Часть 1

кэйа кидает монеты на стойку и лукаво улыбается. его улыбка привычная и знакомая, и дилюку от неё почти тошно. за окном завывает буря и это напоминает время слишком далёкое, чтобы его ворошить. посетителей немного и это даже не удивляет. сегодня среда и завтра очередной рабочий день. даже в городе свободы люди предпочитают быть без похмелья по будням. кэйа привычно машет рукой на прощание. — надеюсь, в следующий раз ты не попытаешься мне сунуть виноградный сок, — в его глазе отражается свет ламп и притворное веселье. — рыцарям запрещено пить на службе, — бросает почти презрительно дилюк и кэйа лишь смеётся. его голос растворяется в завывании ветра, когда он открывает дверь, а после исчезает за ней, закрывая, растворяясь в дожде и дурной погоде. буря сегодня особенно сильная. у рыцарей вновь будет много хлопот. когда кэйа исчезает на несколько дней, то все уверены, что это очередная миссия. джинн обеспокоенно барабанит пальцами по столу, после поднимает взгляд на лизу, что осматривает очередную книгу. — он не взял ни одного задания. — может, просто бегает по своему списку, — она безмятежно жмёт плечами. — по крайне мере он вернул все книги вовремя. джинн тихо вздыхает и возвращается к документам. дел не убавляется и за привычной рутиной проходят дни. отсутствие кэйи не влияет на привычную жизнь мондштата. в таверне всё так же много людей, бард всё так же поёт свои песни. дилюк прислушивается к голосам людей и хмурится. — слышал, в логове ужаса бури появилось новое чудище. — разве там и так не полно магов бездны и хиличурлов? — не-е-ет. это тварь другая. я издали видел. рядом с ней всё замерзает. издали подумал, что борей, настолько огромна. разговоры стали тише и дилюк нахмурился в лёгком смятении. если маги бездны приволокли новую ужасную тварь, то это может быть крайне опасно для города. стоило сходить проверить, что та из себя представляет. он сталкивается с джинн случайным образом на улицах города, когда та отдаёт ребёнку котёнка, а после переводит взгляд на дилюка. — ты не видел кэйю? или, может, слышал что-то от него, — её голос звучит обеспокоенно. она поджимает губы, хмурится и трёт руки, словно желая согреться. — он оставил бумагу об увольнении, — зачем-то поясняет она. — без понятия, где он, — безразлично качает головой дилюк и джинн сдержанно кивает, принимая во внимание, что у него и без кэйи всегда достаточно забот. несколько дней пути приводят его к руинам. странным образом небо здесь было темнее, а ветра холоднее. земля выглядела промёрзшей и мало пригодной для дальнейшей жизни. казалось, даже монстры затихли и предпочитали не тревожить нового хозяина места. дилюк двигается дальше, он ощущает холод ближе к центру, где стоит не то полуразрушенная башня, не то церковь. это заставляет нахмуриться его сильнее. он трёт плечи, ощущая, как глаз бога отзывается на холод и греет его изнутри, компенсируя ощущения. дилюк ощущает нечто, что изучает его. он запрокидывает голову вверх и встречается глазами с чужими, неестественно синими, словно светящимися изнутри замёрзшим океаном. ощущение странное и дикое. тварь скрывается быстрее, чем дилюк успевает её рассмотреть. это не борей. эта первая мысль, что появляется в голове дилюка. тварь похожа больше на огромную кошку. тварь прячется среди руин и мастерски избегает дилюка. на верхних этажах ситуация ещё хуже. промёрзший камень хрустит и обваливается под ногами. дилюк уверен: он легче, но почему-то место под ним сыпется так, словно это новоявлённый монстр самый лёгкий из них двоих. однажды, когда солнце катится за горизонт, окрашивая небо в грязно-красный, он думает о том, что кэйа ушёл так же, как и пришёл: вместе с бурей. это странное осознание выбивает почву из-под ног, но дилюк лишь качает головой. тот наверняка уже вернулся в родной город свободы. холод словно пытается сожрать дилюка без