Коробочка

Гулкий звон выстрелов вдалеке заставлял сердце сжиматься сильнее, с некой тупой и застывшей от страха болью. Все знали, что с каждой минутой, с каждым выпущенным патроном уносились сотни грязных душ. Они были вынуждены, они не знали другой жизни. — Вперёд, Хамелеон, — раздался громкий и чёткий голос Пайпер. Этот тон придавал уверенности не только ей, но и подростку рядом. Впереди была жестокая и тяжёлая битва. *** Леон бежал в сторону заброшенной многоэтажки. Когда-то давно это место было оживлённым торговым районом. Теперь здесь одиноко стояли руины, напоминавшие людям о прежней мирной жизни. Мальчишка уже давно заметил вражескую машину. Сколько человек здесь было — пока что неизвестно. Но одно мальчик знал точно — он должен освободить этот район от грязных лапищ Лиги. Его, маленького, но ловкого, прикрывала Пайпер. Пайпер не была лидером команды, но была её важным участником. Она — хладнокровный снайпер, за голову которого назначены огромные деньги. С её помощью Леону удавалось выходить из схваток с лиговцами незамеченным. Девушка устроила лежанку под крышей пятиэтажки, под листом старой жести, где её не мог застигнуть противно моросящий дождик. Рядом завалялся пакет с кубиками сахара. Ей приходилось их рассасывать, чтобы она могла держать ситуацию под контролем. Пайпер осматривала территорию и также заприметила вражескую машину. Выглядел автомобиль весьма потрёпанным. Видимо, задание этих тварей было не особо важным, раз их отправили не на бронированной машине. «Пушечное мясо…» — сразу подумала девушка. Пальцы легли на спусковой крючок. Тут она остановилась. Четверо человек доставали кучу коробок из багажника. Среди них был вроде бы маленький мальчик, Пайпер не могла точно определить его возраст. Завербованные дети — частое явление в Лиге. Из-за угла девушка заметила зелёную поднимающуюся дымку. — Чёрт! Леон! Слишком рано! — прокричала она в рацию, — Их четверо! Ты вообще в курсе, что творишь? У них взрывчатка в коробках! — Пайпер не на шутку разозлилась. — Я справлюсь, — прозвучал мальчишеский голос. Юный Хамелеон славился своей неуловимостью, словно он был невидимкой, мешающей всем. Так и было отчасти. Мальчишка представлял из себя ходячий хаос. Это был крайне необдуманный поступок. Так считала Пайпер.       Леон в свои тринадцать успел замочить с десяток лиговцев, в том числе и тех, кто напал на них с сестрой. Он отомстил за себя и Ниту, но не за родителей. Ради них он перебьёт всех.       Раздались злые крики, которые было сложно разобрать, половина слов была на другом языке. Дымовая шашка идеально сработала и дала Леону время сбежать в соседнее здание, и уже оттуда продолжить осуществлять свой план. — Враг! — послышался мужской голос. Был четко различим акцент. Леон знал, что это наемники-нелегалы. Лига вербовала самых беззащитных, самых уязвимых людей.       В дверной проем резко забежал человек, укутанный в черный платок, скрывавший лицо. Он был одет в черную форму Лиги — плотная черная рубашка, брюки и армейские сапоги. На плече красовалась нашивка, подтверждающая его принадлежность банде.       Дверь с треском ударилась об стену. Грохот.       Леон ждал, когда этот наемник начнёт подниматься по лестничной клетке. Граната была наготове. Юноша так крепко сжимал её в руках, что начинал чувствовать, как немеют пальцы.       