед ней во всей своей красе. Сизый флер все еще окутывал их, придавая таинственный облик, но мягко отступал под натиском солнечного света. Первый луч скользнул по вершине одной из гор, окрасив в благородный золотой оттенок. — Великий Заклинатель, — бессмертная немного повернула голову в сторону раздавшегося вновь голоса. — До чего же нелепо звучит, верно? — Вероятно, на то были причины, — мужчина горько усмехнулся. — Причины… — тихо повторил он и глубоко вздохнул. — Я совершил слишком много ошибок, из-за которых более не смею называть себя бессмертным. Но отчего-то меня по-прежнему называют им. — Вы были выдающимся ангелом, — Фидеро открыл глаза, устремив взор на крылья Непризнанной. — Я немного знаю о ваших достижениях — прочитала в книге, которую нашла в библиотеке. Ваши идеи весьма интересны. — Они опасны и губительны, — он помолчал немного, задумавшись о чем-то. — А по своей натуре ангелы уже давно стали намного хуже демонов. Стороны поменялись местами, и последствия этого ужасны. — Многое поменялось на Небесах за время вашего отсутствия, — Виктория всем телом повернулась к Фидеро, который, казалось, не услышал ее слов, погруженный в свои мысли. — На протяжении многих веков они несут одну лишь боль и погибель невинных, — тихо проговорил он, опустив голову. — Во всю пользуясь покровительством Шепфа, ангелы перестали видеть границы дозволенного и стали использовать других бессмертных в своих целях. Слишком многие стали их жертвами, ибо ради сокрытия тайн они готовы пойти на все. И на своих плечах я несу очень тяжелый груз собственных ошибок. В отличие от других, я не смог заглушить голос совести, потому отказался от бессмертия и добровольно лишился крыльев, укрывшись здесь. — Вы не спустились с ними? — Я сам лишил себя крыльев, — Виктория вздрогнула, когда признание повисло в воздухе. — Это не является достойной расплатой за мои ошибки, но боль, которую я испытывал в тот миг, напоминала о них. — Вы ждали кого-то все это время? — Фидеро вернул взор к Непризнанной. — Вероятно, вы считаете, что лишь смерть станет достойной расплатой. Однако вы все еще живете, спрятавшись от всего мира, будто ждете, что кто-то найдет вас. — Да, — по его лицу скользнула улыбка. — Я правда ждал, потому что надеялся, что однажды встречу кого-то, кто сумеет исправить мою самую большую ошибку. — Почему вы сами не можете это сделать? — Я не смогу, даже если очень сильно буду желать этого. Между ними вновь воцарилось молчание. Каждый думал о чем-то своем, разглядывая другого. Виктория отвернулась и почесала ладонь — Фидеро опустил на нее заинтересованный взгляд, подался вперед, дабы лучше разглядеть татуировки. Но выпрямился, когда Непризнанная вновь повернулась к нему. — Я искала вас, потому что хотела спросить о печати, которая наложена на Башню, — бывший бессмертный нахмурился, опустив глаза. — Это ведь вы наложили ее? — Да. Это было одной из моих ошибок, но на то были свои причины. Она сдерживает его, не позволяя покидать пределы острова, — Виктория непонимающе вскинула брови. — Она разве не защищает Бонта от кошмаров? — Фидеро качнул головой в знак согласия. — Да, и это тоже. Но первостепенной задачей было удерживание его взаперти. Я добавил несколько дополнительных рун, которые позволили ему быстрее восстановиться и защититься от воздействия других бессмертных. Виктория сжала в кулаки руки в безуспешной попытке унять дрожь. Откровение спутало мысли и вызвало тревогу, взбудоражившую энергию. Фидеро почувствовал перемену в ее настроении — поднял глаза и с особой внимательностью вгляделся в хмурое лицо. — Как давно ты умерла? — вопрос застал врасплох. Виктория моргнула, отгоняя наваждение, и поморщилась. — Прошлым летом. Скоро выпускные экзамены. — Они выбрали подходящее время. — Что? — Непризнанная уставилась на него с явным удивлением. Бывший бессмертный лишь покачал головой, словно фраза не была чем-то важным — она стремительно поднялась, чтобы подойти ближе. Протянула руку, словно хотела схватить его и держать до тех пор, пока не услышит вразумительный ответ, но отдернула себя и лишь раздосадовано поджала губы. — Сейчас все идет так, как должно, — Фидеро прикрыл глаза. Он не шелохнулся, когда она оказалась совсем близко, и только слабая улыбка скользнула по его лицу. — Но ты искала меня не по этой причине. Тебя интересует печать, которую я наложил на Башню. Виктория с нажимом провела ладонями по лицу. Глубоко вздохнула и вновь опустилась на камни, уставившись на горы. — Я хочу ее снять. Фидеро кивнул, принимая откровение, которое не стало неожиданностью. Он вновь осмотрел бессмертную, заострив внимание на татуировках, и медленно поднялся — Виктория повторила движение. — Ее воздействие