остатка. не помогает ни костёр, ни глаз бога. это настолько отвратительно, что хочется сдаться. но почему-то он не сдаётся. дилюк прикрывает глаза на секунды, хотя знает, что не стоит этого делать. усталость и стресс сильнее его, холод грызёт его упрямство заставляя сдаться. дилюк ни о чём не думает, когда его поглощает беспокойный сон. буря в его сне завывает за пределами винокурни, а после подбрасывает к дверям их с отцом дома ребёнка, что выглядит не намного младше него. возможно, они даже ровесники. его отец качает головой и что-то говорит. в доме тепло, но чужая рука особенно холодна. ребёнок скрывает глаз и лишь ближе к ночи называет своё имя. дилюк его не слышит, но знает. и всё равно спрашивает вновь. — так как тебя зовут? ребёнок поднимает голову и повторяет. его глаз — это замёрзший океан, где в глубинах прячутся хищные твари. дилюк вновь ничего не слышит и хочет спросить вновь, ухватиться за мираж, подкинутый воспалённым сознанием. дилюк просыпается и слышит чьё-то мерное дыхание. так дышит кэйа, когда возвращается после долгих миссий абсолютно измотанный. лёгкий запах вина и холода привычен и знаком. только потом дилюк понимает, что что-то не так. это не кэйа. огромный мягкий бок и пушистый хвост, накрывший его, принадлежит твари, которую он выслеживал. монстр свернулся вокруг него огромным клубком и несмотря на холод, впервые за долгое время дилюк чувствует себя в тепле. ему бы стоило убить монстра, но он снимает перчатку и тянет руку к шерсти на чужой морде, чтобы погладить. шерсть тёмно-синяя, а на ощупь очень мягкая. дыхание монстра равномерно, словно тот и правда мог позволить себе спать здесь и сейчас. однажды, когда-то очень давно, когда ещё был жив отец, кэйа сказал: — когда-нибудь проклятье настигнет и меня. но дилюк думал, что этого никогда не случится, потому что никаких признаков никогда не было. он замирает и думает, а правда ли их никогда не было или же он просто всё искусно игнорировал? стал бы кэйа говорить об этом кому-нибудь? он был благословлён глазом бога и проклят своей родиной. может быть, крио архонт так посмеялся над кэйей, сделав из того своего питомца. дилюк уходит в мысли слишком глубоко и не сразу замечает, что за ним наблюдают. с какой-то опаской и неверием. монстр легко поднимается, когда дилюк убирает свою руку, встряхивается и лапой подталкивает что-то круглое, прежде, чем исчезнуть среди руин. звук металла по камню режет слух и прежде, чем дилюк что-то понимает, он видит перед собой глаз бога кэйи. слегка поцарапанный то тут, то там, но до боли знакомый. дилюк уходит, так и не убив монстра. все неразрешённые обиды стали неважными. мондштадт продолжал жить и без кэйи. в винокурне, в кабинете, не было и клочка бумаги ни с прощанием, ни с объяснением. в комнате кэйи было всё так же: горничные исправно убирали помещение, но больше оно не было жилым. старые вещи лежали на своих местах, а новые так и не появились. дилюк кидает чужой глаз бога на стол, как если бы это сделал кэйа. тот хорошо вписывается в порядок комнаты. дилюк не знает, что должен делать, когда мир продолжает движение и без кэйи. — кэйа вернулся на родину, — как бы невзначай он однажды бросает джинн откровенную ложь и занимает резко опустевшие место капитана кавалерии, хотя клялся себе, что никогда больше не вернётся сюда. он забирает кабинет кэйи себе и смотрит на девочку, что радостно влетает туда, а после ошарашенно и потерянно смотрит на нового хозяина. — не братик кэйа? — кли выглядит печальной и дилюк не знает, что он должен ей сказать. слова отчего-то застревают в горле и дышать тяжело. — прости, — это единственное, что он может выдавить из себя. дверь закрывается и дилюк опускается на пол, обхватывая голову руками. — прости, — тихо повторяет он, словно это слово могло вернуть всех, кого он потерял: отца, кэйю и собственное чувство жизни.