Часть 1

Она улыбалась, подняв лицо к небу, ощущая, как крупные хлопья снега падали на светлое лицо и разбивались вдребезги, оставляя легкое чувство влажного холода. Пышные, почти кукольные губы растянулись в нежной теплой эмоции. Серые глаза излучали спокойствие и усталость, но даже сейчас светились подобно луне, которая пряталась за яркими фонарями. − Снег пошел, − краткое, точное, почти твердое утверждение без запроса на вопрос. Эта фраза описывала его так же хорошо, как и очевидное событие. Она не могла не улыбнуться. Джейдан и впрямь был таким. Немногословным, точным, твердым, временами даже неприступным и однозначно тем, кого невозможно сломить. Все это Вивьен знала лишь понаслышке. Ничего из их общего прошлого вспомнить сейчас ей было не под силу. Фотографии, переписки, общие друзья, рассказы возвращали в память сокровенное с определенно сомнительным и крайне слабым успехом. Они учились жить заново. В надежде, что сумеют пройти все пройденное снова и сохранить то, что давно построено. В надежде, что у него хватит выдержки удержать накопленное общее, а у нее − почти утраченной любви, дабы не развести их дороги окончательно. − Да, очень красиво, − согласилась она, не теряя со своих губ ту самую улыбку, за которую Джейдан когда-то влюбился в нее. Чувственный, но в последние месяцы всегда тревожный взгляд голубых глаз не сдвигался с ее губ. Больше двух месяцев он не позволял себе целовать ее, боясь спугнуть, оттолкнуть и черт знает что еще. Он был просто рад, что Вивьен жива, что сейчас снова могла вот так прогуляться с ним этим парком недалеко от их дома. Разве другое было важно? Было. Но всему свое время. И он терпеливо дождется всего остального. Джею было достаточно сделать лишь шаг, чтобы оказаться в тесной близости с женой. Прихватив зубами кожаную перчатку, он снял ее и провел бережно пальцами по нежной коже, словно выводя тонкую линию от впадинки у носика по щеке и к подбородку, задерживаясь на последнем на лишние несколько секунд. − Как и тогда, − разнесся тихий, убаюкивающий бархатный голос с легкой хрипотцой. Румянец вмиг пробежался по красивым щечкам, метнувшись и врезавшись блеском в серые глаза, которые он узнал бы из тысячи. Тихо хохотнув от увиденного, Джейдан убрал руку, вновь погружая ее в перчатку. − Идем, замерзнешь. Вокруг все было близким сердцу. Эта дорожка, эта аллея, весь этот парк был знаком с их развивающейся историей любви. Сейчас он сам и этот парк помнили куда больше, чем она, нуждающаяся в этих воспоминаниях. Важная часть ее естества кружила навязчиво перед носом и прытко ускользала в неизвестном направлении, давая и отбирая иллюзию, что все еще может вернуться к ней. Вивьен находила свои воспоминания в образах картин, которым уделяла внимание вечерами. Она обретала утраченное во снах, а по пробуждению снова теряла, ощущая усталость от самой себя и своего постоянно напряженного сознания. Хотелось просто жить. Этой жизнью, которую они оба так любили. − Как смена прошла? Ты так и не рассказал, мы ведь сразу пошли гулять, − отозвалась с уже непривычной легкостью Вивьен, оборачиваясь к мужчине, которого даже в мыслях не могла назвать мужем. Он был ей родным. И был чужим. Так просто и раздражающе занимая сразу обе позиции в голове. В его глазах скользнуло удивление − и она рассмеялась, пожав плечами, мол "что такое?". Пусть последние месяцы были непростыми. Отчего бы не сделать хотя бы этот вечер теплым и незабываемым? − Так что? Как смена прошла? Пациенты сегодня все смирно принимали лечение? − продолжила Вивьен, сложив руки позади себя. Снег мерно опускался с неба на город, добавляя тонкие слои уже улегшемуся белому одеялу. В свете фонарей становилось