Крысе Крысиная Смерть

      Небеса мелькали багровым, а облака собирались и рассеивались по щелчку пальцев. Мир грёз, точнее его тёмная сторона, обладала рядом преимуществ. Здесь тени помогали мне разыскать джинна. Узнать где он наяву. Светлая сторона снов отныне для меня закрыта, Библиотека Воспоминаний, о которой мне рассказывал Хаджи — тоже. Вот почему мне пришлось искать альтернативные способы сбора информации.       Голос первой тени: зычный и громкий, будто губы его обильно смочены водой, служил демону по имени Зауба. Властителю тёмного отражения Зеркала.       Второй голос, шершавый и сиплый, словно две наждачки тёрлись друг о друга, служил демону по имени Маймун. Властителю тёмных волн.       Третий голос, женский и ласковый, точно материнский шёпот, служил демону по имени Мадхаб. Властителю испепеляющих лучей солнца.       Трое лордов сидели передо мной в амфитеатре из семи каменных тронов. Остальные четверо пустовали. Зауба выглядел как существо, разряженное в рясу, с одной человеческой головой, двумя козлиными и одной демонической. Маймун был похож на минотавра: бычья голова с загнутыми рогами, огромные глаза переливались как два изумруда, огненные крылья сияли за плечами его. А Мадхаб поражал больше всех: он был одет в яркие шаровары, кожа розовая, голова льва, чья грива пламенная, полыхала широким воротником от самой груди до макушки. Ему мелкие тени подносили змей и ящериц, которых Мадхаб с удовольствием пожирал без остановки.       Здесь пахло ядовитым пеплом и терпкими благовониями. Воздух сухой, холодный, пронизывающий до костей. Издалека кто-то наигрывал простые мелодии в глухую флейту, и время от времени раздавался грузный стон, словно на землю повалили верблюда. Я поплотнее закуталась в теневую накидку. На душе стало как-то тоскливо и… одиноко.       — Хозяин! — приветствовал второй голос Маймуна.       — Мы привели её, — добавила третья тень.       — Ради чего новый адепт культа Ину явился ко двору семи владык? — звонким гогочущим басом спросил лев. Мне стало не по себе от его взгляда: хищного, голодного, прожорливого.       — Мне дали обещание привести меня к тому, на кого я зло держу! — набравшись смелости, объяснила я.       — От моего имени обещали?       — Да, Мадхаб. От твоего.       На это демон скривился в лице. Аура ненависти окутала нас, мурашки дыбом встали. Мадхаб встав со своего трона, приблизился к третьей тени, после чего схватил её, сжал сильно.       — Мандиса, как ты посмела? Я одарил тебя своей силой, не позволил тебе томиться в Котловане, самолично возвёл в ранг старшей Тени! И это твоя благодарность?       — Хозяин… вам же нужны последователи…       — Не такие как ты! Не такие, как она! Гори в моём желудке, предательница! — свирепо прорычав, демон поглотил третью тень. Она шкварчала, извивалась, смеялась, а потом лопнула как пузырь в его монструозной пасти. Мне было страшно за всем этим наблюдать. Поджилки тряслись.       — У-уговор обсуждению не подлежит. Мне было дано слово, Мадхаб.       — Слово — есть слово, несмотря на то, что я его не уважаю, Нубити из Серапии.       — Но нам нужна услуга в ответ, — заметил Зауба своим слащавым липким голоском. Вслед за ним заговорил Маймун, но как-то вымучено, будто каждый звук давался ему тяжело. С болью:       — К востоку от Рухти-Лафа-Би, тайно под тайно захороненной царевной Тануты Бишту, дочери Фараона Сети Первого, ты найдёшь гробницу нашего господина.       — Но сперва… — продолжил Мадхаб, садясь обратно на свой каменный трон. — Разыщи чистую душу с зерном зла. Athóa.       — Возьми его с собой. Окропи двери гробницы кровью этого дитя, — велел Зауба.       — И тогда… — хрипел Маймун. — Тогда наш господин…       — Наш Отец…       — Наш повелитель, — вещали все трое в унисон, обратив свои глаза мечтательно к багровым небесам. — Освободится из плена.       — Сперва помогите мне найти Саида! — поставила я ультиматум.       — Он же совсем близко, дитя Ину, — ласково отвечал Зауба. — Коль было дано слово, мы скажем, где его искать.       — Но и с тебя слово возьмём, — строго заметил Мадхаб.       — Справедливо, — согласилась я. — Говорите, где искать Саида, и этого… Athóa?       — Вероломный джинн пиршествует в городе Сетхиш. В нижнем Неффоте.       — Во дворце Третьего Принца — Фахитшу, — уточнил Маймун.       — Где Athóa, нам неведомо, но ты узнаешь это дитя по светлой ауре, вокруг чёрного ядра. Они рождаются раз в поколение.       — И могут быть кем угодно.       — Орком.       — Человеком.       — Эльфом.       — Марфудонцем.       — Тритоном.       — Или даже выходцем из иных миров, — звенел голос льва в моих ушах. Завораживал, почти гипнотизировал.       — Но их всегда тянет сюда.       — Ибо Athóa связан с Ину плетением Гобелена Судьбы!       — Если искать его начнёшь — найдёшь. Так или иначе.       — Дай слово, что найдёшь Athóa. И приведёшь его к гробнице Ину.       — И освободишь его! — требовали демоны семи тронов.       — Хорошо, — на удивление спокойно согласилась я, прижимая руку к груди. — Я даю своё слово. Я сделаю это, как только расправлюсь со своими врагами!

***

      Нижний Неффот. Город Сетхиш, где расположена Академия наложниц, великолепный Храм Рамона, и дворцы первых сыновей Фараона. Улицы сплошь вымощены мрамором, гранитом и золотом. Исполинские статуи Богов встречают путешественников с самых первых ворот: Рамон и его жена Лади, Альма, Тетхи. Дорогу, что рассекала город подобно реке, называли Дорогой Богов. Она выходила на бурные потоки Неффота, и там становилась грандиозным мостом, с которого открывался вид на причал и торговые кварталы.       Попасть сюда дело не из простых. Меджаи усиленно патрулировали Дорогу, но нам с Хаджи удалось обхитрить их, и незаметно пройти за ворота. Меня ничто не могло остановить. Как бы сильно мы оба ни вымотались после долгого пути, как бы больно ни ломили кости в суставах, как бы сильно я не хотела спать, я продолжала идти вперёд. К цели. Пока Саид не почуял меня и не сбежал.       Наступила ночь. У Хаджи глаз завалился, да плоть с пальцев потихоньку сползала. Он косо поглядывал на прохожих, хрипел измученно. Мы прятались в переулках до сумерек. Я накинула капюшон, плотнее закуталась, сливаясь с тенями. Дворец третьего принца в свете лун смотрелся просто сказочно: длинная широкая лестница, квадратные арки, расписанные колонны, всюду зелень, высокие кипарисы в саду, папоротники в горшках, статуи, жаровни, разноцветная мозаика на полу. Лениво плыли наложницы, торопливо спешили по поручениям бритоголовые рабы, чеканным маршем сменяли друг друга меджаи на постах. Я и Хаджи поднялись наверх, нас, естественно поспешили остановить.       «К Ину предосторожности! Больше не могу ждать!»       — Стоять, именем Его Божественного Высочества! — крикнул меджаи с копьём в руке.       — Назовись! — требовал второй.       — Вы хотите знать кто я? — с улыбкой спросила я, откидывая капюшон. Увидев мою красоту, воины обомлели. — Я ваша смерть.       