Часть 1

Майя всегда была в некотором роде сорвиголовой. И потому, что в своё время пошла в Гриффиндор, несмотря на предложенный шляпой тихий Рейвенкло. И потому, что беспокойную, но вполне привычную жизнь табора сразу после совершеннолетия променяла на полный опасностей Лютный. И потому, что без ясного будущего и какой-либо защиты приняла в свой дом первую сироту, а затем и остальных детей, которых она хотела и могла хотя бы ненадолго уберечь от раннего взросления. И потому, что сейчас танцевала под чарующий звон бубна, веселя зашедшую Мэй, хотя за окнами уже год как гремела война. Мэй хохотала, лихо подыгрывая на старенькой лютне. Скрипнула входная дверь, и они вместе обернулись на звук. Пропахший дымом и какой-то подкопчённый Фрэнк махнул рукой: — Всем привет, я дома! Малыш прошёл в комнату и, старательно почёсывая лоб, сгрузил добычу на стол. — Там это, пожрать немного. И, ну, — он тряхнул головой, — в общем сами разберётесь. А я что-то заебался сегодня, — Фрэнки пожал плечами и зевнул, — пойду посплю!.. Майе было не десять лет, поэтому на такое заявление обычно общительного и активного мальчишки она только подняла брови. Да даже Мэй с внимательностью топора недоуменно нахмурилась, не услышав привычной язвительной шутки в свой адрес! — Эй, сопляк, чего случилось? — хмыкнула девочка ему в спину. Верно, так они воспитаны — не ею, жизнью. Не терпят слабости, не терпят жалости — особенно к себе. — Ничего не случилось, отвали, — огрызнулся Фрэнки. Майя секунду поколебалась, а затем самым спокойным тоном, на который была способна, осадила воспитанницу: — Мэй, ну отстань от ребёнка, в конце концов действительно весь день на ногах, — и обернулась уже к Фрэнку: — Иди-иди. Мелкий с облегчением выдохнул, конечно, думая, что они этого не заметили, и поспешил к себе в комнату. Они переглянулись. — Что-то опять натворил, — уверенно усмехнулась Мэй, но глаза её выдавали тревогу. Майя бросила взгляд на лестницу, по которой удалился малыш. — Пусть побудет один. А мы пока… — она проглотила любые чувства, раздирающие горло, и широко улыбнулась: — Я в понедельник шёл домой, был пьяный в стельку я… Мэй отчётливо моргнула и ударила по струнам. Лютный стоял на границе магического и магловского миров, поэтому на ударных у них была раздающаяся не так уж и далеко канонада. Через несколько песен Майя затихла и знаком остановила девочку. — Я думаю, вы не откажетесь от молока на ночь? — улыбнулась она. Мэй с младенчества молоко недолюбливала, но кружку на ночь от… от неё обязательно принимала. Может, чтобы не огорчать отказом, может из-за неизменной ложки мёда, а может всё же от того, что даже сейчас, к двадцати годам, так и не могла отказаться от этого маленького жеста заботы. — Фрэнки, думаю, тоже не будет против, — кивнула Мэй. Фрэнки не был против вообще чего-либо, потому что на вторжение в свою комнату отреагировал примерно никак, хотя частота дыхания не давала усомниться в том, что он не спит. Майя взмахнула палочкой, и кружки переместились на тумбочку. — Твоё молоко, Фрэнк, — кивнула она, не уверенная, как начать разговор. Малыш безмолвно пожал плечами. Мэй, его любимая сестричка Мэй, которой он доверял больше, чем кому-либо из живых (мы не говорим про Эви, не говорим), опустилась на край кровати. — Ты же знаешь, что можешь рассказать нам всё, что угодно, а, мелкий? — мягко улыбнулась она, погладив сгорбленную спину. Мальчик скривился и отвернулся к стене, плотнее закутавшись в одеяло. Майя уже думала уйти, когда он глухо обронил: — Они радовались. Что я наконец стал настоящим… — его голос оборвался, но и так было понятно, что он хотел сказать. То есть не хотел. — А он был, ну знаете, одним из нищих, не самым плохим. Паёк забрал у девчонок, — мальчик пожал плечами. — Но не убил же. А я его — он выдохнул и замолк, собираясь с силами, и Бог знает, чего ему стоило закончить: — …А я его — да. Мэй беспомощно оглянулась на Майю. Она тяжело вздохнула, тоже присела и погладила Фрэнка по ноге: — Эви всё-таки начинал попозже… — Боги, как же отвратительно это прозвучало. — Ты не плохой оттого, что остался в живых, малыш, — твёрдо отрезала Мэй. — Мы в любом случае будем на твоей стороне, хоть ты всех тут прирежешь, понял? — Панки… — не то прошептал, не то всхлипнул Фрэнк, содрогнувшись всем телом, и вцепился в Мэй, словно в спасательный круг. Единственный, кого девочка не осмелилась поправить. Просто потому, что Панки Мэй всё же не совсем бесчувственная мразь.