особенно заметно, как снежинки ускоряют ход и набирают сил в сием действе. Но куда красивее было наблюдать за сиянием снега, на который пробивались одинокие лунные дорожки, выбивающиеся из-за густых облаков. − У них не особо много вариантов, − пожал плечами он, прагматично улыбнувшись, наконец нарушая тишину. − Они знают мои требования. Смиренно принимать лечение − и результат будет гарантирован. Вивьен снова рассмеялась, притормозив и обернувшись, чтобы бросить короткий взгляд через плечо. Такой он ее узнавал. Жизнерадостной, веселой, верткой. Она всегда была во многом его противоположностью. Он, чаще угрюмый, упрямый, вселяющий уважение наравне со страхом, только с ней ощущал себя завершенным. Словно часть пазла. Наверно поэтому так уперто даже в мыслях был убежден, что ее память вернется, как и их счастливая налаженная жизнь. − Такой строгий. Они небось просто боятся тебя, − наконец выдала девушка, шагая вперед спиной, словно ребенок, ощущая какое-то странное чувство свободы вперемешку с ребячеством. − Боятся, − коротко подтвердил Джей с кивком, наблюдая за женой. − Но после понимают, что бояться нечего. Ведь я лечу их, а не запугиваю. Она вновь рассмеялась, кивая. Вивьен определенно понимала этих людей. Его строгие черты лица, высокий рост, крепкий стан, широкие плечи не могли не вызывать какое-то неподконтрольное опасение. Она и сама не один день привыкала к нему, лишь с течением времени вдруг осознав, что именно рядом с ним ощущает себя как никогда защищенной. С тех пор девушка больше не ощущала страха и опаски от нахождения рядом с этим мужчиной. Вив обернулась вновь, переводя взгляд на красивую деревянную скамейку, притормаживая, заставляя и его сердце замедлить ритм. Неужели помнит? Тут, на этой скамейке он ее впервые поцеловал. Так глупо и забавно вышло, что много важных для них моментов произошло в этом парке. Просто так вышло. Именно поэтому сегодня они здесь. Джейдан перевел на нее взгляд, всматриваясь, но так и не находя в любимом лице ожидаемого. − Идем, − вздохнул он, нетерпеливо подталкивая девушку к кафе, желая напоить любимым кофе. Пусть не вспомнит. Но просто насладится, как и тогда. Путь не был долог, лишь пара минут отделяла от нужной локации. Под ногами хрустел и приятно поскрипывал снег. Снежные хлопья все также грузно падали на неспешно гуляющих людей. Деревья вокруг были одеты в белые, праздничные одежды, делая, − на пару с окончательно затянувшими вечернее небо облаками, − местность куда светлее. Будто белые ночи. Как литературно. Деревья вдоль прогулочной каменной дорожки были увешаны иллюминацией, местами стояли рождественские инсталляции. Особенно много огоньков было там, куда они направлялись. Крыша камерного, уютного, атмосферного, как любила говорить Вивьен, заведения была укутана сеткой огоньков, а вход увешан еловой гирляндой с красно-желтыми шарами. Красиво. Даже Джейдан, редко проявляющий эмоции, тепло улыбнулся при виде подобного зрелища. Красиво. − Почему-то именно зимой все кажется сказочным и волшебным. Наверно, из-за снега, иллюминации, всех этих шариков, игрушек, − улыбчиво отозвалась художница, направляясь быстрее к кофейне. Кажется, глубоко внутри она помнила, что здесь ее ждет любимый мокко, какао и брусничный чай − Вивьен никогда не могла выбрать, чему из них отдавала большее предпочтение, систематически чередуя свой выбор в разные визиты. Сегодня их выбор пал на два какао. Он помнил, почему сегодня изменил своему излюбленному американо. Она − пока еще нет. Пока еще. И они двинулись дальше. Лишь через пару шагов художница вдруг резко стормозила, вытаращив глаза так, словно вспомнила что-то невероятное. − О Боже! Джей! Ведь сегодня