Часть 1

— Я даю вам точную гарантию, что он мертв на девяносто процентов! — с сияющей улыбкой сообщил мужчина. Горностай непонимающе уставилась на него и уже хотела было покрутить пальцем у виска. Как можно быть мертвым лишь на какую-то часть?.. Особенно вампиру! Да они уже по определению мертвы! Абсолютно! — Простите?.. — Я уже пару раз такое видел на своей практике, и это явление большая редкость! Ну, а я такой везунчик, что застал это не единожды! — Горностай недоверчиво смотрела на него, не разделяя его радости от непонимания. — С удовольствием объясню вам все сейчас! Это удивительно! — казалось, глаза у него горели. Горностай задумчивая возвращалась в контору, не зная, стоило ли заводить с Мышиком об этом разговор. Он сам попросил ее забрать результаты, ведь это нужно ей, а не ему. Его же все устраивало, как вспоминалось Горностаю. Горностай с радостью приняла горячий душ, как пришла в контору. Одна из немногих вещей, которая доставляла ей абсолютное наслаждение. Она переоделась в домашнюю рубашонку и легкие брюки. Даже вне работы предпочитала сохранять подобный вид. Только сейчас чуть меньше строгости в ее образе. Горностай как-то несмело прошла в комнату напарника и осторожно провела ладонью по крышке гроба, после чего постучала кулачком по ней. — Мышик, уже время… Она сделала шаг назад, от неуверенности сжимая край персиковой рубашки, и тут же поругалась себе под нос за свою выходку. Помяла… Горностай подняла глаза, наблюдая, как медленно двигалась крышка с неприятным скрежетом. Гроб что ли ему новый заказать?.. Этот совсем уже, по ее мнению, разваливаться скоро будет, а детективу, еще и такого уровня, не престало в таком спать. Получили ведь шикарную оплату за дело мисс Боснер… Надо будет и об этом поговорить с ним. Летучий Мыш медленно поднялся, через силу открывая глаза. Веки словно налились свинцом, но он заметил, что возвращать дыхание ему стало намного проще. Дело привычки?.. Готов был поклясться, что даже месяц назад ему приходилось делать усилия в первые минут пятнадцать точно, чтобы вернуть себе возможность дышать, а там уж и говорить. — Миледи, — он сдержанно ей улыбнулся и чуть кивнул в знак приветствия. — Доброй ночи. Я забрала твои результаты и поговорила с врачом. Ну, будем звать его врачом, мне так проще для понимания, — она нервно усмехнулась. — Я буду в гостиной тебя ждать, хорошо? Ты пока, не знаю, соберись с силами… Как ты обычно делаешь. Горностай поспешно вышла из кладовки, что служила комнатой для гроба вампира. Летучий Мыш легко выбрался из гроба, уверенно держась на длинных ногах, и одернул на себе чуть смятый жилет. Миледи снова будет на него косо смотреть… На губах скользнула еле заметная усмешка, стоило ему представить, как она вновь что-то бурчала себе под нос, неодобрительно его разглядывая. Мыш поправил галстук и воротник рубашки, а после подхватил со стула черный пиджак, мысленно отмечая, что вновь отглажен. Миледи снова будет коротко ругаться за брошенный пиджак на пороге… Летучий Мыш провел рукой по волосам, приводя их тоже в порядок, и вышел к напарнице, выглядя как мертвец, но уже одетый с иголочки. Он чуть поклонился Горностаю, что сидела на бежевом диванчике, и остановился напротив нее, недалеко от окна. — Разговор будет недолгим, я полагаю? У моей Леди уже сонный взгляд, — уголки его губ дрогнули в улыбке, стоило Мышу оглядеть ее такой домашний вид. Нечасто видел ее такой, да и вообще виделся с ней нечасто, пусть и живут вместе… Горностай принюхалась и наклонилась в его сторону, чуть поведя носом. Он вопросительно выгнул бровь. — Прости, просто… Просто сегодня от тебя не как обычно пахнет мертвечиной. — В каком смысле? — Меньше. Непривычно меньше… — она обратно выпрямилась. — Не помню такого. — Мы собирались говорить о моем разложении или о каких-то результатах? — Да… Точно. Но, может, в этом есть какая-то связь. Горностай в задумчивости приложила два пальца к подбородку, блуждая взглядом по лакированным туфлям напарника. Опомнившись, достала файл с результатами от чудаковатого, на ее взгляд, мужчины, который знал удивительно много о вампирах, словно принадлежал к ним. — Вот, почитай, я все