***

Андрей остановился под растрескавшейся аркой, поправил лямку рюкзака, на самом деле покупая себе минутную паузу. Остановиться просто так он не мог: это значило бы, что он сомневается, а места сомнениям не было. Нужно просто идти вперед, продолжать, жить, не сдаваться. Нельзя сдаваться. За спиной раздались вопли. Андрей обернулся. На первые подъезды длинной девятиэтажки что-то свалилось — Андрей знал, что это тварь, знал, хотя самой твари под обломками не было видно. Он отвернулся, но за секунду до этого успел увидеть, как с чудом уцелевшего верхнего балкона прыгает вниз человек. Просто идти вперед. Андрей вышел из-под арки и решительно занырнул в тягучую толпу, двигавшуюся куда-то в сторону площади. Сначала ему прилетали тычки и толчки, но через несколько минут Андрей освоился, научился быть частью толпы, дышать с ней, двигаться синхронно. Это свело к минимуму ушибы, но также означало, что контроля над ситуацией у Андрея больше не было. Оставалось надеяться, что люди идут с какой-то целью, а не просто бегут в панике. Впрочем, даже и организованность толпы не давала гарантий. Твари ведь возникают отовсюду, как знать, не плюхнутся ли они прямо на идущих? Будто подтверждая догадку Андрея, сзади что-то шмякнулось, загудело, зачавкало. Люди закричали. Крики стали обыденностью, и почти никто из идущих впереди не оглянулся, не сбился. Давка началась сзади, Андрей это слышал, но тоже не оглянулся и продолжал сосредоточенно шагать, чтобы его не смело и не подмяло под себя единое тело толпы. Шли медленно, обтекая машины и заграждения, установленные военными вокруг самых ранних тварей. Ручейками сбегались из переулков всё новые люди, и толпа росла. Андрею вдруг захотелось остановиться, дать толпе растоптать себя — или выбраться, отбиться от стада, остаться в пустом городе и умереть с ним вместе. Потому что какая разница, есть ли твари по ту сторону щели? Он и там будет один. Андрей закрыл глаза, пытаясь перенестись в беззаботное прошлое, в котором у него была семья, почти почувствовал руку в своей руке, теплое летнее солнце на лице, легкий ветерок в волосах, услышал радостный смех — и охнул, получив локтем под дых. Прошлое не вернется, а в настоящем есть только боль, страх и безысходность. Толпа потекла куда-то вниз, лужей ртути переливаясь через ступеньки, и Андрей попытался понять, как не свалились люди из самого первого ряда, люди, впереди которых была пустота, а не спины других людей. Как их не смыло потоком? А может, толпа бесконечна? Может, она всегда была и всегда будет? От этих мыслей закружилась голова. Андрей запретил себе думать, твердо зная, что не хочет умереть вот так, в давке. Умереть можно будет и по ту сторону, если щель его пропустит. А если нет — ну, так даже лучше. Андрей стиснул кулаки, чувствуя, как впиваются в ладони ногти. Боль его относительно заякорила, приглушила метания. Сейчас не до них. Надо просто дойти до щели и покончить с этим. Противно мигали лампы, зеленые мраморные стены давились их мертвенным светом, и Андрей подавил желание закричать. Он принялся сканировать взглядом колонны и ниши, пытаясь вырвать из толпы хотя бы свое сознание, если не тело. Наткнулся взглядом на мальчишку, который каким-то образом взобрался на высокий бордюр и испуганно жался к решетке. Как же он теперь? — Ты с кем? — спросил Андрей, изо всех сил пытаясь притормозить, потому что теперь сдаваться было никак нельзя. Равнодушная толпа понесла его дальше, к щели, но Андрей всё равно успел услышать то ли ответ, то ли эхо собственных мыслей: — Один.