Сочельник! − на выдохе проговорила девушка, подняв испуганный взгляд на мужа. "Словно ребенок", − подумал он и усмехнулся. В груди закололо скребущееся желание обнять ее сейчас и поцеловать, успокоив тем, что она вечно забывает что бы то ни было, но это не мешало им проводить свои потрясающие дни... потрясающе. − Я знаю. Но ведь мы гуляем. С твоим любимым какао. Это ведь тоже можно назвать празднованием. И продолжим так, как ты захочешь, − улыбнулся он, смотря со всей теплотой, которую испытывал к этой девушке. − Идем. Я хочу показать тебе кое-что, − добавил тише Джей, позволив себе взять ее за руку, ощущая кожей кожу, ведь оба у кофейни сняли перчатки, грея руки о картонные рифленые стаканы. Она не сопротивлялась. Лишь ощутила, как быстрее забилось сердце. Его рука была такой сильной, такой внушительно-большой, но так бережно держащей ее руку. Тонкие пальчики сильнее обхватили крупную ладонь, пока взгляд пристально следил за эмоциями на его лице. Интересно, он видит, как она смотрит на него сейчас? Не видит. Но чувствует. Каждой клеткой своего тела. − Что показать? − запоздало спрашивает художница, послушно топая следом в темпе, который он задал их прогулке. − Увидишь, − в своей манере, но с улыбкой отвечает он, коротко обернувшись, одним лишь взглядом пуская мурашки на спине в пляс. Пара пришла куда быстрее, чем Вив ожидала. Остановились они спокойно, так, будто оба знали, куда шли. Все в этой точке казалось ей настолько же знакомым, насколько и простым. Одинокая деревянная скамья, подобной тем, что в центре парка, напротив заснеженной клумбы, обретающей свой опрятный и цветочный вид в теплое время, между двумя фонарями под старину. Впрочем эта часть парка была будто совсем иной. Более старой, отдаленной, она более тщательно оберегалась и скрывалась густыми деревьями. Тут было и вовсе как в лесу, хотя, чуть присмотревшись, заметишь, как близко к этой точке примыкает привычный городской парк. Джейдан вдруг отпустил руку супруги, нырнув ладонью в карман, доставая оттуда смартфон и что-то целенаправленно ища, удивляя ее тем самым еще больше, вызывая смесь растерянности и любопытства. Наслаждаясь шлейфом ощутимого тепла его руки на своей руке, Вивьен зарылась носом в теплый шерстяной шарф, обнимая ладонями стаканчик все еще горячего и настолько же ароматного какао. Отвлекшись на свои раздумья, девушка даже не заметила, откуда полилась вдруг приятная музыка. Кажется, это была одна из тем LP, творчество которой импонировало им обоим. Взгляд нарыскал на скамейке ловко установленный телефон, из которого и доносилась песня. А мгновением позже пальто на талии было сжато все той же сильной рукой, вызывая новый горячий табун мурашек по коже. − Потанцуй со мной, − бархатный шепот обжег аккуратное ушко, вынуждая лишь согласиться. Стакан с оставшимся какао был быстро изъят и установлен недалеко от телефона и его собственного стакана. А после раздался новый короткий смешок. − Расслабься. Ведь я не съем тебя, − улыбнулся Джей, поворачивая девушку в своих руках. − А вдруг, − без тени зла, с улыбкой ответила Вив, безмолвно соглашаясь на танец. − Тут было что-то важное, − вдруг выдала она, пристально смотря в его глаза, ощущая степенный прилив смелости. − Да? Расскажи. Он не держал при себе слов долго. К чему молчать, когда ради этого и привел в это место? − Мы познакомились здесь. Я, ненавидящий снег и холод. И ты, обожающая зиму и Рождество, − начал он, на миг крепче сжав ее талию. − Я сидел на этой лавке, скуривая бессчетную сигарету подряд, нахально, по-свински скидывая окурки под ноги, не обращая ни на кого внимания, − спокойно продолжил мужчина, делясь историей того дня. Худшего и лучшего