равно не смыслю в этом так, как ты, — она протянула ему файл. Летучий Мыш чуть кивнул ей и обязался прочесть в ближайшее время. Пошел на «обследование» только из-за спокойного сна его Леди, которая все пеклась о его «странном» состоянии. По его мнению, все было, как и всегда. Если только исключить странные волнения… при воспоминаниях о Горностае. Это не жажда точно, о напарнице как о пище он никогда не думал. Тут что-то другое… Горностай думала оставить разговор и лечь спать. Признаться, ее и правда уже клонило в сон, никогда не жила ночной жизнью и не представляла, как вообще можно. Летучий Мыш делал вид, что просматривал первую страницу результатов, а сам втихую наблюдал, отрываясь от листа, как Горностай рассеянно уже поправляла светлые волосы и чуть хмурила брови. Спать хотела, он не сомневался. — Что ж, Миледи, благодарю, я, повторюсь, все обязательно прочту и расскажу, если тебе будет спокойнее. А сейчас можешь ложиться отдыхать со спокойной душой. — Мышик?.. Ему показалось, что внутри что-то вздрогнуло. Похожее на удар сердца… Нет, ему показалось. Наверное, ему по непонятным причинам нравилось такое обращение, но именно от нее. От нее это звучало странно нежно и мягко, это «Мышик» будто ласкало его слух. Хотелось еще. — Да? — он посмотрел на нее. — Я поговорила с ним, и он сказал такую странную вещь… Могу я уточнить у тебя? — Безусловно. Это ведь касается твоей безопасности, я понимаю твое волнение… — Ты мертв, — на выдохе сказала Горностай, и сон отошел на второй план. — Удивительное заявление, Миледи, спасибо. Я в курсе ситуации уже много лет. — Ты не дослушал. Мертв, но не до конца. Процентов на девяносто, как мне сказали. Летучего Мыша, кажется, не особо интересовало это заявление, и он скучающе  посмотрел в окно. — Ты слышишь? Как это вообще возможно? Горностай заметно напряглась при его спокойствии. — Миледи,  ты что-то не так поняла. Мыш обратно посмотрел на нее и слегка улыбнулся. Она сощурилась. Со слов того мужчины, подобные «неполноценные» мертвецы обычно встречаются среди вампиров-социофилов, но с ее напарником иной случай. Среди людей лишь по работе или зову голода, не более. Значит, был какой-то сильный сдвиг в его «жизни», который точно что-то повернул в его мозгах. И сердце… Только вот Горностай вообще не помнила, чтобы было хоть что-то, что могло повергнуть Мышика в эмоциональную яму. Он давно лишился чувств, и она не видела даже надежды на их возвращение. Да и он вампир, какого черта! Вот и надеялась, что он сейчас поделится с ней. Хоть чем-то. — Думаешь? — Уверен, — он кивнул ей. — Объяснись тогда, — она скрестила руки на груди. — Сделаю это с большим удовольствием, но только после маленькой охоты. Ужасно саднит, извини за подробности. У него дернулась щека. Будь голод причиной прекращения разговора… Нет, он просто не желал отвечать на ее вопросы. Боевой дух Горностай спал, и она тут же поднялась. Голодный вампир — небезопасный вампир. — Х-хорошо… Но мы обязательно продолжим разговор следующей ночью. — Даю честное слово бессмертного. Горностай поспешно ушла к себе в спальню, где для своего спокойствия и нормального сна еще минут десять будет мазаться кремами. За последнее дело она уже столько раз ловила себя на мысли, что Летучий Мыш кажется все меньше надежным напарником в силу своей природы. Летучий Мыш вздохнул и придирчиво поправил запонки. Бросил беглый взгляд на результаты и презрительно отбросил на подоконник. Позже прочтет. Самое главное Миледи ему озвучила… Он вышел прогуляться и освежить голову. Может, зайдет к Лисичке, чтобы отвлечься, она давно звала его… Нет, не хотел к ней. Хотел обратно к Горностаю. Летучий Мыш хотел снова смотреть в ее нежные глаза, отдаленно чувствовать запах ее волос и этих чертовых дезинфицирующих салфеток. Любоваться ею в постели, в этой белой холодной комнате, в которой он не понимал, как можно жить. Смотреть на нее в ночном платье или белой блузке с этим забавным черным бантиком и строгой, идеально отглаженной юбке. И слышать ее заботливое «Мышик». Летучий Мыш не хотел объясняться с напарницей, иначе пришлось бы признать, что причина его «неполноценного разложения» — она сама.