Тринадцатый Принц

      Неффот — Великий город, названный в честь реки, дарующей жизнь. Расположенный на восточном берегу, где первым встречает солнце и первым же его провожает. Состоит из трёх основных районов: Алркхамский (мраморный), находится выше всех. Отсюда из своего белокаменного дворца мир созерцает сам Фараон. Вокруг него столь же величественны шпили сотней обелисков, воздвигнуты храмы Великих Богов, и дворцы придворной знати. Хгерский (каменный) район содержит в себе массу прочих домов, где живут ремесленники и крестьяне. Последний — это Грогский район. Трущобы. Он окружает Неффот, закрывая его в кольцо, однако главная дорога всегда охраняется меджаи.       У Его Божественности Фараона — Царя Тануты и Владыки песков Кхенёт на нынешний день есть аж тринадцать сыновей. Все они причислены к царской семье, и обладают рядом привилегий, таких как личные имения, голос в совете, и собственные гаремы. Среди принцев не перестаёт вестись немая борьба за внимания Сети Третьего. И дабы получить от своего отца больше расположения, принцы один за другим копят вокруг себя предметы высокого статуса, чем является не только золото и награды за достижения в работе, но и количество рабов.       Рабы в свою очередь делятся на несколько каст: Чернорабочие, трудящиеся в поте лица, евнухи, присматривающие за гаремом, и наложницы. Для последних существует специальная академия, где их обучают быть удобными и покладистыми для своих хозяев. Так уж повелось, что, когда наложница достигает двадцати лет, от неё (или него) избавляются, понижают в касте, считая "устаревшей" игрушкой. Забеременеть им не дают особые специи в еде, ибо принцам не разрешается иметь детей. Если же такое происходит, то младенца вместе с матерью сбрасывают с обрыва в Неффот, а принцу грозит кастрация и изгнание.       Имхэю — самому младшему из царевичей недавно исполнилось двадцать шесть. И в честь этого визирь Фараона, Его Светлость Джахи пригласил принца к себе на чай. Усадьба советника была огорожена стеной из белого мрамора, а по обеим сторонам ворот высились раскрашенные обелиски с изображением Богов. Фасад пестрил растительностью и живностью. Гуляли павлины, а у ног Советника на веранде пристроился ленивый гепард на цепи. Визирь лежал на шезлонге и покуривая кальян, пускал дымные кольца. Его суровое оркское лицо исказилось в уродливой улыбке, когда резной паланкин царевича опустили рабы, и из него вышел Имхэй.       Царевич родился не таким, как остальные его братья. Фараон тридцать лет назад заполучил к себе в гарем жгучую нурбулатку, которая с удачей Богов смогла выносить полуорка, родить его и остаться при этом в живых. Имхэй, казалось, получил слишком многое от своей матери: женское лицо, обделённое характерной оркской челюстью, шелковистые волосы, не нуждающиеся в особом уходе, чёрные блестящие глаза и длинные ресницы, выразительные брови, а ещё острые нурбулатские скулы. Единственное, что выдавало в Имхэе его отца — это зеленоватая оливковая кожа, высокий рост и широкие плечи.       Всё детство он воспитывался своей строгой матерью, и проявлял себя зачастую замкнутым без эмоциональным ребёнком, с холодной ясной головой, одарённой острой сообразительностью, проявившей себя в самых лучших качествах.       Джахи махнул рукой, приглашая царевича присоединиться. Тот поприветствовал визиря в полголоса, поклонился ему, а затем сел на соседний шезлонг. Сегодня Имхэй выглядел по-королевски: белая туника стянута на тонкой талии широким золотым поясом с самоцветами. Шею украшало ожерелье ускх из нескольких золотых пластин, где между ними помещались синие сапфиры. Браслеты с изображением Божественного Глаза. Лоб украшала диадема в форме орла, раскинувшего крылья. Золото присутствовало даже на кончиках его длинных прямых волос, тянущихся каскадом до самых лопаток. Перстни почти на каждом пальце говорили о высоких достижениях, ибо каждое вручалось принцу за определённые заслуги. На поясе висел декоративный нож (всё из того же золота), чьи ножны были инкрустированы драгоценными камнями.       — Как я рад видеть Вас, Ваше Божественное Высочество! Не желаете ли вина?       — С удовольствием, — ответил Имхэй.       Симпатичная оркская рабыня сию же минуту подошла к ним с графином в руках и наполнив их серебряные кубки с гравировками, удалилась. Кисло-сладкий терпкий вкус приятно обжёг горло царевичу. До ушей донеслись мелодичные крики павлинов. Воистину спокойный день.       — Ваш брат Амун недавно приобрёл двух новых красавиц из Глебоса. Им ещё только по четырнадцать, но к тому времени, когда они пройдут обучение в академии наложниц, их красота будет в самом соку.       — Да. Я слышал, — раздался равнодушный голос Имхэя.       — Вам бы тоже следовало бы пополнить гарем, мой принц, — отпивая вина, рекомендовал визирь. В глазах его заиграли хитрые искры. Имхэй моментально просёк игру Джахи, и спросил:       — Это как-то связанно с советом?       — От Вас мало что ускользает. Вы, Ваше Высочество, в отличие от своих братьев, не избалованны, и умеете нести ответственность. Я считаю целесообразным сделать на Вас ставку, и продвинуть выше уровня "младшего царевича". Как Вы на это смотрите?       — Если только это удовлетворит Его Божественное Величество, — коротко и спокойно ответил Имхэй. — Однако я не собираюсь вступать в игру за Трон Тануты. Поэтому если ваши рекомендации как-то связанны с тем, чтобы переходить кому-либо из моих братьев дорогу, прошу оставить их невысказанными.       — И мысли не было! — заявил Джахи. — Я всего лишь советую Вам укрепить своё положение, и следовать традициям. Съездите к Верховному Жрецу "ка" и спросите у него о новых заклинаниях для Манускрипта Мёртвых. Его, несомненно, порадует Ваша озабоченность о своей Божественной бессмертной душе. Затем прогуляйтесь вдоль невольничьего рынка и подыщите для себя парочку новых красавиц.       — Благодарю за советы, визирь Джахи. Я приму их к сведению, — Имхэй поклонился ему, допил своё вино, после чего вернулся в паланкин и его унесли на себе шесть оркских рабов.

***

      Когда принц Имхэй прибыл в имение Верховного Жреца "ка", расположенном за Рекифским некрополем, его сразу встретили сотни бритоголовых оркских рабов. Царевича проводили в богато обставленную гостиную, чьи стены сплошь задрапированы расшитыми золотом шелками. Он сел на тахту, обитую пурпурным бархатом, под ногами стелились мягкие шкуры песчаных львов и пятнистые шкуры гепардов. На низком столике уже дымился свежий кальян с танутийским табаком и примесью корквуса*. Имхэй взял раскрашенный малиновый мундштук, затянулся в полную грудь, и выдохнул плотное облако сладкого дыма. Голова моментально налилась приятной усталостью, всё тело расслабилось. Хотелось нежиться и просто лежать на этих бархатных подушках.       Затем принцу принесли сладости и кувшин с вином. Раб сообщил, что Жрец "ка" вскоре прибудет. Однако, когда это произошло, Имхэю так и не удалось объяснить причину своего визита. Жрец — высокий орк в мешковатом синем балахоне с золотой каймой. Оливковая кожа была покрыта ритуальной сурьмой, а на голове красовался слегка потрёпанный чёрный парик. От зорких глаз царевича так же не ускользнуло и то, что раскраска на лице Жреца в нескольких местах смазалась.       — Кажется мой визит произошёл не вовремя, — подметил Имхэй.       — О нет, что Вы. Ваше появление — это как лучи Божественного солнца, дорогой принц, — поклонившись, отрицал Жрец. — Вы благословляете пески, по которым ходите.       — Усмири язык свой, Жрец, — сурово нахмурившись, приказал царевич. — Отвечай, что заставило тебя так задержаться?       — Н-ну, понимаете ли, Ваше Божественное Высочество… — замялся он. — Гробницу Тутона Кефея ограбили.       — Что?! — резко встав с места, удивился Имхэй.       — Унесли с собой два мешка тутов на сумму в шесть тысяч золотых, и… Рубиновый Венец. Н-но я уже послал в погоню. И… и мы поймали одну из них, и сейчас допрашиваем.       Глаза царевича, подведённые чёрной сурьмой, широко раскрылись от поразившего его шока. «Кто посмел на такую дерзость? Это уже непросто пощёчина предкам, а самое настоящее кощунство!»       — Отведите меня к пленнику! — резко приказал он.       — Боюсь, сейчас это не разумно, — робко высказался Жрец "ка", от чего поймал на себе суровый взгляд Имхэя.       — Глупцом меня называешь?!       — Нет-нет, ни в коем случае, Ваше Божественное Высочество. Просто… эта особа, она из народа проклятых. И… её присутствие может осквернить Ваши благородные очи.       — Марфудонка? Как вы это допустили?! — возмущался принц. — Отведите меня к ней. Я хочу сам провести дознание.       — Как пожелаете, мой принц, — смиренно поклонившись ему, Жрец повёл Имхэя в подземелья своего имения, где её держали.       Уже на подходе Имхэй услышал озверелые крики. Надрывный голос отражался от песчаных стен, сливаясь со звоном евлитовых* цепей. Когда окованная сталью дверь отворилась, в свете пламенных чаш, расположенных по бокам от висящей пленницы, ему открылась невероятная картина: Марфудонка бесновалась, пытаясь вырваться из цепей. Она кричала, дёргала руками и ногами, мотала головой точно дикий зверь, загнанный в угол. Имхэй замер у порога. В её лице он видел скорее бешеную раненную тигрицу, свирепую, опасную и необузданную.       — Отпустите меня! — рычала она. — Отпустите сейчас же! Отпустите! Отпустите меня!       И всё же в пламени своей ярости она выглядела прекрасно: грива кудрявых чёрных волос плясали от её беснований. Блестящие омуты глаз пронзали отчаянием, пухлые губы разверзлись в оскале, обнажая жемчужные зубы. Разорванная в разных местах льняная туника открывала вид на стройную фигурку с тонкой талией, широкими бёдрами и увесистыми холмами грудей. Подтянутый плоский живот с едва заметным рельефом мышц, напряжённые руки, изгибы ног — всё это манило. Соблазняло. Марфудонка уже вся покрылась капельками пота, стекающими в ложбинку, прилипли чёрные локоны на лоб, изо рта шла еле заметная испарина.       Имхэй без тени страха приблизившись, взял её за подбородок и поднял лицо на свет, дабы полюбоваться. Она ответила ему взглядом полным презрения, но потом заметила золотой нож, висевший у царевича на поясе. Хвост никто ей не заковывал, поэтому Калианда решила воспользоваться случаем. Резко точно молния в грозу, протянула хвост, и схватив им за рукоять ножа, вытащила его, после чего быстро полоснула лезвием по щеке принца. Тот отшатнулся, отпрянул, схватившись за царапину на скуле. А Марфудонка тем временем громче завопила, махая ножом.       — Отпустите меня!       Меджаи действуя эффективно, отняли у неё нож, после чего достали бечёвку и привязали хвост к ноге. Имхэй вытер кровь, не мог поверить своим глазам. Марфудонка пустила ему кровь! За такое прямая дорога на казнь, не говоря уже об ограблении гробницы Фараона. Однако вместо того, чтобы отдать приказ, царевич приблизился к ней, крепко схватил на подбородок, и заставив посмотреть на себя, процедил сквозь зубы:       — Ещё раз так сделаешь и я отрублю его!       Калианда в свою очередь зашипела как дикая кошка и плюнула принцу в лицо. Она, казалось, совершенно не боялась ни его, ни кого-либо ещё.       — Потребовалось два взрослых мужа, чтобы схватить её, — подметил Жрец. — Подобное мне доводилось видеть, Ваше Высочество, только разве что в Храме Альматерии*. Джинны вселялись в несчастных и изувечили им души! Бедняги так бешено бились, что в одиночку никто не мог их усмирить.       — Она не одержима, — уверенно заявил Имхэй. — Просто одичала в своём варварском племени.       — Это ты варвар! — завопила она. — Вы и ваши кровавые руки! Жестокие слова! Отпустите меня сейчас же!       — Ах ты грязная смуглянка, — едко выплюнул Жрец. — Ты хоть знаешь кто перед тобой?! Богов побойся — это же Его Божественное Высочество, сам Имхэй, тринадцатый царевич Света Солнца и Жизни Земли — сын Фараона Сети Третьего! А теперь отвечай, куда пошли твои соучастники? Отвечай во имя Рамона!       Калианда одарила Жреца "ка" взглядом, в коем отражались огни, и вся накопившаяся внутри ненависть. Имхэй в этот миг почувствовал внутри себя учащённое сердцебиение. Царапина на щеке жглась, а на руках проступили мурашки. «Хочу её», подумал он.       — Как твоё имя?       — Я ничего тебе не скажу! Отпустите меня, или…       — Или что? — заглянув с ноткой провокации в её чёрные глаза, поинтересовался Имхэй. — Тебе грозит казнь на алтаре Рамона. Тебя привяжут к даясу по рукам и ногам!       — Нет! Хватит! — молила марфудонка, а принц тем временем всё продолжал:       — Жрец "ка" вознесёт над твоей грудью ритуальный клинок, пока его верные адепты будут читать заклятья. Потом он опустит его прямо вот сюда, — тыкнув в солнечное сплетение, указал тот. — А затем снова поднимет. И снова опустит. Поднимет. Опустит. Поднимет…       — Перестань!       — Твоя кровь окропит даяс, на радость Рамона. Прольётся реками вдоль всего алтаря. И ты ничего не сможешь с этим поделать. А после смерти ты попадёшь в обитель демонов-скорпионов, кои тысячу лет будут жалить твою душу, до тех пор, пока её не сожрёт Амати!       В глазах Калианды застыл ужас. Она уже не дёргалась так рьяно и отчаянно, просто уставилась на принца, закусив губу и подняв брови. Имхэй выдержал напряжённую паузу, прежде чем говорить снова.       — Если ты не хочешь стать жертвоприношением Рамону — отвечай на мои вопросы!       — Меня зовут Калианда. Я — дочь Коваль Кали и Кемнеби Чёрного Хвоста, - поникнув лицом, в полголоса говорила она. Жрец "ка" тут же вставил своё слово:       — Куда отправились твои соучастники? Как вам удалось незаметно проникнуть в гробницу?       — Я не знаю! Не знаю!       — Кто был главным? Кто сподвигнул вас на это кощунство?!       — Джинн. Это был Джинн, — призналась марфудонка, от чего Жрец и Его Высочество тревожно переглянулись. — Его имя — Саид. Он заточён в посохе моей сестры. Он оберегал нас от патрулей и ловушек.       — Где ваше племя? — продолжал Жрец.       — Не знаю. Фараон Сети согнал нас с подножья Серапийских гор. Куда они отправились я не знаю.       — Лжёшь! — завопил орк, плеснув рукой с десятками браслетов. Украшения звякнули и тут же успокоились. Калианда стоически выдержала его гневный взгляд. — Отрезать ей язык!       Меджаи двинулись к пленнице, и та вновь задёргалась. Один из них взял девушку за челюсть и приставив кончик кинжала к губам, заставил её открыть рот. Второй меджаи схватил язык, пытающийся выскользнуть из пальцев. Имхэй поднял свою руку и приказал:       — Остановитесь.       — Н-но Ваше Божественное Высочество! Эта грязная смуглянка посмела оскорбить Вас, солгав в Вашем присутствии! — робко заметил Жрец "ка".       — Я желаю забрать её в качестве рабыни, — спокойно признался Имхэй. — Для этого она нужна мне целой.       — Конечно, Ваше Божественное Высочество, — склоняясь перед принцем, соглашался орк. — Однако на плечах этой марфудонки лежит долг…       — Не беспокойтесь на этот счёт, — уверял его Имхэй. — За неё я пожертвую Рекифскому некрополю двадцать тысяч тутов. Этого ведь будет достаточно для покрытия ущерба?       — Более чем, мой принц.       Жрец "ка" велел меджаи отойти от Калианды. После этого её напоили настоем из корквуса, а когда девушка заснула, то связали и привязали к седлу царского коня. Имхэй покинул Рекиф, увозя с собой свою новую игрушку.