одновременно. − Я был ощутимо пьян, но определенно трезв в своем сознании, отчего выглядел куда угрюмее обычного. По твоим словам, в тот день у меня был убийственный взгляд, отпугивающий всех вокруг, − усмехнулся Джейдан, наблюдая за прекрасным, любимым лицом, видя, как сменяются эмоции на нем. − А ведь это тоже был Сочельник... − неожиданно задумчиво добавила Вивьен, опуская взгляд. В памяти, толкаясь, ударяясь друг о друга, выскакивали обрывки утраченных и таких желанных воспоминаний. − Я ждала предательницу Эмили, которая так и не пришла в парк... И глупо гуляла по тротуарами, не зная, куда себя деть, − выдохнула она, поднимая снова взгляд. Таким напряженным она видела Джейдана лишь в тот момент, когда на больничной койке, спустя несколько дней в реанимации и полторы недели бессознательного состояния после злополучной аварии, очнулась и спросила, кто он. С того дня она его так и не вспомнила. Познакомилась вновь. Сейчас он так же напряжен, будто натянут как струна изнутри. Тихо сглотнул, нахмурившись, пока она пыталась выудить из своей головы еще хоть что-то. − Да. Сочельник. Не знаю, шарахались ли меня люди − они просто не проходили мимо меня. Никто, кроме тебя. Ты почему-то остановилась, едва не попав под волну моего плохо контролируемого дерьмового состояния, − продолжил он, подталкивая ее память. − Ты стояла такая рассерженная и лучезарная одновременно. И я словил себя на мысли, что не помню, когда видел такую помесь эмоций у кого-то. Ты излучала тепло и радость, хотя была определенно рассержена. И всем этим еще больше раздражала, ведь я не понимал, что тебе надо от меня. Думал, будешь ругаться, что мусорю, что сижу пьяный, разбитый, пугая гуляющих и радующихся жизни. А ты... − ... протянула один кофейный стакан, − подхватила она, на выдохе усмехнувшись, поразившись тому, что только что выдала. Художница обернулась, смотря на скамейку, где сейчас играла с телефона музыка, видя перед глазами, словно фильм, забытое воспоминание. − Я чувствовала себя дурой, ходя по парку с двумя несчастными стаканами... какао. Я ждала подругу, которая так и не пришла. И дико злилась на нее, не находя себе здесь места, пока ноги не принесли меня сюда. Твой угрюмый вид напугал меня. Но и вдохновил. Ведь я не из тех, кто пасует перед трудностями. Мне хотелось помочь хоть чем-то. Я протянула тебе стакан какао, даже не предлагая, просто вручая. А после, выдержав натиск твоего взгляда, дернула рукой вперед, напоминая, что все еще жду. Кажется, ты послал меня, да? − рассмеялась она, пытаясь удержаться за хрупкую соломинку такого бесценного момента. − Послал, − утвердительно кивнул Джейдан, притягивая жену ближе, улыбаясь. Сердце в груди отбивало непривычно быстрый ритм, заставляя сделать более глубокий вдох. Успокоиться. − Но разве тебя этим остановишь? Ты подошла, подняла нахально мою руку, всунув стакан, и села рядом. А я понял наконец, что так чертовски пьян, что не способен сопротивляться и спорить. Ты поразила меня своим нахальством. А затем поразила снова. Но уже спокойствием и сочувствием, пониманием, с которым задавала нужные вопросы своевременно, выуживая короткие, но честные ответы. В тот день у меня умер пациент, за жизнь которого я боролся почти год. И я бессовестно надрался, пытаясь смириться с этим, − разговорился он, удивляя многословностью, которой совсем не отличался. Он не любит говорить много, не любит рассказывать, делиться. Но не сейчас. Сейчас было иначе. − Ты выудила у меня так много, что я забыл, с кем вообще говорю. И сказал еще больше. И когда наконец решил отпить кофе, то ощутил на языке густой и абсолютно ледяной какао. А ты лишь рассмеялась, распинаясь в извинениях. И