Вечерний ливень

Весна пришла в Париж в этом году чересчур рано. Тёплое солнце ласково обнимало лучами Францию, заставляя туристов и местных жителей счастливо улыбаться новому времени года. Громко пели птички, перелетая с ветки на ветку. Расцвели парки и скверы, столица вновь наполнилась жизнью, что закипела в каждой квартирке и в каждом доме. Люди радостно прятали подальше в гардеробные тёплые вещи и доставали весеннее и летние — Париж был пропитан модой, роскошью и тяжёлым люксом. Одним весенним днём в столицу Франции нагрянули тяжёлые тучи, что тёмным полотном заволокли некогда светлый небосвод, будто накрыв его беспросветным одеялом. Бархат тумана мелькал вспышками грозы, опускающейся на город ниточками молний, от грома дребезжали окна, а мелодия капель, бьющихся о крыши и асфальт города, убаюкивала. Париж настиг романтичный мартовский ливень, хоть в сем очаровательном городе всё казалось нестерпимо красивым, романтичным и близким мечтательным натурам. Эммануэль оторвал взгляд голубых омутов от кипы бумаг, что полностью покрыли поверхность старинного стола из красного дерева, оглянув просторный кабинет. Панорамные окна дворца были распахнуты настежь, позволяя дождливому ветерку расшёркивать по уютному помещению, сатиновые занавески взымались ввысь, кружа белёсой тканью по кабинету. Слышалась тишина, нарушаемая легким шуршанием ткани и потрескиванием дров в камине, что разожгла гувернантка не так давно. Пламя ласково охватывало палена, превращая их в пепел, даря помещению теплоту и приятный запах изгари. Мужчина откинулся на роскошном кожаном кресле, ощущая, как усталость приятной волной проходит по ногам и рукам, что последние несколько часов непрерывно исправляли и подписывали документы особой важности. Деловая рубашка давно была расстегнута на три верхние пуговицы, а галстук снят и отброшен на дорогой шелковый диван. Цифры на экране новомодного айфона не прекращали свой бег, показывая, что вечер давным давно накрыл пеленой чудесный город Париж. Взгляд наткнулся на совместную фотографию с женой, которая была аккуратно поставлена на стол в золотой раме для того, чтобы всегда отголосок любимого человека был рядом. Макрон с теплотой вспоминает день, когда было сделано фото. Это было лето, самый его разгар, беззаботное и счастливое время. Солнце ежедневно целует твоё тело, теплота морской пучины расслабляет и позволяет опуститься в негу, а до одури любимая тобою улыбка жены делает тебя самым счастливым человеком на планете Земля. — Смотри, какая красота! — Люссиль нежно трогает мужчину за кисть, обращая на себя его внимание. Макрон с детским восторгом рассматривает старинные домишки небольшого побережного городка, что находился в паре километров от элитного курорта Монако. Город хоть и был небольшим, но выглядел величественно, с шармом и был словно нарисованным талантливым художником, которому поручили проиллюстрировать сказочный городок. Он славился урожаем лимонов и красивыми набережными, ресторанами с вкусными мидиями и известным сладким алкогольным напитком — Лимончелло. Ментон был поистине невероятной смесью самых разных красок, восхищая людей пальмами, ошеломительной историей своего создания, старинным центром города, что поднимался вверх по французским горам и посему был усеян красивыми лестницами, по которым сновали местные жители. Посмотрев на жену, Эммануэль понял — она гораздо красивее любых зданий, городов, бриллиантов и прочих предметов роскоши, которыми привыкли восхищаться люди. Мужчина привык восхищаться одной единственной девушкой в этом мире. Его умиляло и восхищало в ней всё — веснушки, которыми были покрыты щечки, серебрянные глаза, что в свете солнца казались настоящим сверкающем жемчугом, широкая улыбка, дарящая всем вокруг чуточку тепла и добра. Его неистово тянуло к ней, как цветы тянет к солнцу, как пустынного путника тянет к единственному источнику живительной воды. Она была словно кислород, такая необходимая для комфортного существования, такая нужная. Безумно красивая, женственная и утонченная Люси, которая несколько лет назад очаровала его своей улыбкой, навсегда захватив сердце мужчины в свой коварный плен. Эммануэлю не хватит слов, чтобы описать ту бурю эмоций, что он испытывал при взгляде на жену. Какое это безумное счастье — звать сию девчонку своей супругой, верной спутницей жизни, которая всегда и везде выбирала его. Их любовь была самым неожиданным чудом, произошедшим со взрослым мужчиной, находящимся на важном министерском посту, и двадцатилетней студентки, приехавшей в город любви поглазеть на Эйфелеву Башню. — Действительно красиво, — шепнул Макрон, одной рукой прижимая невысокое тельце жены к своему. Люси смотрела, как в невысокой старинной арке дома виднеется море и опустившейся на него закат малинового цвета. Солнце лужицей разлилось по горизонту, смешивая свои тёплые краски с палитрой голубого цвета Средиземного моря, даря незабываемые эмоции от увиденного. Этот вид хотелось запомнить, зарисовать, сфотографировать так, чтобы он навсегда остался в памяти так, как момент навсегда остался высечен на сердце. Девушка обернулась в плотном кольце родных рук, приподнявшись на носочки. Она всегда была ниже его, терпя постоянство высоченных шпилек и каблуков — так его целовать было удобнее. Легкое