The end.

      Спустя четыре месяца девушка решила прийти сюда. Все тот же двор. Все тот же подъезд. Все тот же четвертый этаж. Медленные шаги гулко раздаются в тишине, их звук поглощается холодными стенами. Последняя ступень. Пыльный ковер у двери. Двузначный номер квартиры на стене. Рука тянется к звонку, до которого девушка еще 10 лет назад не могла достать, и тут же опускается в карман, доставая ключи. Они звонко шумят в замке и дверь со скрипом открывается. Тишина. Страх. Два шага вперед, и девушка медленно закрывает за собой дверь. Длинный коридор. Вешалка с верхней одеждой. Обувь. Старое трюмо, с закрытым ставнями зеркалом. На столе записная книга, телефон, очки. Справа висит календарь, так и не перевернутый с ноября. Ожидание. Надежда. Ничего. Девушка срывает календарь, бросая его на тумбу. Проходит в комнату. Опуская взгляд на цветной ковер, садится на низкое кресло. Через балконную дверь проникает весеннее солнце, но в комнате все равно темно. И тихо. Словно стены поглотили всю энергию. Кажется, что здесь нет воздуха. Что-то давит на голову, на тело, на душу. Взгляд поднимается и устремляется чуть правее телевизора, и останавливается на деревянной рамке, в которой стоит фотография. С нее на девушку смотрят нежная улыбка и счастливые глаза. Девушка смотрит на них, не фокусируя зрение. Ее глаза наполняются слезами, еще больше размазывая знакомое лицо. Она плотно сжимает губы, глубоко дыша. На бледном лице на секунду появляется улыбка и тут же пропадает, искривляясь в дрожащие губы. Глаза начинает щипать, и девушка закрывает их, подставляя руки к лицу, тихо всхлипывая. Соленые капли уже рисуют узоры на ее лице, падая вниз.       Она встает и открывает шкаф со стеклянными дверцами, замечая себя в отражении зеркальной стены серванта: местами покрасневшее лицо, мокрые глаза, полные страха, обиды и ненависти, полуоткрытые губы, соленые от слез. Дрожащая рука берет стеклянную неполную бутылку белого вина, приобретенного на один из семейных праздников еще в августе. Пробка падает на пол, и в нос девушке ударяет противный запах алкоголя. Она никогда не пила ничего подобного. Но ей плевать. Холодная горькая жидкость поступает в организм, обжигая горло. После двух глотков девушка направляется к балкону, глядя на пустой двор из большого окна. Она бросает быстрый взгляд на соседний балкон, где когда-то сидел соседский кот, а девушка в то время, в летний дождливый день, сочиняла стихи. Ароматный кофе по утрам, любимая музыка, любимый город, любимое место. Больше этого нет. Ничего больше нет. Ее больше нет. Отставив бутылку, девушка устало смотрит на засохшие цветы. Зачем теперь это все? Кому теперь это нужно? Здесь больше никого нет. Нет ничего живого. Даже стены здесь мертвы. Солнце больше не греет их. Ничья душа их не греет. Они никому не нужны. «Я никому не нужна.»       Уже почти высохшие глаза девушки снова стали стеклянными, и она опустилась на пол посередине комнаты, обхватывая колени руками. В ее мыслях прозвучал давно забытый голос, тот самый, который всегда беспокоился, переживал, тот, который ранним утром звучал из кухни, тот самый, который она не успела записать на диктофон. Те слова, за которые девушка сейчас отдала бы все. А ведь она думала, что приедет, когда выучится, заработает, исполнит свою мечту. Покажет ей новые фотографии, прочитает новые стихи. Не успела. И, наверное, она так и не сможет удалить ее номер из телефонной книги, она будет смотреть на тот исходящий вызов, который так и остался без ответа.       Она ненавидела весь мир, она ненавидела себя. В ее слезах была лишь ненависть, она сама была ненавистью, и злость вместе со страхом наполняли ее, они пожирали ее душу, словно кроме них она больше не способна ничего чувствовать. Громкие рыдания заполняли тишину, они разрывали грудь, душу, сердце. Постоянные всхлипы не давали сделать глубокий вдох, и девушка словно захлебывалась в собственных слезах. Она пыталась зажать рот руками, чтобы заглушить рыдания. В голове постоянно мелькали сюжеты тех снов, которые снились ей первые два месяца, после которых она плакала ночами, зажимая в зубах одеяло.       «Она бросила меня. Она меня оставила. Она знала, что я не справлюсь, что не смогу.»       На кухне больше не будет любимых сладостей, в холодильнике никогда не появится то самое варенье, ночью никто не накроет еще одним одеялом, никто больше не включит «Поле чудес» в пятницу.       Кажется, сил рыдать уже не было. Девушка легла на бок, делая глубокий вдох. Ей безумно хотелось кричать, как в тот самый день, так, чтобы слышал весь мир. Весь этот чертов мир. Она лежала неподвижно, глядя в одну точку, сжимая свое тело руками, царапая ногтями ребра, стараясь ни о чем больше не думать. Слезы безостановочно текли по лицу, впитываясь в ковер. Она не хотела быть здесь. Она не хотела жить.