предложила пойти в кафе за новыми напитками. К нашему общему удивлению я согласился. Но не прошел и шага, после чего меня, в стельку пьяного, наконец свалил с ног весь выпитый алкоголь. На целую минуту повисло молчание. Одна песня сменила другую, меняя мотив, атмосферу, но совершенно не вмешиваясь в то, что происходило между ними. Они уже не танцевали. Но Джей все так же держал ее в своих руках, трепетно смотря на девушку сверху вниз, давая ей немного времени, чтобы устаканить мысли в своей голове. − Я проснулся в твоей квартире, в гостиной на диване, укрытый теплым пледом, расплывающимся взглядом замечая впереди на столике стакан воды и таблетку от похмелья. Чертыхаясь про себя, я пытался восстановить в голове события прошедшего дня, к своему стыду отмечая, что даже не спросил имени человека, которому неожиданно создал проблем. Ты впорхнула в комнату с ясным, подобно тебе самой, "С добрым утром!" и предложила мне принять душ, с чем сложно было не согласиться. А после... после мы пришли сюда. В эту же кофейню. Ведь у тебя банально закончился кофе, о чем ты просто забыла. И лишь в кафе, поборов похмелье и стыд, я наконец спросил твое имя, − договорил Джейдан, замечая, как любимая опустила голову, потупив взгляд. Его плечи устало опали, когда он понял, что она больше ничего не вспомнила. Во взгляде скользнула боль за нее, за те чувства, которые она сейчас испытывала. А тонких губ коснулась ободряющая улыбка. − Вив. Не важно, что ты чего-то не помнишь. Важно, что ты будешь помнить все остальное, − тепло проговорил он, касаясь пальцами ее подбородка и поднимая лицо к себе, замечая в родных глазах слезы. − Джей, − шепнула она, поднимая взгляд. − Я помню, − трепетно проговорила Вивьен, вмиг ощущая, как его губы накрывают ее в чувственном поцелуе. Так целовался только он. Смесью страсти, властности, жесткости, любви, нежности, трепетности. Только он мог одним поцелуем выбить почву из-под ее ног, переворачивая все внутри. − Я помню, − повторила в его губы художница, не решаясь открыть глаза от головокружения. И счастливо, свободно улыбнулась, скользнув руками по его куртке, позволяя себе обнять мужа. Она помнила не все. Так много еще было сокрыто в памяти. Но она помнила его в своей жизни. Помнила, с чего все началось. Бесценное воспоминание. − Я люблю тебя, Вивьен Раст. Никогда, слышишь меня, никогда больше не смей так в усмерть пугать меня, − зашептал он, беря в руки ее лицо, касаясь лбом ее лба. Он знал, что она помнила не все. Понимал это как врач. Но для нее жизнь с ним больше не была чужой историей. Он больше не был ей чужим. Сильные руки притянули хрупкое тело к крепкой груди, прижимая ближе, укутывая в свои объятия, позволяя расслабиться, слыша на задворках сознания все еще играющую песню на телефоне, черт знает какую по счету. − Не оставляйте меня, Джейдан Раст. С вами я на все способна, − шепнула Вивьен, улыбаясь той самой умиротворенной, лучезарной улыбкой, присущей лишь ей одной. − Никогда, − коротко шепнул он. Подхватив телефон, мужчина затолкал его в карман куртки, не выпуская жену, и двинулся по заснеженной тропинке вперед. Дома их ждали дела. Невыпитый чай, привезенный друзьями со Шри-Ланки, неупакованные подарки. Слишком много дел, отложенных на сегодняшний день. Снег крупными, почти бесформенными перьями укрывает землю, складываясь в пышное одеяло. Мороз рисует свои утонченные узоры на стеклах, на перилах скамеек, даже на фонарных столбах. Белая снежная перина хрустящим ковром умащивается на каменных тротуарах. А на скамейке так и остались стоять два забытых стакана какао. Ее − любящей зиму и Рождество. И его − ненавидящего снег и холод, но полюбившего ее, зиму и Рождество.