Пролог

      В поместье Пиэль годы тянутся серыми днями, наполненными внутренней тишиной и прерывающими сны кровавыми иллюзорными криками несогласных, загубленных налогами графа. Величественная архитектура дома, будто высеченного из белого опала, озаряемого днём лучистым солнцем, и дивный сад с прекрасными эвионами, что приковывают любопытные взгляды гостей, лишь лживый светлый образ хозяина имения, в чьей душе уже давно царит мгла.        Особняк внутри отделан зелёной мраморной плиткой, покрытой темными бархатными коврами, и заставлен  искусной дубовой мебелью, освещаемой временами лучами солнца, что пропускают витражные окна, не закрытые тяжелыми изумрудными шторами. Лестница с резными перилами, ведущая на второй этаж, у основания отделана скульптурами грозных орлов, зорко следящих за каждым, кто решается войти в графскую обитель. Любой, кто окажется в поместье Пиэль, склонит голову перед его величием и  красотой, но не сможет провести в его стенах и нескольких дней, покрываясь изнутри льдом, тонким слоем сковывающим душу.       Граф Рейнхольд давно привык к родным хладным стенам, украшенным портретами, изображающих давно ушедших родителей. Ещё в юности разбитая вдребезги, погасившая последний тлеющий в сердце теплый огонёк, надежда на  счастье, сейчас смиренно сложила голову на плаху перед самым жестоким палачом - реальностью. Костюм, расшитый золотистым узором, словно тяжёлые путы, сковывающие тело, красивое беспристрастное лицо и серые глаза, одаривающие безразличием, ощущаются маской, намертво сросшейся с истинным обликом мужчины, когда-то заполненного ярким светом. Сейчас любимое кресло у растопленного камина, горячая чашка травяного чая, мигрень и редко появляющаяся в мгновения  слабости вера в счастливый исход - всё, что осталось у графа. Сломленного, одинокого и практически переставшего цепляться за жизнь.