усилили. Теперь он не способен покидать пределы Башни, тогда как изначально в его распоряжении был почти весь остров. — Жестоко. — Он не разделяет твоего мнения. — Кто? Фидеро не ответил. Криво улыбнулся и, развернувшись, двинулся к хижине. Виктория поплелась следом. У входа остановилась, чтобы взглянуть на безмятежное небо. Стайка птиц взмыла ввысь и исчезла на остроконечными вершинами гор, на несколько мгновений нарушив статичность пейзажа. — Заходи. Непризнанная прижала к спине крылья и переступила порог, оказавшись в небольшом помещении. В нос ударил затхлый запах сухих трав и пыли, а в глаза бросилось множество свитков и пожелтевших от старости книг, которые были буквально всюду. Фидеро что-то искал на полках, собственноручно прибитых к стене. Виктория опустилась на покосившуюся кровать — та приглушенно скрипнула и прогнулась под ее весом. Она осмотрелась и подхватила один из ближайших свитков. Развернув, увидела схему тела бессмертного и энергии, сосредоточенной в солнечном сплетении. Небольшие ее части расползались дальше к конечностям, но не затрагивали крылья. Виктория вернула свиток на место и подхватила другой. На нем изображались нимбы и рога, которые меняли форму и цвет по мере продвижения бессмертного по иерархической лестнице. Становились больше и замысловатее. «Vilintus: благословение и проклятие» — было написано внизу. Виктория мельком глянула на Фидеро и замерла, встретившись с ним взглядом. — Почему вы заинтересовались энергией? — Понадеялся, что с помощью этих знаний смогу найти ответ на свой вопрос. — Какой? — Что случается с бессмертным, когда он умирает. — Энергия преобразуется, — он кивнул, опустив взгляд на свои руки. — Вы смогли узнать, что после смерти случается с теми, кто вобрал в себя обе ипостаси? — Вероятно, — Фидеро помолчал немного. — Помимо общеизвестных четырех Небесных уровней есть другие пространства. — Одно из них вам удалось открыть. — Два. — Что? — бывший бессмертный горько усмехнулся. Виктория опустила взгляд на его руки и только сейчас увидела страшные шрамы, их испещряющие. Она стиснула свиток, но, опомнившись, поспешно свернула и отбросила от себя. — Я открыл два пространства, — повторил чуть тише, словно боялся, что кто-то их подслушает. — И если первое закрыть мне так и не удалось, то второе мне не удалось открыть вновь. Словно оно не хотело, чтобы я знал о его существовании. — Как вы сумели их открыть? — Случайно с помощью амулетов, — Виктория выгнула бровь, не поверив в правдивость его слов. — Тогда я проводил исследования в этой области. Как они влияют на энергию бессмертных? Если они способны влиять на нее, то способны ли затронуть и Небесные уровни, которые также сотканы и энергии Создателя? — Способны хотя бы по той причине, что с их помощью можно активировать водовороты, — Фидеро утвердительно кивнул. — Влияние амулетов безгранично или почти безгранично: точного ответа на этот вопрос у меня нет по той простой причине, что я не смог найти эту границу. То же самое можно сказать и про Небесные уровни. Из-за того, что никто не смог достичь их предела, принято полагать, что его не существует. И по той причине, что никто не смог открыть двери, ведущие в другие измерения, принято полагать, что существует лишь четыре Небесных уровня. — Вы сравниваете амулеты с ключами? — И с ними в том числе, — Фидеро осмотрел помещение, на миг задержав взгляд на потолке. Подняв голову, Виктория заметила свисающий амулет, который светился тусклым фиолетовым светом — открытие вызвало улыбку. — Это вы имели в виду, когда говорили, что здесь никто не способен будет уловить мою энергию? — Да. По этой же причине никто из бессмертных не мог обнаружить это место. — Никто? — Непризнанная усмехнулась, расправив крылья. Фидеро вернул к ней мягкий взор — так взрослые смотрят на ребенка, который лишь познает окружающий его мир. — Ты смогла это сделать по двум причинам: родители и дар Змея-Искусителя. По этим же причинам я даю тебе амулет, с помощью которого можно ненадолго ослабить действие печати, что позволит обойти ее влияние. Те, в ком смешались энергии, менее подвержены влиянию амулетов, которые предназначены для чистокровных ангелов и демонов. На раскрытую ладонь Виктории опустился громоздкий драгоценный камень. Она крепко сжала его в обеих руках и поднесла к груди, прикрыв глаза. Невольная улыбка появилась на ее лице, и слеза вдруг скатилась по щеке — Непризнанная не заметила этого. Спохватилась, лишь когда неожиданно всхлипнула, и поспешила стереть с лица проявление искреннего счастья. Она искоса посмотрела на Фидеро, который изучал теперь содержимое ящиков придвинутого к окну рабочего стола. Виктория раскрыла ладони, оглядела отданную