летнее платьице, сшитое из мягкого хлопка каким-то талантливым дизайнером, легкой волной закружилось в воздухе, опадая на тонкие ножки темноволосой. Точёные кисти рук обвили сильную шею Макрона, и Люссиль уткнулась носом в ямочку меж шеей и ключицами, вдыхая манящий аромат мужского тела в перемешку с дорогим парфюмом. Эммануэль запускает руку в копну шоколадных локонов, ласково их перебирая и накручивая на палец. Запах какао который раз за жизнь очаровывает его, заставляя смотреть на девушку влюблённым взглядом голубых морей, из которых скоро лавиной рухнут тёплые эмоции. — Но ты многим красивее всего этого мира. — Перестань, ты меня смущаешь, — бурчит Люси куда-то Эммануэлю в грудь, ощущая, как душа трепетно дребезжит, а сердце начинает биться чаще. — Ты лучшее, что было со мной, — вновь шепчет мужчина, покачиваясь под ритм уличной музыки, — Самая красивая, чудесная, бесподобная. — Ну хватит, — Миссис Макрон заливисто смеётся, держа лицо мужа в своих руках, — Люблю тебя, — шепчет она ему в губы, улыбаясь уголками губ. Не имея возможности видеть ее так близко, брюнет утягивает любимую в опьяняющий поцелуй, который был больше схож с слиянием двух человеческих душ, которые навеки оказываются связанными. Где-то вдалеке совсем неважным кажется мир и его жизнь, снующие в спешке люди и гуляющие туристы, где-то на горизонте сознания вспышки несчётных камер — их узнала папарацци и про спокойный отдых можно забыть. Однако всё это кажется пустяковым и абсолютно чужим тогда, как ты чувствуешь тепло прижатого к тебе тела, когда ты целуешь самого родного и близкого человека, человека, о котором раньше можно было только мечтать. Будучи в мыслях о тех великолепных днях, проведенных в Ментоне, Эммануэль не заметил, как разгулялась на улице буря, как утробно заурчала гроза, как постучали вновь по дворцу капли дождя, разбивающиеся о крышу и гранитные дорожки, ведущие далеко в парк. Дверцы, открывающие вход на веранду, опасно начали пошатываться, разгоняемые ветрами. Мужчина поспешил захлопнуть высокие окна, чувствуя, как зябко становится в комнате и камин надо затопить вновь. Душа, подобно погоде на улице, заныла, заплакала. До дрожи в теле хотелось обнять её, почувствовать приторный запах дорогого парфюма от Кутюр и шелковистость любимых темных кудрей. Люссиль уже несколько дней была в отъезде в Женеве и возвращаться не спешила — важные дела девушку отпускать никак не хотели. Эммануэль по началу тоже. Ему была отвратна сама мысль о том, что он не увидит её серебряных омутов и не поцелует привычно в плечо утром спросонья, не приедет во дворец на совместный обед, который был их маленькой традицией, не поцелует, не обнимет, не прижмёт. Мужчина скучал и чувствовал острую потребность в её нахождении рядом, сам же ругая себе за такую маленькую слабость, которую Макрону в себе хотелось искоренить. Но вот загвоздка — Люси давно текла по его венам, была огромной частью его самого и лишиться её означило лишь одно — потерять себя и смысл жизни навсегда. Навсегда оставить себя без кислорода. Первая леди Франции на звонки и сообщения этим вечером тоже не отвечала, и Макрона стало продёргивать. Не случилось ли чего? Она просто отложила телефон и уснула за прочтением своей любимой книги, как и всегда? Или просто не видит его сообщений и не слышит звонков? Выключила звук? А может он выпал у неё из сумочки и она его потеряла на улицах Женевы? Тысяча и одна мысль роем пчёл кружили в уставшей голове президента. Он успокаивал себя и вновь начинал волноваться. Хватал в руки телефон и взволнованно проверял чат с любимой. Отбрасывал небрежно дорогущий айфон на стол и падал устало на шелковый диван. Замкнутый круг эмоций, по которому брюнет самодовольно вышагивал, порядком надоел, но спасти от него могла только та, что находилась за сотни километров от Парижа. Эммануэль не заметил, как глаза стали закрываться, а голова медленно опустилась на подлокотник старинного дивана. Трескание дров в камине и нежный приглушённый свет настольной лампы убаюкивал, заставляя позабыть о невзгодах и печалях. Тянуло в спасительную темноту сна, которого так не хватало последнее время… Ласковое прикосновение к темному вороху волос показались Эммануэлю плодом его воспалённой фантазии, отголоском сна, в котором была его жена. В лёгкие ворвался аромат от Джорджо Армани с знакомыми нотками сладостей, а его тело заботливо было укрыто вельветовым пледом. — Ты мне опять снишься, — пробормотал сонно брюнет, мутным взглядом увидев знакомые очертания силуэта. — Ты уснул, мой маленький. А я приехала чуть раньше, чем должна была, — ласковый, нежный и проникновенный голос Люси Эммануэль не мог спутать ни с чем, даже будучи на грани сна и реальности. В миг очнувшись ото сна, мужчина подхватывает на руки свою любимую девочку, по которой тосковал так сильно. Она в стильном платье, в пальто и волосы слегка промокли под дождём, но президент кружит ее по кабинету, расцеловывая лицо. Нежные следы его губ покрыли ее щеки, нос, веки, лоб, губы. Она заливисто смеётся и смех этот служит бальзамом для его души. Он целует так ревностно, так несдержанно, так интимно, Люссиль сразу понимает — скучал. Прижимается в ответ сильнее и привычно скользит пальчиками по мужской коже, чувствуя неповторимый вкус его губ.