Как только мужчина начал подниматься по лестнице, освещая себе путь фонариком, встроенным в цевье винтовки, Леон выдернул чеку и кинул прямо вниз, к ногам врага. Раздался такой мат, что Леон такого даже на улицах не слышал. Мальчишка успел забежать вглубь комнат и укрыться в безопасном местечке. Через секунду послышался оглушающий взрыв, вперемешку с предсмертным криком, выбивший остатки стекла из оконных рам.       Хамелеон тяжело вздохнул. Минус один. Соваться в окно он не собирался, так как знал, что на шум отзовутся товарищи уже покойного мужчины. Мальчик, облокотившись спиной о бетонную стену, стал думать. Он заметил свежие мелкие царапины на коленях и пальцах.       «Если я здесь откинусь, Пайпер достанет меня и на том свете. Нита еще маленькая, я ей нужен. Если я умру, у нее не останется больше родственников, » — горячие слёзы скопились в уголках глаз, но мальчик сдержал их. Ради неё, ради родителей он должен все выдержать.       «Снаружи ещё три человека. Было бы неплохо разделить их и прикончить каждого по одиночке, » — Леон достал из карманов маленькой сумки бутылочку с крепкой настойкой. Он не спал два дня. Сегодня утром он успел съесть только половинку яблока, которым его угостила Пайпер.       Среди боеприпасов у него осталось еще две дымовых шашки, коробка патронов, одна граната и… леденцы?       Мальчишка был удивлён. Кубики сахара и большую часть сладкого брала только Пайпер и больше никто. Они ей были нужнее, учитывая её положение в команде. Как же сладости, такие редкие и так любимые Леоном, оказались у него? — Нита, — прошептал Хамелеон, глядя в пустую стену. Она могла попросить немного конфет у Биби. Пайпер девочка побаивалась, поэтому больше общалась с Биби. Даже если блондинка благоволила малявке, та не особо шла на контакт.       Было очевидно, что Пайпер поначалу испытывала неприязнь к Леону. Однако, теперь они вместе ходили на задания. Пайпер стала для юных Литтлфутов старшей сестрой: иногда доброй, иногда сумасшедшей. Леон слышал, что их снайпер должен принимать какие-то таблетки. Лично он не спрашивал. Знал одно — медикаменты, одежду и провизию было чертовски тяжело доставать из-за строго охраняемых границ города.       За пределами Суперсити можно оказаться, только если ты мёртв.       С боеприпасами проблем не возникало. Главным поставщиком оружия был Брок — уже полюбившийся друг Хамелеона. Псы Брока разнюхивали все. Для своих информация бесплатная, оружие в том числе. Пайпер глубоко уважала своего старого приятеля.       С Броком она познакомилась, когда её забрал из детского дома Байрон. Мужчина периодически забирал подростков к себе, какое-то время учил и воспитывал их, после чего тайком высылал из города. В те времена границы города не были строго охраняемыми, в некоторых местах были так называемые пробоины, через которые можно было как уезжать, так и приезжать. Те, кого Байрон переправил через дыру на границе, становились информаторами и поставщиками в благодарность своему спасителю. Таким и был Брок.       Пайпер стала последним «приёмным» ребёнком Байрона. Та дыра на границе была заделана чёртовыми лиговцами. Кто-то из банды прознал про деятельность Байрона, сообщил верхушке, и уже оттуда мигом пришёл приказ усилить охрану. За благодетелем закрепилась кругленькая сумма.       Байрону с юной Пайпер пришлось переехать в отдалённый район, который смогли отстоять люди, ещё не потерявшие рассудок от постоянных обстрелов и взрывов. И по счастливому стечению обстоятельств, там оказался Брок. Именно тогда пятнадцатилетняя Пайпер взяла в руки снайперскую винтовку. И именно тогда она поняла, чем должна заниматься.       Это был единственный ребёнок, который поблагодарил Байрона таким способом.       