Резко взмахнув руками, я заставила обоих пасть на колени. Магией высосала из них всю кровь, и эта алая вязкая жидкость моментально обратилась в два длинных хлыста. Завертелась волчком, набросилась на следующих меджаи, решивших что им по силам меня остановить. Один из них саблей пронзил Хаджи насквозь, но мой спутник лишь ухмыльнулся подобной попытке. Никакая сталь не могла его умертвить. Хаджи сильнее насадившись на клинок, разинул рот, после чего вцепился врагу в шею зубами, выдрал клок плоти, и кровь полилась с лестницы! Мы прорывались сквозь врагов неудержимой силой. Стрелы летели в нас, я уклонялась от них на инстинктивном уровне, словно ощущая каждую в воздухе. Хаджи поймал парочку в своём теле, а затем с лёгкостью вытаскивал их, как будто стрелы были зубочистками. Я рассекала оркам лица, ослепляла их, разрезала на куски! Магия струилась сквозь меня! Эта сила воодушевляла! Опьяняла меня!       Наконец, мы добрались до господских опочивален, выбили двери, и застали омерзительную картину: всё провоняло мужскими соками, посередине сгрудились толпой маленькие почти обнажённые девочки, а на платформе возвышаясь над ними стояла огромная кровать с балдахином и полупрозрачными занавесками. На этой кровати удобно устроился орк крупных габаритов: накаченный, широкий, и волосатый. Абсолютно голый, возбуждённый, пыхтящий и отвратительный. Ублажал себя, глядя на то, как внизу извивались его наложницы. Меня чуть не вывернуло. Гнев бурлил по жилам, требовал прикончить его на месте! Но вместо этого, я собрала в себе последние остатки разума, налетела на орка, и прижав сапогом его шею, потребовала:       — Где Саид? Говори!       — К-к-кто вы? Как вы сюда п-пробрались? Стража… — он попытался закричать, но я сильнее надавила ему на кадык, и голос обратился в булькающий хрип. Мои хлысты связали принца по рукам и ногам. Девочки заверещали и убежали в панике.       — Я дважды не спрашиваю, — предупредила я, заглянув орку в аметистовые глаза. В них зацвела дикая паника, отчаяние, а где-то на глубине — искра надежды.       — С-Саид? Тот джинн? Он… он, умх… он там, в соседней комнате!       — Хорошо, — промурлыкав, я убрала ногу. Принц сразу же взмолился:       — Отпустите меня, прошу! Я дам всё, чего бы вы ни пожелали! Только…       — Хаджи, смотри какой кабан! Он так отъелся, что тебя на целый месяц вперёд насытит.       — В нём мяса-то с гулькин нос. Один жир, — презрительно фыркнул он.       — Прошу… развяжите меня! Я вас озолочу! Подарю вам остров, какой захотите! — всё ещё брыкался принц.       — Такие как ты всю жизнь отнимали у меня еду! Заставляли рабов спины гнуть на плантациях, умирать на стройке очередного храма, руки стирать в кровь от непосильных трудов! Мой народ голодает! Мой народ страдает из-за вас, орки! Я всю свою никчёмную жизнь считал, что так оно и надо, пока вы и на честь не покусились, мрази! Моя плоть усохла до рёбер от голода, а ты вон какой жирный боров! Ну ничего. Сейчас-то ты с лихвой накормишь меня, мразь!       И разинув рот в хищной улыбке, Хаджи достал из сапога ножик. Фахитшу только сильнее задёргался, кричал истошно, бормотал всякое, но, когда лезвие вошло в его тело — он завизжал как свинья. Хаджи распорол ему брюхо, а затем погрузился туда руками и головой, выуживал наружу из всё ещё живого принца внутренности и поедал их.       Я ушла прежде, чем оборвались вопли этого орка.       Сердце в груди восторженно бесновалось, губы расплывались в улыбке, я вся трепетала от предвкушения. Раскрыла дверь соседней комнаты, и там увидела уснувшего в дурмане Саида. Он сидел, развалившись на тахте около кальяна с потухшими углями. Точно младенец: уязвимый и беззащитный. Приглушённые крики из соседней комнаты его совсем не разбудили. Под веками быстро мелькали зрачки. Он в мире грёз.       