вещь, которая казалась в этот миг самой важной на свете. В происходящее с трудом верилось. Она сможет подарить Бонту свободу. Ту, о которой он так долго грезил и о которой говорил в минуты откровения, когда открывал ей свою душу. Вспомнилось вдруг желание посетить вместе с ним обширную библиотеку Ада, чтобы, затерявшись среди упирающихся в высокий потолок стеллажей, долго читать, изредка отрываясь от написанного, чтобы украдкой любоваться ангелом. Спуститься на землю, чтобы показать ему лавандовые поля, кажущиеся безграничными, и бескрайний океан, в котором утопает закатное солнце, окрашивая редкие пушистые облака в чарующие оттенки багрянца. Она будет крепко держать его за руку. Будет рядом, когда Бонт постепенно будет открывать для себя свободный мир по ту сторону Башни. Настоящий, не ограниченный четырьмя стенами, не нарисованный на картинках и не застывший в фотографиях. Нужно лишь не упустить момент — тогда она сделает его самым счастливым. К радости, ее охватившей, добавилась легкая тревога. Нужно было думать и о возможном преследовании. Виктория отвернулась к распахнутой двери, чтобы скрыть смятение, отразившееся на лице. В погоне за желанием даровать Бонту свободу она забыла о самом главном: он был пленником, которого все это держали взаперти. Эта родившаяся вдруг мысль заставила нахмуриться. Ей не была известна настоящая причина, по которой ангелу не разрешалось покидать Башню. Виктория прикусила губу, сощурившись. Энергия дрогнула, отзываясь на резкую перемену в настроении. Он родился весьма болезненным ребенком, потому вынужден находиться взаперти, чтобы ничто не могло помешать восстановлению, — на ум приходил лишь этот вывод, напрашивающийся сам собой из-за информации, которой обладала Виктория. Она находила его логичным до сегодняшнего дня. До того, как Фидеро сказал о том, что печать сдерживает Бонта и не позволяет ему покидать территорию, подверженную ее воздействию. — Почему? — вопрос сорвался с уст против воли и напряженно повис в воздухе. Виктория медленно повернулась к бывшему смертному, который стоял теперь подле нее. Он уловил настороженность, которой была пропитана прохладная энергия, и вопросительно вскинул брови. — Почему вы наложили печать? Фидеро не спешил с ответом — это заставило Непризнанную напрячься. Она неспешно поднялась, чудом не задев крыльями полки позади, и опустила взгляд на драгоценный камень. Некоторое время гипнотизировала его, прежде чем исподлобья посмотреть на бывшего смертного. — Вы назвали это одной из ошибок. Было ли еще что-то, связанное с Бонтом? — Виктория заметила, как невольно дрогнули чужие губы, когда она произнесла имя ангела. Ответа более не требовалось — она уже знала, каким он будет. — Держи, — Непризнанная без раздумий протянула руку вновь и не без удивления уставилась на еще один амулет, опустившийся на ладонь. — Он будет способен скрыть его энергию. — Вы не ответите? — она подняла на него глаза в нетерпеливом ожидании. Фидеро неопределенно махнул рукой — это действие вызвало жгучее раздражение, разлившееся по телу. — Ты сама в скором времени узнаешь, — после долгой паузы проговорил бывший бессмертный и, к удивлению Непризнанной, двинулся к выходу. Она сделала шаг в сторону, преградив путь, и замерла под уставшим взором, обратившимся к ней. — Спасибо, — выдавила Виктория и покинула хижину первой. Однако в нескольких шагах от входа остановилась в растерянности, лишь сейчас обратившись мыслями к возвращению. — Останься до вечера, — обернувшись, Непризнанная с удивлением заметила в руках Фидеро небольшую сумку, в которую он спрятал активированный амулет, — я помогу тебе вернуться. Сделать это будет проще под покровом ночи. — Спасибо, — она сунула отданные амулеты в карманы и опустилась на скамью. — Вы знали, что водовороты охраняются? — Нет, меня ведь давно не было на Небесах, — уши Виктории заалели. Она потупила взор и от досады пнула небольшой камень, который, откатившись, замер у мужских ног. — Ты взяла с собой накидку и воспользовалась амулетом, чтобы спуститься незамеченной. Не дождавшись ответа и более ничего не сказав, Фидеро развернулся и двинулся прочь от хижины. Непризнанная долго смотрела в ту сторону: его силуэт успел затеряться среди изогнутых стволов деревьев. Потом, достав амулеты, смотрела на горы, считая птиц, что пролетали мимо. К полудню она поднялась, чтобы вернуться в хижину. Осмотрела многочисленные свитки, но не притронулась к ним, а вместо этого легла на кровать — было неудобно из-за крыльев. Виктория некоторое время не двигалась, прежде чем с головой укрыться одеялом и закрыть глаза. Сон пришел быстро и, вопреки ожиданиям, не был наполнен кошмарами, успевшими стать верными спутниками.