Видимо, она и продолжила это благородное и милосердное дело. Хотя, если бы не Биби, Пайпер бы пустила две пули в две маленькие рыжие головешки Литтлфутов. Бывает такое, что блондинка начинает терять рассудок. Но тот день стал для Леона лучшим — он вновь обрел семью в такие нелегкие времена.       Хамелеон дрожащими руками развернул обёртку конфетки и закинул её в рот. Он помнил, как когда-то в детстве ел подобные леденцы. Особенно те, что на палочках. Тогда Нита была слишком маленькая, и родители ей не разрешали их есть.       У Леона и игрушек было много. И друзья были. И родители.       Леон утёр руками выступившие слёзы. Порой ему тяжело вспоминать те времена, когда он был счастлив просто потому, что жил, и был любим безусловно. Резко всё затихло, даже треск огня после разрыва гранаты стал невероятно тихим.       Мальчишка напрягся. На четвереньках он дополз до наружной стены и стал прислушиваться. Слишком близко к окнам он не подходил, зная что к нему могут закинуть весьма горячий коктейльчик. — Саида кто-то убил! Сколько их тут? — это точно был мужской, грубый и басистый голос. Мальчик представил себе высокого, накачанного и злого дядьку. В рукопашке Леон навряд ли одержит победу над ним. — Я думаю, тут один человек. И скорее всего, он все ещё там, где и наш брат, — раздался резкий, кряхтящий и какой-то сиплый голос. Скорее всего, это говорил пожилой мужчина, — Бедный наш Саид. Надо забрать его тело до заката и похоронить достойно.       «Вам, тварям, я до заката не дам похоронить вашего брата-ублюдка. Горите в аду!» — небольшие кулачки сжались. Литтлфут давно перезарядил ружьё. Он решил ждать, когда эти двое подойдут к лестнице, посчитав нужным вновь использовать гранату. — О, бедный наш Саид! — раздался рёв дедушки. Скорее всего, он нашёл разбросанную по всему помещению, местами сгоревшую плоть товарища.       «Пожалел бы себя сначала, » — Мальчишка вновь швырнул вниз по лестничному пролёту уже полюбившуюся гранату Ф-1. Стены вновь содрогнулись. Минус два. Остался ещё один человек, и тогда район будет чист.       Хамелеон забрал выпавшую из кармана обёртку, поправил повязку на ноге и оттряхнул свою толстовку. Нежный и сладкий вкус конфеты заставлял Леона плакать. Он точно купит сладости со всего мира, но только после того, как город освободят.       Мальчуган ещё не был уверен до конца, были ли убиты его враги. Навряд ли эти двое выжили. А если и выжили, то наверняка были при смерти и оконтужены. Хамелеон еле слышными шагами вышел к коридору, ведущему к лестнице. Выходить он собирается через другую сторону. Не ходить же по чьим-то трупам.       В ужасе мальчик замер. По коридору шла огромная фигура, напоминающая телосложением быка, с автоматом наперевес. Леон так и понял, что это тот мужик. В драку с ним ввязываться очень не хотелось, потому маленькие загорелые ручки потянулись за очередной дымовой шашкой. Он неожиданно нападёт и выстрелит три раза: один в голову, два в грудь.       Мальчик еле различимыми среди прочего шума шагами прошёл вдоль коридора и спрятался за другой стеной. С громким стуком дымовая шашка ударилась об пол. Появился густой зелёный туман. Литтлфут молился, кажется, второй раз в жизни. Он слышал, как тяжёлая подошва армейских сапог глухими ударами касалась бетонного пола.       Мальчик решился. Он знал, что этот мужчина стоит у стен. Петарды от Биби в левом кармане ждали своего момента. Леон планировал обойти коридор, кинуть петарду с другой стороны и тем самым отвлечь и обмануть врага.       