Танутийская ночь

      С первыми лучами золотого рассвета Фараон Сети Третий созвал совет. Тревожный сон, раскрывший тайну скорого наступления Мхетов потрясли учёные умы дюжины прибывших советников. Военный генерал, меджаи по имени Шапти в мгновение ока принялся разрабатывать план по захвату юго-западного архипелага, откуда каждую зиму на берега Тануты сходят морские орки, в своей неуёмной жажде захватить и отвоевать, когда-то принадлежавшие им земли. Визири поддакивали, а сыновья активно вносили свои предложения, и поднимали немаловажные вопросы на заседании. О том, кто будет кормить армию, кто поведёт её, и как в принципе будет происходить кампания, Фараон давал чёткие и уверенные ответы:       — Я поведу! Пусть этот дворец разрушится до последнего камня, но на его ступени никогда не ступит варварская нога ни одного мхета! — и с решимостью во взгляде, он ткнул лезвием богато украшенного золотого кинжала прямо на карту, туда, где искусными мастерами были обозначены очертания юго-западных островов.       — Ваше Божественное Величество! — внезапно встал со своего места Имхэй, и все тут же обратили на него внимание. — Если позволите, хочу предложить иную тактику…       — Говори, сын мой.       — Вместо того, чтобы атаковать в лоб, мы можем нанять двадцать Доменийских галеонов и из восточного порта в Гашхи обогнуть острова, чтобы взять архипелаг с двух сторон. Таким образом мхетам будет некуда отступать, и мы завоюем их!       — А кто поведёт флот галеонов? — своевременно поинтересовался визирь Джахи.       — С Вашего благословения, Фараон, для меня будет честью… — начал было генерал Шапти, больно стукнув себя кулаком по груди, однако визирь Джахи его быстро осадил:       — Сдерживание отступления с моря — это не ваша специализация, генерал. Вам бы больше подошла роль командования авангардом на суше. А вот кому не помешал бы шанс проявить себя, так это Его Божественному Высочеству — тринадцатому принцу Имхэю. На его руках давненько не появлялось новых колец, разве не все со мной согласны?       — Не забудьте упомянуть об остром уме и доблестной воле нашего младшего брата, визирь Джахи, — едко добавил Фахитшу, как бы невзначай подмигнув Имхэю. — Раз уж вы принялись так бессовестно расхваливать своего фаворита, то будьте добры доводить дело до конца!       От его слов советник заметно поморщился, но порыв гнева сдержал. Фараон Сети Третий принял к сведению все сказанные слова, и в конечном итоге поставил во главу атаки с моря своего тринадцатого сына. Когда заседание завершилось, он поспешил задержать Имхэя для более личной беседы.       — Взять двадцать галеонов — это мудрый совет, сын. Однако подобная сделка с Доменией чревата тягостным долгом перед ними.       — Уверен, поход на юго-западный архипелаг принесёт свои плоды, и мы с лёгкостью расплатимся с Доменией за предоставленную помощь, — спокойно отвечал Имхэй.       — Кабы дело ограничивалось деньгами, то я бы согласился, — грузно вздохнув, Фараон подозвал к себе бритоголового слугу, дабы тот наполнил его опустевший бокал свежим вином. После глотка, Имхэй заметил, как в глазах отца заплясали тревожные искры. Он о чём-то усердно думал, оперев голову с ярким полосатым немесом о сжатую в кулак руку. — Как тебе возможно известно, между нами и Доменией не только Кхотский пролив, но и несколько недружелюбных соседей. Костаро держит нейтралитет, но продолжает нашёптывать Даноушу совершать пиратские набеги на наши торговые корабли. Они считают нас язычниками, но к счастью война им сейчас не по карману, как и для нас. Вот мы и вынуждены сидеть каждый со своего трона, злобно глядя друг на друга. Что до Домении… если бы Тануте удалось достичь определённого успеха в заключении союза, то Костаро оказался бы зажат с двух сторон. Почти так же как твоя предложенная тактика, только в более огромных масштабах.       — Ваши размышления имеют широкий размах, отец, — последнее слово Имхэй опасливо прошептал, однако погружённый в свои проблемы Фараон и не заметил столь наглого проявления фамильярности. — Но позвольте спросить: как Вы собираетесь достичь союза с Доменией?       — Сэр Персиваль, как-бишь-его-там, доставил от короля Гордиана Релеса послание с предложением. Вкратце: он хочет, чтобы один из моих сыновей взял в жёны его старшую дочь — Элладу.       — Но по закону, нам нельзя жениться, только брать наложниц, — заметил Имхэй.       — Для Фараона нет такого закона, который нельзя обойти! — строго ответил Сети. — Это Я, если ты не припомнишь, Закон Тануты! Я решаю, когда моим сыновьям можно жениться, а когда нет!       — Ваше Божественное Величество… а как же благословения Богов? Мне не так давно довелось поговорить со Жрицей Нетиды, и… я в курсе всего. Что если…       — Достаточно, Имхэй, — прервал его Фараон. — Меня радует уровень твоей озабоченности, но и так же ранит твоё недоверие моим решениям! Предание гласит: ты, как счастливое тринадцатое дитя — мои великие возможности и испытания! Посему на твои плечи возложена ответственность! Ты понимаешь, что я хочу сказать?       — Да, Ваше Божественное Величество, — покорно поклонился ему сын.       — Ты возьмёшь в жёны Элладу Релесскую, и будешь пылинки с неё сдувать. А как только воды Неффота заберут меня в мир иной, и на трон взойдёт Ашей, мой первенец и престолонаследник, ты заведёшь с ней потомство, и укрепишь наш союз с Доменией. Такова воля твоего Фараона, Имхэй!       — Слушаюсь, Ваше Божественное Величество. Только… Что если принцесса Домении не доживёт до того дня? Человеческий век короче нашего, и…       — На этот счёт ты зря беспокоишься, сын, — поспешил уверить его Фараон. — Эллада ещё молоденькая, а я — стар. И никакая связь с Богами этого не отменит.

***

      Вечер уступил место серебряной ночи. Луны сияли сегодня на небе как два гигантских диска — полные и величественные. Для того, чтобы познать Неффот до самого его основания, мало будет просто прогуляться по дневному базару. Истинная сущность города просыпается с наступлением сумерек. И из тёмных закоулков выползают тени, нашёптывающие бандитам о совершении грехов. Под её заботливым покровом, тринадцатый принц, замаскированный в обычного бродягу, прокрался туда, где плелись тайные дела. В Грогский район — в трущобы. В тесные закоулки, пестрящие нечистотами и пролитой кровью. Воняло резким гнильём, мусором, разложившимися трупами и алкоголем. Под ногами шуршал песок, хрустели мелкие осколки и выброшенные кости. Каждое окно, на которое он бросал взгляд были заколочены. И ни одного фонаря не зажжено. Отсюда до Золотой Дороги несколько поворотов, а уже такой контраст. Около ветхой двери в скромную хибару, зажатую между другими ничуть не менее разваливающимися домишками, стоял босой бедняк с повязкой на голове. У него была только одна рука — левая, а вторая обрубком висела с завязанным рукавом. И всё же, это никак не помешало ему ловко достать свою пальмовую трубку и закурить. В аметистовых глазах этого орка плясали искры непокорности.       — Я ищу Имамбвэ из Карила, — рокочущим шёпотом сообщил Имхэй. Бедняк одарил его мрачным взглядом, затем затянулся поглубже, выдохнул клубы дыма, и молча мотнул подбородком в сторону двери. Взамен на такую любезность, принц подкинул калеке серебряную монетку. — Благодарю.       Внутри его ожидал не менее отвратительный запах мочи и металла. За стойкой стоял широкий орк с накаченными волосатыми руками и длинной бородой. По краям от него ножи натачивали мутные типы. Все обратили свой взор на незваного гостя. И взор этот был хищным как у стаи гиен.       — Что привело такого знатного господина к нашему порогу? — внезапно задал свой вопрос худощавый эльф в углу. Он перебирал пальцами игральную фишку в руке, и хитро улыбался. Затем, почти сразу же на принца навалилась какая-то безумная орчиха, сгорбленная и разодетая во множество рваного тряпья. От неё пахло старостью и желчью.       — О, вы здесь! Вы здесь, господин! — расплакалась та. Несмотря на то, что голова орчихи полностью укрыта платками, в неверном свете Имхэй разглядел глубокие морщины на её лице. Руки цепко хватались за его холщовый плащ, дрожали, царапали длинными жёлтыми ногтями. Принц отшатнулся, попытался её оттолкнуть, но старуха так и прилипла к нему, точно болотная пиявка.       — Оставь его, — приказал эльф. — И верни то, что украла.       — Ты никогда не разрешаешь мне пошалить, Сэл! А малышке уже скоро девять! Ей нужны новые башмаки!       — Твоя малышка сдохла два года назад, безумная ты карга! Отойди, я сказал! А не то так поколочу – мало не покажется! — пригрозив ей, эльф схватился за ножны на поясе, где висел занятный клинок с волнообразным лезвием.       — Моя бедняжка… моя бедная-бедная малышка! — плача, старуха всучила принцу его мешок с золотом. Имхэй принял его, после чего молча проводил ту взглядом. «Удивительно, я ведь даже не успел ничего почувствовать. Она так ловко меня обчистила», подумал он.       Затем эльф спрыгнул со стола, на котором сидел, и приблизился к стойке. Выглядел тот помятым: обветренная кожа, шрамы на лице, дырявая гнилая улыбка. На острых ушах его красовались по несколько золотых серёжек, и цепочка на шее.       — Налей нам браги. За мой счёт! Подойди, незнакомец! Мы всегда рады новым клиентам, — раскидывая руки, приглашал эльф.       — И их тутам, — добавил мускулистый орк своим звонким басом.       На стойке появились две глиняные кружки с сомнительным содержимым. Пахло просто отвратительно. От одного только амбре создавалось такое впечатление, что туда нассали, и приправили всё это перебродившим сеном. Но Имхэй не желал оскорбить здешних, а потому опрокинул кружку за один присест. Эльф одобрительно кивнул и точно так же выпил свою.       — Мне нужен ваш пахан, — спокойно сообщил принц.       — Боюсь это… не представляется возможным.       — А ты у нас…?       — Здешние зовут меня Сэл. Это короткая версия моего имени.       — Что ж, Сэл. Полагаю, ты из тех шестёрок, которые заботятся о безопасности вашей, хм… организации? Ну так вот, слушай и впитывай, шваль: сохранность «Танутийских Теней» не такая прочная, как вы себе представляете. На самом деле она настолько хрупка, что стоит мне лишь щёлкнуть пальцами, и всё здесь заполыхает погребальными кострами.       — Ах ты ж сукин сын! — огрызнулся Сэл и полез за кинжалом, однако мощная рука Имхэя его резко остановила.       — Я не закончил. Знай, что единственное, что стоит между мной и вашим тотальным крахом — это Имамбвэ. Да, мелкий эльф, мне известно это имя.       — Хватит стоять как истуканы! Мочи его! — воскликнул эльф, пытаясь вырвать руку из захвата.       И потасовка началась. Имхэю не очень-то хотелось убивать воров из гильдии, а потому он решил действовать кулаками. Когда как его оппоненты не гнушались вооружиться клинками, стульями, и вообще всем, что под руку подвернулось. Сэла тот вырубил ещё в самом начале, просто стукнул головой о барную стойку. Затем к нему приблизились орки с дубинами. Имхэй сорвал с себя плащ, встал в боевую стойку, а затем принял бой. Они неуклюже махали, попутно снося своими дубинами кружки, свечки, и других посетителей. Принц же ловко уклоняясь, подставлял им подножки, и бил в сухожилия. Вслед за этим в драку полезли проворные людишки. Один из них даже налетел на Имхэя высоко прыгнув со стола, нанёс ему пару царапин в грудь своими зубочистками. Их принц вывел из боя более жёсткими методами: закрутился, отобрал оружие, а затем швырнул одного за другим за барную стойку словно тряпичных кукол. И тут…       «Бам-бам-бам», грузный топот рассерженного бармена сотрясал стены этого ветхого здания, с потолка посыпались опилки. Великан встал перед принцем, сверкая чистым гневом из глаз. Против такого противника у Имхэя не было и шанса. Громила замахнулся двумя кулаками, Имхэй к чуду уклонился. Но потом тот резко развернулся и дал такую затрещину, что аж в ушах зазвенело! Перед глазами двоилось, ноги не держали.       — Я разорву тебя пополам! — ревел тот тягучим устрашающим басом.       Существовал лишь один приём против такого как он. Грязный приём. Но выбора не было. Имхэй тряхнул головой, пригнулся, перекатился, после чего уклонился от ещё одного замаха, и вложив в кулак все свои силы — вдарил бармену промеж ног. За мгновение, пока боль не достигла его, у громилы перед глазами, можно сказать, пролетела вся его никчёмная жизнь. Миг прошёл, и…       — Мама… — хрипло протянул он, и схватившись за своё достоинство — свалился на пол.       Только сейчас Имхэй обратил внимание на то, что из носа течёт кровь. Стёр её, вернул себе плащ. А затем дверь в соседнюю комнату отворилась. В проёме появился худощавый высокий орк с лошадиным вытянутым лицом. Несколько кинжалов украшали его дорогой дублет из кожи, ещё парочка за поясом, в сапогах, окованных евлитовой сталью. «Вооружён, прямо до зубов», пронеслась мысль в голове Имхэя.       — Похоже я опоздал, — глядя на валяющихся по полу бандитов, констатировал орк. — Ты! Ты — сильное семя. Ты подходишь.       — Имамбвэ из Карила, я полагаю? — догадался Имхэй. Тот в ответ кивнул, после чего пригласил принца в свои покои.       Там, за дверью он увидел всё то роскошество, на которое мог претендовать только пахан «Танутийских Теней»: развешанные ковры и гобелены, которые никогда за пределы этой комнаты не выносили, чтобы хорошенько взбить от скопившейся пыли. Тусклый свет единственного канделябра из серебра. Три сундука, набитые тутами и драгоценностями, и… какое-то подобие трона, увешанного пятнистыми шкурами гепардов. На полу стоптанный от грязных сапог ковёр уже много лет назад потерял все свои краски и орнаменты. Затхло, душно, пыльно, словно Имхэй оказался в спальне с умирающими стариками. Откуда-то с потолка текла чёрная смола, пропитывая собой все эти прекрасные плетёные ленты с бахромой. Грязь, крысы в углу, насекомые на столе с едой. За одним из гобеленов растянута паутина с жирным пауком в её сердцевине.       Имамбвэ расселся на своём троне, и без единого намёка на отвращение, схватил заветренную остывшую ножку порося, вокруг которой ещё пару секунд назад кружили мухи, и впился в неё со всем своим животным аппетитом. Имхэй сел напротив, а затем молча опустил на стол рядом с едой мешок золота.       — Я пришёл сюда кое-что купить. И я знаю, что оно у вас есть.       Быстрым кивком пахан безмолвно приказал убрать золото в сундук. Один из его малолетних приспешников исполнил все без лишних слов. И это случилось так быстро, что Имхэй даже ничего сначала и не заметил. Малец показался из тени, где ещё мгновение назад никого не было. Шёл будто плыл над полом — бесшумно, хотя гнилые доски в этой комнате скрипели при каждом шаге.       — Подобное требование… интригует, но я не стану иметь дел с теми, кто не соблюдает прелюдий. Назови себя!       — Моё имя не имеет значения. Оно не принесёт вам пользы, — спокойно ответил принц.       — Но может принести вред, если не знать его.       Такой аргумент проигнорировать было нельзя, вот почему Имхэй молча достал из-под плаща свою левую ладонь, унизанную кольцами и просто показал её Имамбвэ. Пахан присвистнул, да брови поднял, откидываясь на спинку трона.       — Да у нас тут особа царской крови! Что ж, это меняет дело.       — Значит я получу желаемое? В конце концов, на золото в том мешке можно купить целый дом в Гранитном районе.       — Какое золото? — разведя руками спрашивал пахан. — Никакого золота вы мне не приносили, царевич.       — Не играйся со мной, шваль! — рыкнул Имхэй, встав на ноги. — Ты видел на что я способен! Мне под силу в одиночку разнести всё это место до основания! Или ты соблаговолишь сотрудничать, или…       — Успокойтесь, Ваше Божественное Высочество. Сядьте. Сядьте во имя Рамона! Здесь так дела не делаются. Хотите что-то получить, одних денег мало, увы.       — И чего же тебе тогда надобно? — всё с тем же презрением шипел Имхэй.       — Услуга за услугу. Выражаясь простым языком: вы — мне, я — вам. Всё просто: принесите мне печать придворного визиря, и тогда я дам вам то, чего вы хотите.       — У меня есть идея получше, — хищно оскалился Имхэй. В его чарующих чёрных глазах в тусклом свете канделябра угадывались нотки превосходства. Принц достал из потайного кармана свиток, после чего раскрыл его перед Имамбвэ. — Это всего лишь копия. Оригинал лежит на столе у генерального писца меджаи. Дожидается, пока не придёт рассвет, и не наступят его рабочие часы. Читай, если ты конечно умеешь.       Пахан небрежно выхватил свиток из рук принца. Там витиеватыми иероглифами писалось о намечающемся рейде внутренних меджаи на эту самую хибару, и на ещё несколько по всему периметру трущоб, где у них были базы. Глаза на лошадином лице округлились в удивлении.       — Ты блефуешь! — процедил Имамбвэ.       — Если ты так любишь испытывать удачу — вперёд. Мне от тебя нужен всего один предмет. Сегодня же, ибо время поджимает.       — Ах, так всё дело в срочности? Теперь понятно, отчего муж вашего статуса прибегает к таким грязным методам. И ради чего вы сюда заявились? Чего вы хотите?       Имхэй удовлетворённо ухмыльнулся. Глянул исподлобья, а затем еле слышно прошептал:       — Я хочу…

***

      Калианда так и не смогла сегодня заснуть. Тревожные мысли всё не давали ей желанного покоя. Она то ходила по комнате туда-сюда, зарываясь пальцами в кудрявую гриву, то сидела у окна, глядя на полные луны. Ясное небо открывало вид на небесные светила. Прекрасное Зеркало Альмы скромно показывалось, сменяя собой меченосца. Через полгода ей исполнится двадцать. И по этикету Имхэй должен будет понизить её в статусе. Что тогда случится с ней? Она станет такой же как Алина? Или лживые языки в итоге загонят её в могилу? «Нет, надо выбираться! Надо поговорить с Имхэем. Он всё поймёт!», верила Калианда.       Луны опустились до двух пальцев от горизонта. Близился рассвет. Гасли одна за другой тусклые звёзды. Затихали сверчки. Воздух менял давление, обдавал ледяной прохладой её тёмные плечи. Вдруг кто-то тихо постучался. Скрип, дверь без спроса отворилась. На пороге стоял принц без слуг, без рабов. Один. Закутанный в тряпьё.       — Имхэй? Что ты здесь…       — Тише, Кали, — он резко прильнул к наложнице, приставив палец к губам. От него резко пахло потом и навозом. Не как обычно. Не как от принца. Калианда аж отшатнулась. Она уже позабыла о том, что такое вонь. — Нельзя никого будить. Нельзя чтобы кто-нибудь узнал, что я приходил к тебе.       — Почему? — столь же тихо шептала она.       — Надевай, и побыстрее, — без объяснений принц всучил ей хорошую дорожную одежду. Кожаный нагрудник, просторный капюшон с вуалью, шаровары, высокие сапоги, и наручи. Везде по кармашку, много ремешков и пряжек. Калианда опешила. «Мы куда-то отправляемся? Или же он… он хочет…» — Не медли. Каждый миг потраченный впустую приближает нас обоих к смерти!       В сердце всё вверх дном. В мыслях робкие догадки. Боялась думать. Боялась думать о желанной свободе. Не верила, что всё взаправду. Или не хотела верить. Но время безжалостное поджимало, и поэтому Калианда более на раздумья его не тратила. Она оделась в спешке, как и велел ей Имхэй. Вслед за этим принц, схватив её за руку, повёл по тёмным коридорам прочь. Прочь из усадьбы, прочь от Золотой Дороги сквозь тесные улочки к секретному выходу из города. По контрабандному маршруту, о котором знали лишь члены «Танутийских Теней».       — Скрой лицо вуалью. Вот так, — велел Имхэй.       Калианда не разглядела тех орков, которым принц дал по мешочку золота. Вроде бы часовые, но одеты не как меджаи. После этого принц вывел свою пленницу из города, а оттуда чуть поодаль у водопоя их ждал ещё один орк. На этот раз старый в чурбане.       — Всё как вы и хотели — простой Рекифский верблюд, не клеймённый, не меченный, — сиплым голосом приговаривал старик. Тому принц тоже отсыпал горсть тутов, да и отпустил по своим делам.       Теперь, когда вокруг никого не было, Калианда осмелилась поправить капюшон, дабы хоть что-то видеть. Под ногами встречал родной зыбкий песок. У стоянки с водопоем их ждал здоровый верблюд, оснащённый простым седлом и сумками с припасами.       — Что всё это значит? Ты отпускаешь меня? — с надеждой в голосе спросила она.       — Отпускаю, — спокойно подтвердил он. В его чёрных омутах, казалось бы, таких холодных и беспристрастных, ничего не промелькнуло. И всё-таки, в свете заходящих лун лишь Калианда могла уловить тончайшую тень сожаления. Она приблизилась к принцу, ласково коснулась его щеки, провела подушечками пальцев по ресницам. И за секунду от былой холодности не осталось и следа. Имхэй до краёв наполнила щемящая нежность, стоило ему поддаться её чарующему взгляду. Прижав марфудонку к себе, зарылся рукой в её чернильной гриве, поцеловал в лоб.       — Почему сейчас? Почему не через полгода? Я бы могла остаться, Имхэй…       — Нет, Калианда. Зимой я ухожу на войну, а когда она закончится, то… то будет уже поздно. Сегодня. Ты должна спасаться сегодня! Пообещай мне, что никогда не вернёшься в Неффот. Сотри его из своей памяти! Забудь меня как страшный кошмар. И живи так как тебе хочется.       — Вот как ты прощаешься со мной? — оттолкнув его, прошипела Калианда. — "Как страшный кошмар"? Ты намного хуже, Имхэй. Ты — реален!       — Прости.       — И не мечтай! Я никогда тебя не прощу! И никогда не забуду… никогда.       Глаза застилали предательские жгучие слёзы. В носу всё забилось от переизбытка чувств. Марфудонке начало казаться, что она сейчас задохнётся, разорвётся на части прямо перед ним. Так мало времени им двоим осталось, а слов внутри так много! От этого ладони сжимались в кулаки до побелевших костяшек. Зубы скрипели от обиды и от отчаяния. Калианда рванула к принцу, и встав на носочки прижалась в томном страстном поцелуе. Вкладывала в этот жест всё своё естество, всё то, чего не успела ему высказать и передать. А Имхэй, так же жадно поглощал её, широко раскрывая рот.       — Уходи, пока я не передумал, и не заковал тебя в цепи в своём подземелье!       — А как же клеймо? Его ты не снимешь? — указывая на свою щиколотку, спросила Калианда.       — Пусть останется. Так я всегда буду знать где ты, и что с тобой всё в порядке. Простишь мне эту слабость?       — А если ты умрёшь?       — Оно исчезнет. И ты поймёшь, что я жду тебя за завесой, в мире мёртвых.       — Марфудон ждёт лишь Котлован Геенны, Имхэй, — заметила она печальным тоном.       — Тогда вырву твою душу оттуда, если придётся. Это обещание, Калианда. Я слов на ветер не бросаю.       Пыл данной им клятвы разжёг её нутро, и, хотя тёмные щёки марфудонки не могли краснеть, та обомлела и застыла на миг, не зная, что ему ответить. Неловкость и напряжение зашкалило, а значит пришла пора им обоим расстаться. Калианда оседлала верблюда, проверяя крепления и устраиваясь поудобнее.       — Погоди, — вновь подошёл Имхэй, и глядя на неё снизу-вверх, достал простой заточенный серп. — Возьми его. Он тебе пригодится.       — Спасибо.       — И ещё кое-что… — следом в руки Калианды лёг короткий кинжал в золотых ножнах, инкрустированных драгоценными камнями. Тот самый, которым Калианда при их первой встрече царапнула щёку принца. Чёрные глаза округлились в удивлении и неверии.       — Это… тот самый?       — На моём поясе он бы просто висел как излишний атрибут статуса, а в твоих руках, клинок хотя бы будет использован по назначению. Пусть он защитит тебя так, как я не смог бы.       — Имхэй… я…       — Прощай, — не дав ей и слова вставить, тринадцатый принц легко хлопнул верблюда по бедру, и тот начал медленно гарцевать на юг.