Вдохнув поглубже, я развела руки по обе стороны, затем сложила пассы, покрутилась вокруг себя, читая заклинание. А когда оно было завершено, на теле джинна образовались сковывающие печати. Вся его кровь оказалась под моим полным контролем. Я ощущала его тело как своё собственное: его дыхание, кровоток, реакции мозга. Саид только сейчас сумел проснуться. Разлепил тяжёлые веки, поднял лицо, и… сильно удивился. Он обнаружил себя висящим посреди комнаты, не в состоянии пошевелить даже мизинцем ноги. Печати жгли его за запястья и щиколотки, а на языке кололось заклятье безмолвия. Так что Саид был полностью обезврежен мной и не мог ни сбежать, ни напасть, ни слова вымолвить.       — С пробуждением, старый друг, — промурлыкала я. — Тебе, наверное, интересно, как я нашла тебя? Или как выбралась из той пещеры, где ты меня бросил? Ответ тебе не понравится, Саид. Глупо было оставлять марфудонку наедине с тьмой.       — Н-н-н-н, — тот попытался мне что-то сказать, но выходило одно мычание. Это меня позабавило, ведь обычно Саид не упускал возможности опустить остроту, или прокомментировать саркастичным тоном любые мои действия. Сейчас же он — как выброшенная на сушу рыба. И я рассмеялась ему в лицо.       — Что-что говоришь? Ох, прости, забыла, у тебя на языке что-то. Так, мелочь — заклятье безмолвия. Теперь-то ты не поколдуешь, в волю. Нравится? Нет? Хмм, наверное, так я себя ощущала, когда ты вырвал мой голос? Помнишь?       — Н-н-н-н…       — Оставь свои тщетные попытки. Всё кончено, Саид. За своё предательство ты получишь по заслугам. Вот моё возмездие! — торжественно объявив, я медленно сжала пальцы ладоней в кулаки, тем самым стискивая все его внутренности. Его кости захрустели, а изо рта брызнула кровь. Затем я резко развела руки в стороны и джинна разорвало надвое! Меня окропило алым, как и всю эту роскошную комнату с её бархатными подушками с ручной вышивкой. Всё было в крови: пол, тахта, стены, расписные своды, колонны, мозаика, плиты, занавески, тумбы. Всё обагрилось этим чудным цветом! А я смеялась в голос стоя над распотрошённым телом. «Свершилось! Наконец-то свершилось!»       Вслед за этим через некоторое время в комнату ворвались ещё меджаи, одетые в более дорогие доспехи. Евлитовые нагрудники отражали свечение лун и жёлтое пламя жаровен. Острые наконечники копий были обращены прямо на меня, а их перепуганные глаза скрывались за безликими шлемами.       — Напрасно вы спрятались за сталь, орки, — прошипела я. — Ведь ничто не помешает мне досуха высосать из вас все соки!       Выставив руки вперёд, нащупала нити магии, и вырвала из них всю кровь, сделала из неё горячие острые хлысты, и ими же атаковала следующих, а потом и последующих, и других вслед за ними! Весь Сетхиш заголосил тревожными горнами, дворец окружили тысячи воинов! Мы с Хаджи вдвоём против армии. Ведьма и Гуль.       — Ты продумала пути отхода? — с надеждой в голосе спросил Хаджи.       — Да. Он лежит через них, — указывая на орков, отвечала я.       — Ты сошла с ума? Их там почти легион!       — Не бойся. Мы не умрём здесь. Пока я не освобожу свою сестру из плена, ничто меня не остановит! Ни орки, ни Боги!       — Так что, мы отправляемся в верхний Неффот?       — Да, — решительно подтвердив, я бросилась в бой с яростным рёвом.       У кого-то я забирала кровь, дабы подпитывать своё орудие, кого-то иссушала, просто чтобы освободить дорогу. Мои хлысты рассекали плоть ничуть не хуже евлитовой стали. Некоторых мне даже удалось обезглавить. Клинки и стрелы летели в меня, но я танцевала, уклоняясь, ощущая вибрации в воздухе. Иногда тени помогали мне, вселяясь в самых слабых, в тех, кто был до мокрых портков напуган. И их руками резали других орков. Хаджи как обычно вошёл в сражение, не опасаясь огня и ранений. Сколько бы раз в его тело не вошло стрел, ему всё нипочём. Он просто вытаскивал их, а затем продолжал убивать.