Хамелеон быстро побежал в сквозной проход какой-то комнатушки, вышел в другой конец коридора и, поджигая на ходу петарды, выбежал из помещения и кинул снаряд. — Вылезай, пидорас! — казалось, этот грубый бас сотрясал стены. Леону стало ещё страшнее, но он, не отступая от своего плана, продолжил действовать.       Как и ожидалось, мужчина отвлёкся на петарды и вроде даже пошёл туда, в сторону шума. Мальчик выдохнул и стоя рядом с окном, заметил крышу, где расположилась Пайпер. Леон сжал оружие в готовности. — Ты, оказывается, пиздюк ещё, — пронеслась усмешка над ухом. Леон резко оказался прижат к стене, а у шеи красовался заточенный нож. Мальчик почти вырвался, но его сильно ударили по ноге носком армейского ботинка. Литтлфут не издал ни звука, — Совсем страх потерял, малыш? Тебе бы на горшочке ссать, а не с автоматами тут бегать, — этот перегар, ударивший Леону в ноздри, вызывал отвращение и тошноту, — Чья ты шавка? Признавайся, чья ты шавка?! — мужчина перешёл на крик и орал Хамелеону прямо в уши.       Мальчик закрыл глаза и начал отсчитывать время. Нож уже вонзился в кожу, оставляя неглубокий след. «Прости, Нита, » — попрощался Леон. Ему хотелось заплакать, но он не мог опозориться перед чертовым лиговцем.       Неожиданно он освободился от крепкой хватки и упал прямо на колени. Ударенная мужчиной нога начинала припухать. Будет очередной страшный синяк. — Мелкий придурок! Что я тебе говорила, ты чуть не сдох! — послышался голос Пайпер из рации. Леон обернулся назад и увидел разбросанные по полу мозги и пробитый на мелкие кусочки череп. Кожа лица сильно натянулась, глазные яблоки вытекли жижей, а под телом образовалась алая растекающаяся лужа крови. — Спасибо, Пайпер, — пустым взглядом мальчик посмотрел в потолок. Надо бы уходить отсюда подальше. Неестественно лежащее тело напрягало мальчика, и тот, собрав свои выпавшие вещи, вышел из холодного помещения и направился в сторону наружной лестницы. — Я тебя с того света достану, это точно. Ещё раз ты вот так тупо полезешь, я с тобой… Я не знаю что с тобой сделаю! Ты так мне надоел! — звучал злой женский голос. Леон слабо улыбнулся и, слегка пошатываясь, пошёл в сторону пятиэтажки, где его ждала блондинка, — будь осторожен, малявка. Тут ещё один шастает, я пока его не засекла. Но он должен быть где-то неподалёку от машины, — Пайпер успокоилась и вновь стала говорить четко, с холодом и будто металлическим скрежетом. — Один? Ты не видела, кто это именно? Громилу, старика и мужика мы замочили, — Хамелеон внимательно наблюдал за улицей снаружи. Страх, этот животный страх отпустил мальчика, и он теперь чувствовал лишь эмоциональную пустоту, усталость. — Маленький пацан, — произнесла Пайпер. Сердце сжалось: неужели придётся убить ребёнка? Почему все происходит именно так? Для чего Лига вербует детей?       Хамелеон тяжело выдохнул. Если не он, то Пайпер обязательно отнимет чужую жизнь метким и быстрым выстрелом. Территория должна быть чистой. Мальчик уже вышел на улицу, и двигаясь у стен, осматривал улицу. Раньше, до Лиги, через дорогу была площадь с красивым фонтаном. Люди любили гулять там, а потом идти в парк неподалёку. Теперь здесь пустота. Заросший травой разбитый каменный фонтан, пробитая плитка, куски бетона или арматуры. Ничего не осталось от прежней мирной жизни.       Литтлфут и не знал этого места вовсе, их с Пайпер просто направили сюда. Этот городок как-то важен, Леон не вдавалася в подробности планов, просто выполняя поручения и слушаясь старших. Он понимал, что это необходимо. Для него, для Ниты, для семьи той и нынешней. — За фонтаном, у многоэтажки, рядом с черной машиной. Пацан походу под веществами, — сообщила Пайпер. Она уже собиралась быстро покончить с ним, но заметила коробку. Там может быть куча взрывчатки, там могут быть сигнальные огни, там может быть все. Девушка решила не торопиться и ждать ответа от напарника, — оттащи его от коробок и разберись с ним. В коробке сам знаешь, что может находиться. Давай, — закончила свою речь блондинка.       Леон, пройдя метров двадцать, действительно заметил мальчика. Его ровесника, судя по всему. И он, похоже, спал? Хамелеон удивился, но продолжил двигаться. Зря.       Неожиданно мальчик проснулся и с громким истерическим криком кинулся на Леона, столкнув того спиной прямо на автомат, сев сверху и начиная избивать кулаками. — Ты, — удар по щеке кулаком, — разбудил меня! Зачем ты все испортил? — Леон, сквозь выступившие от ударов слезы, рассмотрел врага. Смуглый и очень худой. Вьющиеся темные, как увядшая сирень, волосы. Осунувшееся лицо с глубокими синяками под глазами. А глаза цвета янтаря, потускневшего и… пустого. Ничего, кроме пустоты Леон не видел.       Коробки остались в стороне. Это хорошо. Леон занес кулак и вмазал его в челюсть противника. Тот упал, но быстро встал, вновь накидываясь на Хамелеона. Леон увернулся и ботинком ударил лиговца по задней стороне коленки. Незнакомец упал, и опять встал. Завязалась драка. — Что ты забыл в Лиге? Тебе это надо? — получив опять по лицу, спросил Леон. — Какое тебе дело! — лиговец вцепился в рыжие волосы, собираясь столкнуться лбами. Леон этого не допустил. — А такое! Где твоя семья?! Что ты забыл в Лиге? — Хамелеон обхватил чужое тело, кинув напрогиб. Тот издал писк, когда ударился об асфальт. Леон сел сверху и начал избивать ровесника. — Моя тётя в Лиге, — плюясь кровью, рассказал незнакомец, — а ты дерьмо, которое надо уничтожить. — Что ты можешь сделать сейчас? Пока валяешься подо мной. Ничего, — Леон вновь хладнокровно занес кулак. Кровь ручьем текла из носа, на глазу останется фингал. Щеки краснели, где-то были кровоподтеки. Бровь рассечена, — Зачем ты в Лиге, если ты еще ребёнок?! Если мы ещё дети?! Твоей тёте и тебе промыли мозги, неужели ты не понимаешь? — Леон сорвался на крик, его громкий и отчаянный плач был слышен на всю улицу. — Так будет лучше для меня и тёти, — кашляясь кровью, выдавил из себя мальчик. — У меня родителей убили! Я чуть не умер со своей сестрой, нас приняли за одного из вас! — Литтлфут не заметил, как с его щёк вперемешку с кровью стали течь слёзы. Он не позволял себе срываться при Ните и при его новой семье. Началась истерика. Наболело ведь. Лежащий под ним лиговец стонал от тупой боли, — Мы скитались по городу! Прятались от обстрелов! Нам было нечего есть! А в вашей Лиге вас откармливают, а потом подрывают на минах. И ты тоже собирался подорваться, — Леон посмотрел в сторону коробки. Он, отдышавшись, продолжал ронять горячие капли на израненное лицо снизу. — Нет, эти детонаторы для вас, не для нас, — мальчик снизу уже не пытался драться, чувствуя невероятную усталость. Спать хотелось. Остывающая кровь неприятно затекала в уши. — А почему ты сидел прямо на коробке? Твоим дали здание разместиться и сторожить эти коробки до тех пор, пока взрыв не сработает. Ты не понимаешь?! Тебе мозги промыли! Твоих родителей наверняка убили, а тебя забрали и завербовали! — Леон вновь кричал на противника, пытаясь достучаться. — У меня не было родителей! У меня только тётя, — лиговец весь сжался, когда к нему полетел очередной удар. Все лицо превратилось в какое-то сплошное кровавое месиво. Даже если боль стала привычной, разбитая голова, признаться честно, в эту привычку не входила. — А у меня были и дяди, и тёти! Их всех поубивала Лига! Нежели до тебя не доходит, что ты пушечное мясо, что твоих родителей точно убили?! Тебя используют! Неужели ты не хочешь, чтобы это закончилось?! — Леон схватил противника за воротник и притянул к себе, хотев снова что-то сказать, но в итоге просто кинул того обратно на грязный асфальт. Леон заплакал ещё сильнее. Ему всегда хотелось иметь друга одного возраста. Чтобы было как в книжках: пинать мяч во дворе, воровать чужие яблоки с участка, вместе получать двойки по математике и коллекционировать машинки из автомата, стоящего в Игровом центре.       Всё, чем в последнее время Литтлфут занимался — забота, забота, и ещё раз забота о Ните, уход за пострадавшими союзниками, обычными гражданскими, и, в конце концов, выживание. Выживание, и ещё раз выживание.       Послышался плач. Леон опешил и посмотрел на врага, начавшего плакать, нет, рыдать. Литтлфут завороженно и с неверием смотрел на чужие слезы, продолжая пускать свои. Лиговец выглядел действительно утомившимся: руки раскинул в две стороны от себя и просто плакал… — Были и мама, и папа. Я не помню их, — поделился незнакомец. Голос его очень дрожал, и он плакал как маленький ребёнок. Он задыхался от проявленных эмоций, — Зачем ты напомнил мне про них, зачем?! — лиговец громко кричал и плакал.       Леон почувствовал чьё-то присутствие спиной, резко обернулся и в ужасе начал жать тревожную кнопку рации, закрепленной на бедре специальной повязкой.       Еще один лиговец. Пайпер не говорила, что их тут больше.       Леон в очередной раз торопится попрощаться с жизнью.       Раздался непонятный и злой рёв на каком-то языке, скорее всего, адресованный лежащему на земле мальчику.       Это была женщина. Одета в обычную форму лиговцев. Она была худощавая и смуглая. У неё были темные, такие же сиреневые волосы, выбритые под ноль. В одном ухе была серёжка с каким-то красивым камнем и золотыми вставками. Лицо скрывала плотная розовая повязка. Автомат в её руках радостно приветствовал Леона.       «Пайпер, пожалуйста, » — Леон смотрел прямо в глаза врага, сжимая в руках единственную оставшуюся дымовую шашку. Он понимал, что если воспользуется ей, то закроет видимость, и Пайпер не сможет помочь.       Девушка получила тревожный сигнал, и направила прицел в сторону площади, где находился Леон и лиговцы. Пайпер напряженно выжидала момент.       Леон не знал, что делать. Он умрёт быстро, это точно. Литтлфут надеялся на лучшее. — Маленькое дерьмо, я тебя не отпущу, — с характерным акцентом обратилась к нему женщина. Она направила на него оружие. — Тётя. Не надо, — охрипшим от плача голосом попросил лиговец. — Надо. Врагов надо убивать, — отрезала женщина. Её голос отдавал металлической тяжестью и хрипотцой, и хрипотцой такой, будто бы она десятилетиями выкуривает в день по три пачки сигарет. Леон заметил поясной ремень, к которому прикреплены ножны для кинжалов.       Леон продолжал стоять в бездействии, пока неожиданная пуля со свистом не полетела в затылок террористки. Этот глухой звук падения тела на асфальт навсегда останется в памяти Леона.       По всему районы послышались взрывы. Леон подбежал к своему врагу, боясь за безопасность того. Лиговец рыдал. — Коробки! Видишь, — дрожащим голосом произнёс Хамелеон, укладывая голову лиговца к себе на колени, — Прости, прости, прости. Мне так жаль… Почему это происходит?!       Лежащий на коленях мальчик громко всхлипывал и сжимал рукава зелёной толстовки. Его болезненная худоба и гигантские мешки под глазами впечатлили Леона. Лицо этого незнакомца — олицетворение всего ужаса, что здесь происходит.       Мальчики плакали, цепляясь друг в друга грязными и окровавленными руками. Леон не сдерживал себя и впервые за все эти годы заплакал, как маленький одинокий ребёнок.       Спустя какое-то время, лиговец успокоился и попытался подняться, опираясь о Литтлфута, но в итоге рухнул в полуобморочном состоянии. Голова трещала, в глазах темнело, а дышать было тяжело. Тело совсем не слушалось.       Хамелеон поддерживал незнакомца. Скоро должна прийти Пайпер. Район чист. Среди безжизненных серых бетонных плит эти двое были единственными живыми, окрашенными в яркий алый — в кровь. — Я Сэнди, — тихо прошептал лиговец и потерял сознание. Хамелеон кивнул, и удобнее разместил на себе мальчика. Литтлфут поднял автомат, осторожно закинул на себя Сэнди, придерживая того за ноги и руки, и пошёл в сторону целого, не такого разрушенного дома, чтобы там уже без рисков дождаться Пайпер.       Сэнди оказался очень лёгким. И это пугало.       Спустя четверть часа Леон оказался в чьей-то старой квартире: обои были ободраны, старые пыльные диваны перевёрнуты и порваны, где-то кусками лежали обломки пробитых стен. Зайдя вглубь квартиры, Хамелеон заметил никем не тронутую кровать, и туда положил Сэнди.       Леон решил связаться с Пайпер, рассказав, где он. — Ну что такое? Куда ты ушёл, я тебя из виду потеряла, — протянула девушка. — Пайпер, — произнес мальчик, — Я в трёхтажке, со мной человек. Мы на втором этаже. Мы ждём тебя, — закончил Литтлфут. — Что? Малой, ты в курсе что творишь?! Это что, тот мальчик что ли?! Леон, ты с ума сошёл?! — Пайпер начала кричать. — Пайпер, он без сознания. Я хочу, чтобы он пошёл с нами, мы не можем оставить его здесь умирать! — выдавил из себя Хамелеон. Он знал, как сильно может разозлиться девушка, и совершенно спокойно относился к женским крикам из рации. Он и так очень испугал её сегодня. — Чтобы он потом убил нас всех? Мы его не знаем! — Пайпер хотела было начать говорить о Ните, но вовремя остановила себя, — Ладно. Делай, как знаешь. Если он хоть что-то выкинет против нас, убьёшь его ты, понятно?       Леон согласился, и после этого отложил рацию. Он знал, что Пайпер ещё какое-то время будет осматриваться, даже после зачистки территории. Потом она пригонит сюда их машину — потрёпанный и модифицированный руками Рико внедорожник, и они поедут домой. Дома ждёт семья.       Вскоре глаза закрылись. Леон не заметил, как уснул рядом с Сэнди. Два дня без сна и постоянный стресс дали о себе знать. ***       Какие-то слова, нечёткие, как будто говорят вдали. Гул в ушах, эхо. —… Вот вы где! Ты бы хоть сказал, что уснул! — Леон разлепил глаза и заметил приближающуюся к нему Пайпер. Он заметил в её руке рюкзак, нет, скорее сумочку, из которой выглядывала бутылка воды. Значит, она уже подъехала на машине. — Можно мне? — охрипшим голосом попросил мальчик. Тут к нему бросилась Пайпер. — Господи, Леон! Что с тобой?! Что с твоим лицом?! — девушка очень испугалась. Конечно, она видела, что Леон ввязался в драку, и она знала, что её малой точно одолеет этого лиговского хиляка. Но его на удивление конкретно отмутозили.       Глаз опух, кровь засохла уродливым пластырем на лице, бровь рассечена. Она была не уверена, был ли разбит нос Леона.       От женских криков проснулся Сэнди. Он начал плакать. Пайпер удивленно посмотрела на источник шума. — О боже, ещё один ребёнок, — произнесла она с какой-то непонятной интонацией: то ли раздражения, то ли сочувствия или презрения.       И выглядел этот ребёнок ничем не лучше. Весь в крови, избитый как собака. — Это вы так друг друга? — спросила Пайпер. Она немедленно достала из сумочки бутылку воды, бинты и немного еды, — Держи, — обратилась она к Леону, протягивая тому воду. Тот вцепился в эту бутылку и пил так жадно, будто скитался по пустыне неделю. Но выпил он только половину. Привстав с пыльного пола, Хамелеон протянул бутылку Сэнди. Тот, не понимая что делать и как реагировать, заплаканными глазами смотрел в глаза напротив, задавая немой вопрос. — Это вода, — сказал Леон, и присел рядом с Сэнди. Хамелеон молча наблюдал за тем, как мальчик неуверенно открывает крышку и начинает потихоньку пить.       К Литтлфуту подошла Пайпер, стянула с него толстовку и начала потихоньку протирать того от ран тряпками, которые у неё были в сумке. Она увидела опухшую ногу, ужаснулась, но продолжила осторожно обрабатывать, а после бережно перевязывать места ушибов бинтами. Когда она закончила с Леоном, пришла очередь Сэнди. Тот весь сжался, и продолжая ронять редкие слёзки, отполз в страхе от девушки ближе к стене. — Не бойся, тебя никто теперь не тронет, — произнес Литтлфут. Скорее всего, с Сэнди очень жестоко обращались, и, судя по всему, единственным человеком, который не трогал Сэнди, была его покойная тётя. И то, это под вопросом. Почему у него такие гигантские мешки под глазами? Что таят в себе эти карие глаза? Насколько ему больно?       Леон молча смотрел. Говорить нечего. Пайпер попросила Сэнди снять рубашку. На выпирающих ребрах красовалась татуировка звёздочки с закрытым глазиком. И видимо, этой звёздочкой перебили клеймо. Сэнди точно был в яслях Лиги.       На впалом животе расцветали синяки, где-то от ударов открылись старые шрамы. Очень уродливые шрамы. Было ясно, что об него тушили сигареты. Пайпер ничего не спросила у мальчика, за что тот ей благодарно кивнул. — Ну всё, поешьте и пойдём, — закончила Пайпер, и привстав, протянула Хамелеону сумку. Да, если сравнивать этих двоих друг с другом, то Хамелеон точно был крупнее.       Хамелеон развернул тонкую салфетку, в которой лежали худо-бедно собранные Нитой бутерброды, половина сворованного пайка, и крепкий чай в термосе. Леон улыбнулся, вспомнив, как сильно Брок обожает термосы. У него их целая коллекция. Он любит проводить экскурсии по своей базе, и всегда хвастается комнатой, уставленной термосами.       Леон протянул бутерброд Сэнди, после чего начал есть свой. Как только ребята доели, Пайпер забрала сумку и стала смотреть. Леон ещё как-то поднялся и пошёл, прихрамывая, а Сэнди еле встал с кровати. Девушка взволнованно посмотрела на мальчика. — Мне нехорошо, — совсем тихо произнёс Сэнди, боясь заглядывать Пайпер в глаза. — Ладно, иди сюда, — Пайпер успокаивающе погладила нового знакомого по спине, и подхватив того, помогла встать. Леон подошёл, чтобы помочь, за что получил строгий, упрекающий взгляд, — Ты и так еле ходишь, ещё и Сэнди тащить собрался.       Спуск со второго этажа занял больше времени, чем рассчитывала Пайпер. Но в итоге они дошли до машины и закинули в багажник все вещи, кроме оружия. Леон помог Сэнди сесть.       Прохладный ветер дул в лицо и трепал волосы. Леон и Сэнди спали, а Пайпер уверенно держала руль и ехала по разбитой дороге.       Дальше их ждёт путь домой. Нита точно удивится, когда вернутся не двое, а трое.